Звахим 25b — Талмуд с русским переводом

Сказал Рав Хисда от имени Рава Йермии бар-Аббы: тот, кто режет, должен поместить ![](pamud.bmp "

точное положение страницы")

яремные вены

на шее животного, а также оба перерезаемых при резании симана

внутрь сосуда

для принятия крови; тем самым он надлежащим образом выполняет закон принятия крови от быка — без перерыва между сосудом и быком. Имеется в виду не то, что он должен поместить яремные вены внутрь стенок сосуда, что невозможно, а то, что он должен расположить их над сосудом, напротив его внутреннего пространства, а не сбоку от него. Ведь воздух сбоку сосуда прерывает связь между быком и сосудом, и тогда кровь принимается не от быка, а от воздуха.

Также было сказано: Рав Аси сказал от имени рабби Йоханана: яремные вены должны видеть

этот

воздух

с

осуда,

то есть их следует помещать над сосудом, как мы сказали.

Спросил Рав Аси у рабби Йоханана:

если

был

коэн

принимающим

кровь в кропильный сосуд,

и дно кропильного сосуда провалилось,

то есть нижняя часть кропильного сосуда сломалась,

до того как

он успел

довести

кровь

до воздуха

стенок кропильного сосуда, и она всё ещё находилась напротив его внутреннего пространства сверху, но поскольку дно сосуда сломалось, кровь пролилась на пол,

каков

её статус?

Считается ли состояние крови, когда она находится в

воздухе

сосуда сверху, несмотря на то что

в конце концов ей не предстоит покоиться

в сосуде, поскольку его дно должно провалиться прежде, чем кровь покоится внутри него,

покоящейся

в сосуде

считается,

и считается, что кровь была принята сосудом, после чего пролилась из сосуда на пол, так что она пригодна?

Или

следует

сказать: она не считается покоящейся,

и кровь не считается принятой сосудом; получается, что она пролилась прямо с шеи животного на пол, и потому непригодна?

Если же кровь вошла в пространство кропильного сосуда, но не успела покоиться на его дне до того, как дно сломалось, Рав Аси не сомневался, поскольку с момента входа крови между стенками кропильного сосуда это считается принятием, и нет необходимости, чтобы она покоилась на его дне.

Сказал ему

рабби Йоханан Раву Аси:

ты можешь вывести это

мы уже узнали решение этой проблемы из барайты, приведённой относительно освящения воды для очистительной процедуры:

Ибо учили в барайте: Тора говорит, что для освящения «воды для очистительной процедуры» [в которые примешивают пепел сожжённой рыжей коровы и которыми окропляют осквернившихся мёртвым, чтобы очистить их] необходимо получить «живую воду в сосуд». То есть воду из источника, называемую «живой водой», следует принять прямо из места её выхода в сосуд, предназначенный для принятия воды с целью освящения воды для очистительной процедуры. Если же человек зачерпнёт воду или примет её в сосуд не с целью освящения воды для очистительной процедуры, вода станет непригодной.

Поэтому

бочка, поставленная под струёй,

то есть под трубой источника, из которой вода льётся с высоты отвесной горы далеко вниз, причём бочка не была поставлена туда с целью освящения воды для очистительной процедуры, —

вода, которая

попала

внутрь неё,

между её стенками, хотя и не покоилась на её дне,

и

вода

снаружи неё,

достигшая пространства напротив её внутреннего воздуха сверху,

непригодны

для освящения воды для очистительной процедуры; и не поможет поставить другой сосуд внутри бочки или над ней, чтобы принять воду с целью её освящения.

Ведь эта вода уже в то время, когда находилась в воздухе, считается покоящейся в бочке. А поскольку бочка не была поставлена туда с целью освящения воды для очистительной процедуры, вода более не считается «живой водой», а имеет статус воды, помещённой в бочку не с целью освящения воды для очистительной процедуры. Поэтому даже если теперь поставить туда другой сосуд или держать его рукой с целью принятия воды для очистительной процедуры, вода непригодна, поскольку считается водой, помещённой в бочку не с целью освящения.

