Звахим 97b — Талмуд с русским переводом

И толкуем:

«пока не впитается в её мясо».

Например, растопили жир хата́та и смазали им жаркое из шламим, и он впитался в него.

Можно было бы сказать: если мясо хата́та

коснулось

части куска

другого,

то будет

весь кусок

целиком непригоден

и освятится подобно ему?

Писание говорит: «коснётся».

Можно было написать «тот, кто касается», но написано «которого коснётся»; отсюда следует, что освящается только место соприкосновения. И толкуем:

«коснувшееся — непригодно»!

То есть освящается только место соприкосновения.

Как

совместить эти два положения: с одной стороны, оно освящается благодаря впитыванию, а с другой — непригодным становится только место соприкосновения и не более того?

Отрезает место, в которое впиталось,

поскольку всякое место, в котором произошло впитывание, называется соприкоснувшимся и освящается; остальная часть куска, в которую впитывание не распространилось, не освящается.

И барайта продолжает истолковывать слова Писания: «

в её мясе» —

но не в жилах, не в костях, не в рогах и не в копытах.

Для освящения посредством впитывания требуется именно мясо, а всё перечисленное мясом не является. «

Освятится» —

чтобы стать подобным ему,

то есть кусок, в который что-либо впиталось, должен стать подобным тому, что в него впиталось.

Каким образом

он становится подобным ему?

Если впитавшееся непригодно,

например, пигуль, нотар или иной вид непригодности,

то станет непригодным

и тот кусок, в который оно впиталось.

А если оно пригодно,

то из-за него кусок, в который оно впиталось, уже нельзя будет есть в соответствии с его первоначальным статусом, но

его едят согласно более строгому из содержащихся в нём статусов.

Например, если мясо шламим соприкоснулось с мясом хата́та и впитало его жир, мясо шламим едят согласно более строгому статусу мяса хата́та, которое в него впиталось.

И возражаем:

почему

пригодный кусок должен стать непригодным из-за того, что в него впиталась часть непригодного?

Пусть положительная заповедь «и пусть они едят это»,

указанная относительно пригодного,

отменит запрет «не ешь»,

указанный относительно непригодного.

И отвечаем:

сказал Рава: положительная заповедь не отменяет запрет, действующий в Храме.

Ибо сказано в барайте:

относительно пасхальной жертвы

«и кости не ломайте в ней».

Рабби Шимон бен Менасья говорит: одинаково — кость, в которой есть мозг, и кость, в которой нет мозга:

в обоих случаях запрещено ломать кость во время Песаха!

И Рава делает вывод:

почему

запрещено ломать кость, в которой есть мозг?

Пусть положительная заповедь

есть мясо пасхальной жертвы, о чём сказано: «и пусть едят мясо этой ночью»,

отменит запрет

ломать кость.

Но отсюда следует, что положительная заповедь не отменяет запрет, действующий в Храме,

поскольку запрет, действующий в Храме, столь же строг, как и положительная заповедь, и никакая другая положительная заповедь его не отменяет.

И ещё отвечаем:

Рав Аши сказал: «освятится»

сказанное относительно хата́та,

является положительной заповедью. И получается, что

хата́т —

положительная заповедь и запрет, и нет положительной заповеди

есть пригодную жертву

отменяющей запрет

непригодного хата́та

и положительную заповедь

«освятится».

И задаём вопрос:

мы нашли, что хата́т освящается посредством впитавшегося; а остальные кодашим,

которые освящаются посредством впитавшегося,

откуда мы это знаем?

И объясняем:

сказал Шмуэль от имени рабби Элазара:

сказано:

«Такова Тора об оле, о минхе, о хата́те, об ашаме, о посвящении и о жертве шламим».

Весь этот стих избыточен, поскольку о каждой из жертв отдельно сказано: «Таков закон об оле», «Таков закон о хата́те» и так далее. Однако этот стих сопоставляет все жертвы друг с другом, позволяя изучать одну из другой. И толкуют, что все они сопоставлены

с оле:

«как ола требует сосуда, так и всякая

жертва

требует сосуда».

И задаём вопрос:

какой сосуд,

какому именно сосуду учит ола?

Если сказать,

что требуется

ми́зрак

для принятия крови, то

ведь о жертвах общественных шламим также написано

у горы Синай:

«и взял Моше половину крови, и налил её в чаши»,

а там написано: «и принесли жертвы шламим». И поскольку затем все жертвы снова сопоставляются со шламим, то и этот закон — о необходимости принимать кровь в мизрак — можно выучить из шламим.

И объясняем:

но

это учит о

ноже

для шхиты, исключая кремень, ноготь и тростник: требуется сосуд служения.

А откуда мы знаем о самой оле,

что для шхиты требуется нож?

Поскольку написано: «и протянул Авраам руку свою, и взял нож»,

а не написано «орудие для разрезания», отсюда следует, что требуется именно сосуд.

А там,

в рассказе о жертвоприношении Ицхака,

это была ола, как написано:

«и вознёс его во всесожжение вместо сына его».

Из олы учим относительно всех жертв, что для них требуется шхита ножом.

И все жертвы сопоставлены с

минхой:

«как минху едят только мужчины из коэнов,

как сказано: «всякий мужчина из сыновей коэнов пусть ест её»,

так и всякую

жертву

едят только мужчины из коэнов».

И задаём вопрос:

что это означает,

о каких именно жертвах учим из минхи, что их едят только мужчины из коэнов?

Если это хата́т и ашам,

которые изучаются из минхи, то

ведь прямо написано о них: «всякий мужчина из коэнов пусть ест его»,

и нет необходимости учить это из минхи.

А если это жертвы общественных шламим,

которые изучаются из минхи, поскольку агнцев праздника Шавуот едят мужчины из коэнов, то

это следует из избыточности стиха,

где написано:

«в Святая святых ешьте его; всякий мужчина пусть ест его».

И хотя жертвы общественных шламим там не упомянуты, всё же из этой избыточности

мы узнаём, что жертвы общественных шламим едят только мужчины из коэнов.

И отвечаем:

это разногласие таннаев:

существует спор таннаев о том, откуда мы учим, что жертвы общественных шламим едят только мужчины из коэнов.