Звахим 31a — Талмуд с русским переводом

Теперь, если речь идёт о ке-зайт и ке-зайт, это общее правило,

тебе следовало бы вывести это уже из того, что я не привёл тебе в Мишне такой случай, как ке-зайт и ке-зайт:

ке-зайт на следующий день вне установленного времени, тем более?!

Тем более в таком случае это общее правило. И всё же из этого мы слышим, что в конце рабби без гнева ответил ему: ке-зайт на следующий день вне установленного времени — это общее правило; в Мишне же сказано о ке-зайт и ке-зайт, и даже в этом случае рабби Йеуда придерживается принципа: первое выражение определяет смысл.

Сказано:

если намеревался съесть

половину ке-зайт вне установленного времени,

а затем намеревался съесть

половину ке-зайт

впоследствии

вне установленного места, и

затем

половину ке-зайт вне установленного времени.

Сказал Рава: «И пробудится, как пробуждается от сна, пигуль».

Пигуль пробуждается от состояния, в котором он был отменён [подобно тому, как человек пробуждается от сна]. То есть первую половину ке-зайт, о которой он намеревался вне установленного времени и которая соединилась с половиной ке-зайт вне установленного места, включившись вместе с ней в основание для непригодности жертвы, не следует считать окончательно соединённой с ней только потому, что она уже присоединилась к тому, что делает жертву непригодной. Напротив, она пробуждается от этого соединения и присоединяется к последней половине ке-зайт вне установленного времени; таким образом, на жертву распространяется статус пигуля, а половина ке-зайт вне установленного места аннулируется и не выводит жертву из статуса пигуля, поскольку половина ке-зайт не имеет силы там, где требуется целый ке-зайт.

А Рав Хуна сказал: «Здесь имеется смешение намерений»,

поскольку первая половина ке-зайт вне установленного времени уже соединилась с половиной ке-зайт вне установленного места, сделав жертву непригодной; поэтому последняя половина ке-зайт вне установленного времени не соединяется с первой половиной ке-зайт вне установленного времени. Здесь имеется «смешение намерений» — вне установленного места и вне установленного времени, и жертва непригодна.

Сказал Рава: «Откуда я вывожу это —

что пигуль пробуждается?

Ибо мы учили

в трактате «Тогарот»:

пища размером с яйцо,

которая является

первой

степенью ритуальной нечистоты [поскольку осквернилась от источника нечистоты,

и пища размером с яйцо,

которая является

второй

степенью ритуальной нечистоты [поскольку осквернилась от объекта, имеющего первую степень нечистоты],

если смешали их друг с другом,

эта смесь имеет

первую

степень нечистоты, и пища или жидкость, коснувшиеся её, становятся вторыми по степени нечистоты. Ведь здесь имеется пища первой степени нечистоты в размере яйца, достаточном для того, чтобы осквернить пищу или жидкость, коснувшиеся её, и сделать их вторыми по степени нечистоты. Однако если

разделили их,

смесь этих двух яиц, на две части, то эта часть

становится второй

степенью нечистоты,

и

также эта часть

становится второй

степенью нечистоты, поскольку каждая часть размером с яйцо состоит из смеси пищи первой и второй степени нечистоты. Следовательно, ни в одной из них нет размера яйца пищи первой степени нечистоты — количества, достаточного для осквернения других объектов. Поэтому они имеют статус второй степени нечистоты: половина необходимого количества пищи первой степени и половина необходимого количества пищи второй степени соединяются, чтобы осквернять на более низком из двух уровней, то есть на уровне второй степени.

Гемара делает вывод:

а если затем снова смешали их, смесь имеет первую степень.

Поскольку теперь половина яйца пищи первой степени нечистоты из одной части встретилась с половиной яйца пищи первой степени нечистоты из другой части, она соединяется с ней и пробуждается от соединения с половиной яйца пищи второй степени. То же относится и к пигулю: хотя половина ке-зайт вне установленного времени уже соединилась с половиной ке-зайт вне установленного места, она пробуждается и соединяется с последней половиной ке-зайт вне установленного времени, которая относится к тому же виду.

Гемара доказывает своё толкование:

откуда? Из того, что в конце Мишны сказано: если упала

часть

эта

разделённой смеси

сама по себе, и

часть

эта сама по себе — на кусок трумы,

причём они упали не одновременно, а одна за другой, и не находились на нём обе одновременно, то они не сделали его нечистым, а только

сделали его непригодным,

то есть превратили его в объект третьей степени нечистоты, а не второй [третья степень нечистоты называется «непригодной», поскольку она уже не оскверняет другие объекты трумы], поскольку здесь нет размера яйца пищи первой степени, который сделал бы его объектом второй степени.

