Звахим 75b — Талмуд с русским переводом

а.

Любое количество окропления

водой очистительной

очищает.

Поскольку

«окропление» не требует определённой меры.

То есть, поскольку «смешивание происходит равномерно», в любом количестве смешанной воды имеется пригодная вода очистительной, и её окропление очищает. Но если бы для окропления требовалась определённая мера, из этой воды нельзя было бы окроплять, поскольку, возможно, в содержащейся в смеси воде очистительной нет требуемого для окропления количества.

б. Это окропление любого количества воды очищает даже в случае, когда

половина

этой воды

пригодна

для окропления,

а половина

её

непригодна

для окропления. Ведь в этом окроплении «любого количества» присутствовала также непригодная вода.

И поскольку рабби сказал, что окропление не требует определённой меры, Гемара предположила, что то же относится и к возложению крови жертвы на жертвенник: рабби считает, что для возложения крови нет определённой меры. Тогда возникает возражение: почему рабби сказал, что если возложили кровь из чаши, смешанной кровью нескольких жертв, «смотрят на это возложение: если в нём достаточно для одной и достаточно для другой — оно пригодно, а если нет — непригодно»? Ведь для возложения крови нет определённой меры!?

И отвечаем: рабби, сказавший, что любое количество окропления очищает,

привёл это согласно мнению Элиэзера

; сам же он с этим не согласен и считает, что окропление требует определённой меры, подобно возложению крови.

А если хочешь, скажи иначе:

следует провести различие:

окропление отдельно,

для которого окропление водой очистительной не имеет определённой меры,

а возложение

крови

отдельно,

для которого мера необходима, поскольку кровь должна быть видна на обеих сторонах рога жертвенника. Если же возложить любое количество на острие рога, это выглядит как одно возложение на острие рога, а не как два возложения на его обе стороны.

Мы учили в Мишне:

смешались

жертвы, например всесожжение,

с первенцем или с животным десятины

— пусть пасутся, пока не приобретут изъян, а затем пусть будут съедены подобно первенцу и животному десятины.

Теперь Гемара приводит несколько сомнений, которые были у Рами бар Хамы относительно законов первенца.

Сказал Рами бар Хама:

а.

Первенец

— нельзя умалять его святость, поскольку мы находим, что Тора усилила требование почитать святость первенца: его не выкупают даже после появления у него изъяна и не продают в мясной лавке. И мы находим, что

по мнению Бейт-Шаммай

для первенца установлено дополнительное ограничение по сравнению с прочими посвящёнными животными: даже если у него появился изъян и сейчас не время Храма,

не кормят

его мясом

женщин в состоянии ниды.

Хотя первенец с изъяном разрешён в пищу нечистым, Тора ужесточила положение в отношении женщины в состоянии ниды, поскольку это «нечистота, исходящая из её тела».

И следует рассмотреть:

что касается его замены

первенца [которая не приносится на жертвеннике, а пасётся до появления изъяна, после чего съедается], если на ней появился изъян,

можно ли

кормить её мясом женщин в состоянии ниды?

б.

Первенца не выкупают

даже после появления у него изъяна, поскольку Тора ужесточила требования к его святости и не предусмотрела для него выкуп.

И следует рассмотреть:

что касается его замены

первенца,

можно ли

её выкупить?

в.

Первенец

с появившимся у него изъяном, который разрешён в пищу, — Тора усилила требование почитать его святость: если коэн хочет продать его мясо,

его не взвешивают на весах

из уважения к его святости, а продают по оценке.

И следует рассмотреть:

что касается его замены

первенца,

можно ли

продавать её, взвешивая на весах?

Сказал Рава: учим в барайте: первенец и животное десятины,

даже

после появления у них изъяна

производят замену, и их замена подобна им

во всех отношениях.

Тем самым все эти вопросы разрешены.

И ещё

спросил Рами бар Хама:

если

посвятил

то есть посвятил] коэн, являющийся владельцем

первенца,

после появления у него изъяна

для нужд Храма,

и на него легла святость имущества Храма, а казначей посвящённого имущества пришёл продать его мясо,

можно ли взвесить

казначею посвящённого имущества мясо первенца

на весах

мера веса] в то время, когда казначей продаёт его посторонним [и самой продажей святость имущества для нужд Храма снимается с мяса первенца и переносится на деньги, которые покупатели платят посвящённому]?

мера веса] в момент, когда казначей продаёт его посторонним [и самой продажей святость имущества Храма снимается с мяса первенца и переходит на деньги, которые покупатели платят посвящённому имуществу]? Стороны сомнения таковы:

Можно ли сказать, что казначею посвящённого имущества разрешено продавать его взвешиванием, а не по оценке, поскольку

прибыль посвящённого имущества

— прибыль, которую посвящённое имущество получит благодаря продаже по весу, —

предпочтительнее

соблюдения уважения к святости первенца [требующего не унижать его и не продавать его взвешиванием, как обычно продают обычное мясо], поскольку продажа по весу приносит посвящённому имуществу большую прибыль, чем продажа по оценке?

