Звахим 98b — Талмуд с русским переводом

Сказал Рава: мне ясно:

если сначала брызнула

кровь хатат

снизу

на нижнюю часть на одежду, а затем брызнула

на одежду

кровь ола на верхнюю часть

на то же пятно, то это место

требует стирки,

поскольку кровь хатат касается одежды и впитывается в неё.

И мы разбирали это:

спросил Рава:

если упала

кровь ола на нижнюю часть

на одежду

и

затем брызнула

кровь хатат на верхнюю часть,

на то же пятно,

что тогда?

Требует ли это пятно стирки? Не потому ли оно требует стирки,

что касается

кровь хатат одежды,

ведь касается,

поскольку, когда кровь хатат упала на неё, она касается одежды?

Или, возможно,

обязанность стирать возникает

из-за впитывания,

поскольку кровь хатат впитывается в одежду,

но здесь она не впиталась,

так как одежда уже насыщена впитавшейся кровью ола?

И отвечаем:

впоследствии Рава пришёл к выводу,

что

стирке не подлежит,

поскольку кровь хатат не впиталась, а причина заповеди о стирке заключается во впитывании.

И поскольку Гемара разбирает вопрос об очищении одежды от пятна, на которое брызнула кровь хатат, она сообщает ещё одно постановление, сказанное Равой относительно ритуальной чистоты одежды, на которой имеются пятна.

Сказал Рава: мне ясно

пятно

крови,

обнаруженное

на его одежде,

которая стала нечистой,

препятствует

погружению.

Но если он мясник,

который не обращает внимания на кровь на своей одежде,

оно не препятствует,

поскольку наличие препятствия зависит от того, считает ли человек это пятно нежелательным.

И так же пятно

жира,

то есть любого расплавляемого вещества, например молочного жира или воска, обнаруженное

на его одежде,

которая стала нечистой,

препятствует

погружению.

Но если он торговец жиром

расплавляемыми веществами

— это он,

который не обращает внимания на жир на своей одежде,

он не препятствует,

поскольку наличие препятствия зависит от того, считает ли человек это пятно нежелательным, а он его нежелательным не считает.

Спросил Рава:

два пятна —

крови и жира,

обнаруженные

на его одежде, что тогда?

Препятствуют ли они погружению?

И возражаем:

если он мясник, то достаточно сказать, что это из-за жира:

он считает жир нежелательным, поскольку к нему не привык, и он препятствует погружению;

а если он торговец жиром, то достаточно сказать, что это из-за крови,

которую он считает нежелательной, и она препятствует погружению? И разъясняем:

необходимо было сказать это о том, кто занимается и тем и другим.

То есть он мясник, который также торгует жиром.

И Рава сомневается: возможно, следует сказать:

по отношению к одному

пятну

он не обращает внимания,

но

по отношению к двум обращает,

поскольку, хотя он привык к обоим, для него позорно, чтобы оба пятна были видны на его одежде.

Или, возможно, даже по отношению к двум он не обращает внимания,

так как привык к обоим, ведь это его работа, и он их нежелательными не считает?

И приходим к выводу:

тейку!

Завершили мы главу «Кровь хатат».

а. «

Окунувшийся в тот день» — это тот, кто окунулся после состояния нечистоты, но его очищение наступает лишь с заходом солнца; и так же «лишённый искупления» — тот, кто должен на следующий день после своего омовения принести искупительную жертву, — оба они не могут есть посвящённое.

б.

Скорбящий по умершему — когда умирает один из семи его близких родственников, и его хоронят в тот же день [«день смерти» он по закону Торы является скорбящим в этот день и не может в этот день есть посвящённое. Если же умершего хоронят в другой день [«день погребения»], то он по постановлению мудрецов не может есть посвящённое в течение всего дня погребения, даже после погребения умершего.

в.

В ночь после дня смерти скорбящий не может есть посвящённое; ниже таннаи расходятся во мнении [99б и 100б], является ли ночная скорбь запретом по Торе или по постановлению мудрецов. В ночь после дня погребения таннаи расходятся во мнении [ниже, 100б], запрещена ли она по постановлению мудрецов или же запрета нет.

г.

Мясо высшей святости, остатки хлебных приношений, а также грудь и голень мирных жертв делятся между всеми коэнами из «отчего дома», служащими в этот день.

Мишна:

Окунувшийся в тот день

чьё очищение зависит от захода солнца,

и лишённый искупления

который обязан принести жертву для своего очищения, например мужчина или женщина, страдающие истечением, — поскольку они не пригодны для еды посвящённого,

не получают долю посвящённого

которое делится между всеми членами отчего дома, служащими в этот день, чтобы

съесть вечером,

когда им будет разрешено есть посвящённое.

Скорбящий,

в день смерти одного из его родственников, которому запрещено есть посвящённое, всё же может

касаться

посвящённого [в отличие от окунувшегося в тот день и лишённого искупления, которым запрещено даже касаться посвящённого],

и

однако

не совершает служение,

и

также

не получает долю

посвящённого, чтобы

съесть вечером,

когда закончится его скорбь.

Обладатели увечий — как обладатели постоянных увечий, так и обладатели временных увечий:

получают долю

посвящённого

и едят, но не совершают служение.

Всякий, кто не пригоден для служения, не получает долю мяса

посвящённых жертв.

А всякий, у кого нет

доли

в мясе,

также

не имеет

доли

в шкурах,

которые делятся между коэнами.

Даже

если он был

нечист

только

в момент окропления кровью

жертвы, мясо которой делится,

и

был

чист в момент воскурения туков

жертвы, например солнце зашло для него до того, как вечером воскурили туки,

он не получает долю мяса.

Ибо сказано [Ваикра, 7:14] относительно хлеба благодарственного приношения: «

Коэну, окропляющему кровь мирной жертвы

ему будет

[хлебное приношение]»,

[ему] будет

[это приношение], — значит, Тора предоставила право на долю только коэнам, пригодным окроплять кровь.