Отсюда рабби Йоханан доказал, что то, что находится напротив внутреннего пространства сосуда сверху, считается покоящимся в сосуде.

Барайта продолжает: но если

подставил её отверстие,

то есть прижал отверстие бочки снизу

к струе,

так что между находящимся внизу отверстием и струёй над ним нет промежутка воздуха [на высоте падения струи], прерывающего связь, тогда только

вода, которая

попала

внутрь неё,

в пространство между её стенками,

непригодна,

поскольку вода уже была принята внутрь неё не с целью освящения воды для очистительной процедуры.

А

вода

снаружи неё,

всё ещё находящаяся в самой струе, хотя и расположенная напротив её внутреннего воздуха сверху,

пригодна,

поскольку вода ещё не вышла из струи и не отделилась от неё и не находится, оторванная, в воздухе, чтобы мы считали её покоящейся в расположенной под ней бочке.

И возражает Гемара:

что это ещё такое?!

Какое доказательство эта барайта даёт для вопроса Рава Аси? Ведь он

спросил его

у рабби Йоханана о законе

воздуха, в котором в конце концов не предстоит покоиться,

например, когда дно кропильного сосуда провалилось, так что кровь в воздухе не должна была и не могла покоиться в сосуде, поскольку он испортился и стал непригоден для принятия,

а

рабби Йоханан

ответил ему

примером

воздуха, в котором в конце концов предстоит покоиться,

то есть случаем с бочкой: хотя и в этом случае вода в итоге не покоилась в бочке, её можно считать покоящейся в ней, поскольку изначально она могла покоиться в бочке — бочка была целой и сама по себе пригодной для принятия воды, если бы тот, кто принял воду, не помешал ей войти внутрь.

И отвечают: Рав Аси

задал ему два вопроса:

а) считается ли воздух, в котором в конце концов не предстоит покоиться, покоящимся или нет; б)

если ты скажешь, что воздух, в котором в конце концов не предстоит покоиться, не считается покоящимся, каков закон относительно воздуха, в котором в конце концов предстоит покоиться?

Считается ли он покоящимся или нет? И рабби Йоханан доказал из барайты только в отношении второго вопроса: из случая с бочкой мы узнали, что там, где в конце концов предстоит покоиться, воздух считается покоящимся.

Рав Йосеф передавал

обсуждение между Равом Аси и рабби Йохананом

так,

как мы сказали.

Рав Кахана передавал

их слова иначе: Рав Аси не слышал эту барайту о бочке, и поэтому

о бочке,

поставленной под струёй, и о воде, находящейся снаружи неё напротив её внутреннего воздуха,

спросил его

о возможности принять эту воду с целью использования для очистительной процедуры,

а рабби Йоханан ответил ему

из этой барайты о

бочке,

где сказано, что вода непригодна.

А

Раба передавал

их слова иначе: Рав Аси

спросил его о бочке

как в передаче Рава Каханы,

а рабби Йоханан ответил ему,

что это можно вывести из принятия крови в

кропильный сосуд.

Ведь разве

ты не признаёшь в отношении кропильного сосуда, что он не может

принять кровь

без струи,

то есть без того, чтобы кровь проходила по воздуху напротив кропильного сосуда?! Даже если режущий режет напротив внутреннего воздуха сосуда, так что прижимает край сосуда к месту резания, кровь всё равно не опускается с места резания прямо в сосуд, а течёт струёй по воздуху сверху через ширину сосуда, а затем опускается в сосуд. Получается, что она спускается из воздуха, а не непосредственно от быка. Но ведь Тора говорит, что кровь следует принять от быка, а не от воздуха! Следовательно, ты вынужден сказать, что положение крови в воздухе считается её покоем в сосуде. Из этого можно вывести относительно бочки: воздух, в котором в конце концов предстоит покоиться, считается покоящимся, и вода непригодна для очистительной процедуры.