Но если

обе упали одновременно

на кусок трумы — даже если они упали на него одна за другой, но вторая часть упала, пока первая часть ещё лежала на нём, —

они сделали его вторым.

Поскольку прежнее соединение аннулировалось, и теперь первая степень нечистоты, находящаяся в одной части, соединилась с первой степенью нечистоты, находящейся в другой части; таким образом, имеется размер яйца пищи первой степени нечистоты, способный осквернить труму и сделать её объектом второй степени. Отсюда доказывается, что мы говорим: «И пробудится, как пробуждается от сна, пигуль».

А Рав Хуна сказал:

нельзя доказывать это из барайты, поскольку

там,

в случае ритуальной нечистоты, изначально, ещё до того как две части смешались,

имелось необходимое количество

размером с яйцо пищи первой степени нечистоты в одной из частей. Поэтому, несмотря на то что после смешения первая степень разделилась, когда смесь снова соединили, прежний статус вернулся к ней, и она стала первой степенью нечистоты, как прежде. Но

здесь,

в случае пигуля,

не имеется необходимого количества,

поскольку изначально на первой половине ке-зайт вне установленного времени и на половине ке-зайт вне установленного места был не статус пигуля, а лишь статус непригодности. Поэтому даже после присоединения ещё одной половины ке-зайт вне установленного времени статус непригодности не исчезает и статус пигуля не возникает.

Сказал Рав Хуна: «Откуда я вывожу это

что при намерении на половину ке-зайт вне установленного времени и на половину ке-зайт вне установленного места здесь имеется смешение намерений, и намерение на половину ке-зайт вне установленного времени не способно устранить статус непригодности?

Из того,

что мы учили

в трактате «Тогарот» [1:5]:

пища, осквернившаяся от источника нечистоты,

и потому являющаяся первой степенью нечистоты,

и осквернившаяся от производного нечистоты,

и потому являющаяся второй степенью нечистоты, причём каждая из них имеет размер половины яйца,

соединяются друг с другом, чтобы осквернять на более низком из двух уровней.

Если они коснулись трумы, то сделали её непригодной, но не осквернили, поскольку в них нет размера яйца пищи первой степени нечистоты.

Рав Хуна доказывает:

разве не следует отсюда, что даже если затем восполнил её,

то есть позднее добавил другую пищу, осквернившуюся первой степенью нечистоты, и увеличил эту смесь до размера яйца пищи первой степени нечистоты, всё же на смесь не распространяется статус первой степени нечистоты, поскольку прежде, чем первая степень смешалась со второй, здесь никогда не было размера яйца пищи первой степени. Отсюда следует: если изначально необходимого количества не было и пища уже соединилась с другим объектом, она больше не пробуждается, чтобы соединиться с пищей своего вида. Не следует возражать: если изначально ни в одной из них не было размера яйца, как же они осквернились? Ведь пища любого, даже самого малого размера принимает нечистоту, а необходимый размер яйца требуется лишь для того, чтобы она могла осквернять другие объекты.

Гемара отвергает это объяснение:

возможно, он не дополнил его, —

речь идёт о случае, когда он не дополнил из другого места до величины яйца первого вида пищи; однако если бы он дополнил, возможно, закон состоял бы в том, что первоначальная мысль вновь пробуждается.

Когда Рав Дими

пришёл из Эрец-Исраэль в Вавилонию,

он сказал:

если он задумал

половину оливы — вне места, половину оливы — вне времени и ещё половину оливы — вне времени, так передал бар Каппара

что даже если мы примем мнение Рава Хамуны, согласно которому не говорят: «пигуль, подобно спящему, пробуждается», в таком случае это

пигуль; половина оливы

вне места

не заменяет собой целую оливу

вне времени. Поскольку две мысли о том, что пища предназначена вне времени, следуют одна за другой, они соединяются. И не говорят, что первая половина оливы вне времени соединилась с предшествующей ей половиной оливы вне места и уже не может вновь пробудиться; напротив, она соединяется с последней половиной оливы вне времени. Ведь то, что мы учили из слова «будет», а именно что вне места и вне времени соединяются друг с другом, относится лишь к случаю, когда у половины оливы вне времени нет другой половины, с которой она могла бы соединиться. Но здесь у неё есть другая, непосредственно следующая за ней половина, и потому она соединяется с ней.