Или, возможно, унижение первенца предпочтительнее,

поскольку в случае продажи мяса непригодных посвящённых животных речь идёт о другом: прибыль от их продажи предназначена для принесения жертвы, которая будет обладать той же святостью, что и выкупленная жертва. В отличие от этого, при продаже мяса первенца с изъяном, посвящённого для нужд Храма, прибыль предназначена для нужд Храма, а не для принесения жертвы, обладающей святостью первенца. Поэтому не умаляют святость первенца ради прибыли посвящённого имущества, предназначенного для нужд Храма.

Сказал рабби Йоси бар Звида: та шма

из нашей Мишны:

смешались

жертвы, например всесожжение,

с первенцем и с животным десятины —

пусть пасутся, пока не приобретут изъян, а затем пусть будут съедены подобно первенцу и животному десятины.

И следует уточнить: разве это

не означает, что его не взвешивают на весах,

даже если посвящённое имущество понесёт убыток в отношении остальных смешавшихся жертв [которые разрешено взвешивать], чтобы не умалять святость первенца, смешавшегося с ними? Следовательно, соблюдение уважения к святости первенца предпочтительнее прибыли посвящённого имущества.

И отвергаем:

рав Гуна и рабби Хизкия, ученики рабби Ирмии, сказали: разве это подобно

посвящению первенца для нужд Храма и всесожжению, смешавшемуся с первенцем!?

Ведь

там,

где всесожжение смешалось с первенцем, это

две святости

раздельные

и два тела

раздельные; поэтому нельзя умалять святость первенца ради прибыли посвящённого имущества от продажи всесожжения. Но

здесь — две святости и одно тело,

поскольку святость первенца и святость имущества Храма находятся в одном и том же теле, и вполне можно умалить одну святость в этом теле ради прибыли другой святости, также находящейся в этом теле.

Возразил ему рабби Йоси бар Авин:

что именно вызывает сомнение у Рами бар Хамы — можно ли умалять святость первенца из-за того, что его посвятили для нужд Храма? Ведь

если бы он сказал:

тот, кто хочет выкупить первенца, сказав

«выкупите мне этого первенца»

и выведя его из святости в обычное состояние [так что его можно было бы стричь и использовать для работы, а его стоимость была бы значительно выше],

посвятил бы его

то есть: я посвящу] его стоимость

для нужд Храма,

и посвящённое имущество получило бы прибыль благодаря выведению первенца в обычное состояние,

разве стали бы его слушать?!

Ведь нельзя нарушать слова Торы и выкупать первенца ради прибыли посвящённого имущества. Если так, что же имел в виду Рами бар Хама, полагая, что ради прибыли посвящённого имущества разрешено взвешивать первенца на весах? И удивляемся вопросу рабби Йоси бар Авина: как можно сопоставлять закон о взвешивании первенца на весах, который является лишь постановлением мудрецов, с тем, кто сказал:

«выкупите

мне первенца и выведите его в обычное состояние» — это нарушение слов Торы, ведь

Тора сказала

[Бемидбар, 18:17]

«не выкупай»

первенца!?

Но рабби Ами сказал:

если ты хочешь разрешить сомнение Рами бар Хамы, разреши его так: коэн, посвящающий первенца с изъяном для нужд Храма, вообще не может посвятить разницу в стоимости между первенцем, продаваемым на вес, и первенцем, не продаваемым на вес. Ведь

разве он передал этому

коэн, посвящающий первенца для нужд Храма,

что-либо,

кроме

того, что принадлежит

ему

в самом теле первенца? А поскольку самому коэну нельзя продавать его на вес, дополнительная прибыль, которую можно было бы получить от продажи на вес, ему не принадлежит, и, следовательно, он не в силах посвятить её для нужд Храма.

Мы учили в Мишне:

всё может смешаться,

кроме очистительной жертвы и жертвы повинности, поскольку очистительная жертва — самка, а жертва повинности — самец.

И Гемара разбирает:

чем отличаются очистительная жертва и жертва повинности,

о которых таннай сказал, что они не могут смешаться, поскольку различие между ними заметно:

эта

жертва повинности —

самец, а эта

очистительная жертва —

самка.

Но ведь

очистительная жертва и всесожжение тоже

отличимы друг от друга: всесожжение приносится только из самцов, а очистительная жертва — только из самок!?

И отвечаем:

есть

среди очистительных жертв

козёл правителя,

который приносится из самцов.

И возражаем: если, как ты говоришь, таннай не упомянул очистительную жертву и всесожжение, хотя они различимы, из-за очистительной жертвы правителя, которая приносится из самцов, тогда возникает возражение против того, что мы учили:

очистительная жертва и жертва повинности

не смешиваются, поскольку различимы. Ведь есть

также очистительная жертва правителя,

подобная жертве повинности, поскольку она приносится из самцов!?

И отвечаем: между козлом правителя и бараном жертвы повинности есть заметное различие —

этот,

козёл правителя, не имеет шерсти, а только

волос. А этот,

баран жертвы повинности, имеет на теле

шерсть.

Но жертва всесожжения, которая приносится из всех видов крупного и мелкого скота, может смешаться, если она представлена козлами, с козлом правителя, так что их невозможно будет распознать. Поэтому таннай не учил, что всесожжение и очистительная жертва не смешиваются.

И ещё мы задаём вопрос: ведь жертвы

Песах и

жертва

повинности также не смешиваются.

Поскольку

этот,

жертва Песах, —

годовалый, а этот,

жертва повинности, —

двухгодовалый,

поскольку только тогда он называется «бараном» и пригоден для жертвы повинности. Почему же таннай не упомянул их вместе с жертвой повинности и очистительной жертвой, которые не смешиваются?

И отвечаем:

есть жертва повинности назорея и жертва повинности прокажённого,

о которых сказано «ягнёнок», а обычный ягнёнок — годовалый, подобно жертве Песах, поэтому их невозможно отличить.

А если хочешь, скажи иначе:

объясни так: даже если жертва Песах годовалая, а жертва повинности двухгодовалая, они могут смешаться и не будут распознаны. Ведь

бывает годовалое животное, выглядящее двухгодовалым, и бывает двухгодовалое, выглядящее годовал ым.

Мишна:

а.

Жертва повинности, смешавшаяся с мирными жертвами,

— возложение их крови одинаково, однако место их заклания различается: жертву повинности режут на северной стороне, тогда как мирные жертвы режут в любом месте храмового двора. Различаются они и временем поедания: жертву повинности едят один день и ночь, а мирные жертвы — два дня и ночь. Различается также место их поедания: жертву повинности едят только внутри занавесей храмового двора, а мирные жертвы едят по всему городу. Различаются они и теми, кто их ест: жертву повинности едят только мужчины из рода коэнов, а мирные жертвы — любой человек.

Поэтому, поскольку они смешались,

рабби Шимон говорит: обе следует зарезать на северной стороне и есть по более строгому из этих правил,

то есть только мужчинам из рода коэнов, внутри занавесей, и только один день и ночь.

Владелец мирной жертвы исполнил свою обязанность, поскольку мирная жертва была принесена от его имени, несмотря на то что не было известно, какая именно из жертв является мирной. Но владелец жертвы повинности свою обязанность не исполнил.

Сказали ему

мудрецы рабби Шимону: нельзя приводить

посвящённые вещи к непригодности.

Если зарезать обе жертвы, получится, что время поедания мирной жертвы сокращается, место её поедания ограничивается, круг тех, кто может её есть, сужается, и в результате она может стать нотр и попасть в состояние непригодности.

Напротив, пусть обе пасутся, пока не приобретут изъян, затем их продадут, а на вырученные от обеих деньги принесут жертву повинности и мирную жертву и съедят их каждую согласно её закону.

б. Смешались

кусочки

мяса посвящённых животных

с кусочками

мяса других посвящённых животных, например смешались кусочки мяса

святых святых с

кусочками мяса

святых лёгкой степени,

или смешались кусочки мяса жертв,

съедаемых в течение одного дня,

например благодарственной жертвы,

с

кусочками мяса жертв,

съедаемых в течение двух дней и ночи,

— все смешавшиеся кусочки следует есть

по

закону

более строгих из них,

согласно мнению всех, поскольку иного исправления для них нет.

Гемара:

Таннай учил перед Равом: плоды седьмого года —

нельзя покупать на их стоимость труму,

то есть если у человека были деньги, на которые перешла святость плодов седьмого года [святость перешла на деньги, когда ими заплатили за плоды седьмого года], нельзя покупать на эти деньги труму, поскольку при покупке трумы на деньги плодов седьмого года трума тем самым приобретает святость плодов седьмого года, а так поступать нельзя

поскольку это уменьшает возможность её поедания,

ведь после наступления времени уничтожения её уже нельзя есть.

Раввины сказали

эту барайту

перед Рабой

и добавили:

эта

барайта

не соответствует мнению рабби Шимона

в нашей Мишне.

Ибо если бы она соответствовала мнению рабби Шимона, он ведь сказал: посвящённые вещи можно приводить к непригодности.

Ведь рабби Шимон сказал в нашей Мишне, что жертву повинности и мирную жертву, смешавшиеся друг с другом, можно зарезать обе, а есть их следует по более строгому из этих правил, несмотря на то что это сокращает время поедания мирной жертвы, может привести её к состоянию нотр и сделать её непригодной.

Сказал им

Раба:

даже если вы скажете,

что барайта соответствует мнению

рабби Шимона

в нашей Мишне, то и тогда сказанное в барайте, что нельзя покупать труму на деньги плодов седьмого года, вполне объяснимо. Ведь

это относится к тому,

что рабби Шимон разрешил в нашей Мишне принести жертву повинности и мирную жертву вместе и есть их по более строгому из этих правил,

постфактум

то есть задним числом], чтобы не оставлять их пастись до появления изъяна, а принести их самих.

Но

запрет покупать труму на деньги плодов седьмого года — это закон, относящийся к

изначальному действию, и не

разрешил рабби Шимон приводить труму к непригодности, сокращая срок её поедания.

И возражаем:

а

разве

изначально не

разрешает рабби Шимон приводить посвящённые вещи к непригодности?