Когда Равин

пришёл из Эрец-Исраэль в Вавилонию,

он сказал:

если он задумал

половину оливы — вне времени, половину оливы — вне времени и половину оливы — вне места,

только в таком случае

передал бар Каппара,

что это

пигуль,

потому что

половина оливы

вне места, о которой он подумал последней,

не заменяет собой целую оливу

пигуля, состоящую из двух половин вне времени, о которых он подумал прежде. Но в случае Рава Дими Равин считает, что первая половина вне времени соединяется с предшествующей ей половиной вне места, и вновь не пробуждается для соединения с последней половиной вне времени, хотя последняя и следует непосредственно за ней.

Рав Аши

считает, как Раба, что говорят: «пигуль, подобно спящему, пробуждается», и

формулирует Мишну так:

даже если он задумал

половину оливы вне времени и целую оливу —

половину вне места и половину вне времени,

то есть он задумал половину вне места и половину вне времени в одном высказывании и своим высказыванием объединил их в одну целую оливу, даже в таком случае

передал бар Каппара,

что это

пигуль. Первая половина оливы вне времени соединяется с последней половиной вне времени, поскольку они относятся к одному виду, ведь

нет половины оливы

половина оливы

вне места

не заменяет собой целую оливу

вне времени.

Сказал рабби Янай: если он задумал, что завтра его съедят собаки,

то есть это мысль о предназначении вне времени, однако он задумал, что его съест не человек, а собаки, это

пигуль.

Как написано [Мелахим II, 9]:

«Иезавель съедят собаки на участке земли Изрееля».

Отсюда следует, что поедание собаками называется едой, а значит, он задумал мысль о поедании вне времени. Рав Ами возразил ему: но если так,

согласно твоим словам, что из употребления слова «еда» в отношении собак ты доказываешь, что их поедание считается едой для закона о мысли о пигуле,

согласно твоим словам, что из написанного о собаках выражения «поедание» ты доказал, что их поедание считается поеданием в отношении мысли о пигуле,

если он задумал, что завтра его съест огонь

обычного человека,

как написано [Иов 20]: «

как написано [Иов, 20]:

«Пожрёт его огонь нераздуваемый»,

и из этого следует, что такое действие называется едой,

разве и это

будет мыслью

о пигуле?

А если ты скажешь: и это,

будет пигулем,

ведь учили мы

в нашей Мишне: если он задумал

съесть половину оливы

вне времени

и возжечь

для Всевышнего вне времени

половину оливы

того, что пригодно для возжигания, это

пригодно, поскольку поедание и возжигание не соединяются.

Если действительно поедание огнём, даже обычным огнём, называется едой, то возжигание, то есть поедание священным огнём того, что пригодно для него, тем более называется едой. Почему же мысль о поедании не соединяется с мыслью о возжигании, ведь обе они являются мыслями о поедании? Следовательно, поедание огнём не называется едой так же, как поедание человеком.

И отвечаем:

если он выразил это

как возжигание

языком поедания,

то есть задумал «накормить» огонь мясом жертвы завтра,

то и в этом случае

это было бы пигулем вследствие соединения с мыслью о поедании человеком. Но

здесь,

где они не соединяются,

о каком случае идёт речь?

О том, когда он выразил это языком возжигания,

то есть задумал «возжечь» мясо вне времени;

ведь язык поедания — это одно, а язык возжигания — другое, и эти два выражения не соединяются.

и эти два выражения не соединяются.

Рав Аши задал вопрос: если он задумал съесть оливу величиной

таким образом, что её съедят

два человека, каков закон?

Является ли это пигулем?

Суть сомнения такова: следует ли сказать, что

мы ориентируемся на мысль, и величина имеется,

поскольку в его мысли было съесть целую оливу вне времени, и поэтому это пигуль.

Или

сказать, что мы ориентируемся

на

людей, которые

едят, и величины нет,

поскольку это два человека и каждый съедает меньше величины оливы, так что мысль о поедании оливы величиной отсутствует.

Сказал Абайе: та шма

из того, что мы учили в Мишне: если он задумал

съесть половину оливы и возжечь половину оливы — это пригодно,

поскольку

поедание и возжигание не соединяются

для достижения величины, необходимой для пигуля.