Там мы учили

в трактате «Пара» [6:4]: если струя воды спускается с косой горы, так что не попадает в поставленную бочку, и

поставил

рядом с водой

руку, ногу или листья овощей,

пригодные для еды и восприимчивые к нечистоте, придав им форму желоба,

чтобы по ним прошла

вода

в бочку

для освящения воды для очистительной процедуры, то вода в бочке

непригодна.

Причина в том, что поступление этой воды в сосуд произошло посредством предмета, восприимчивого к нечистоте. Если же он положил туда

листья тростника или листья ореха,

которые не пригодны для еды и не восприимчивы к нечистоте, то вода

пригодна!

Таково общее правило: если предмет восприимчив к нечистоте,

и вода попала в сосуд через него,

вода непригодна.

Но если вода попала через

предмет, не восприимчивый к нечистоте,

то вода

пригодна.

И Гемара разбирает:

откуда это следует,

что предмет, восприимчивый к нечистоте и посредством которого вода поступает в сосуд, делает её непригодной?

И объясняет:

поскольку рабби Йоханан сказал от имени рабби Йоси бар-Аббы: стих говорит [Ваикра, 11]: «

Но источник и колодец, вместилище вод, будут чисты»,

«будут».

Из слова «будут» выводят, что

создание

воды, очищающей других, например воды миквы или воды для очистительной процедуры,

должно происходить посредством чистоты!

То есть когда ты создаёшь их как микву или как освящённую воду, ты должен создать их посредством предмета, не восприимчивого к нечистоте.

Сказал рабби Хия от имени рабби Йоханана: отсюда следует,

что этот закон, делающий воду непригодной, когда она прошла в сосуд посредством подставленной руки, учит: то, что находится в

воздухе сосуда, с

точки зрения закона считается

покоящимся в сосуде.

Ведь вода не стекала с его руки прямо в бочку, без всякого перерыва, а благодаря подставленной руке стекала струёй и попадала в воздух над бочкой, откуда струёй проходила по всей её ширине и входила внутрь. Если же ты скажешь, что находящееся над внутренним пространством сосуда не считается покоящимся в сосуде, получится, что вода вошла в сосуд из воздуха, а не с руки, и потому не должна была бы стать непригодной [ведь если человек подставит руку под поток воды, а вода продолжит течь дальше и затем попадёт в сосуд, от этого вода не станет непригодной]. Следовательно, воздух сосуда имеет тот же статус, что и сосуд, и поэтому переход воды с руки человека в воздух над бочкой считается её поступлением внутрь бочки, а это поступление произошло посредством его руки.

Рабби Зеира сказал рабби Хие бар Аббе:

это не доказательство,

а, возможно,

этот закон о том, кто протянул руку, относится

к

случаю, когда струя воды

стекает

непосредственно с его руки внутрь стенок бочки, и его рука не была поднята над ней.

Сказал ему

рабби Хия бар Абба:

Тирда,

глупец! Ведь в Мишне сказано: «протянул руку

для того, чтобы вода перетекла в бочку»,

мы учили.

Из слова «перетекла» следует, что вода не упала и не стекла сразу с его руки в бочку, но благодаря тому, что он протянул руку, перетекла в бочку струёй по её ширине сверху.

И сказал рабби Хия бар Абба от имени рабби Йоханана:

то, что мы учили в Мишне: скорлупа орехов не воспринимает нечистоту,

Мишна эта была изложена на основании свидетельства рабби Цадока.

Ибо учили мы [Эдуёт 7:4]:

Рабби Цадок засвидетельствовал о стекающих водах —

родниковую воду,

которую он направил

в микву

с

помощью

скорлупы орехов,

сделав из неё желоб и направив через него воду в сосуд,

что они пригодны

для погружения. Поскольку скорлупа орехов не воспринимает нечистоту, создание миквы произошло не посредством предмета, воспринимающего нечистоту. И таково было его свидетельство:

Таково было дело в

месте, называемом

Охлайя, и это дело предстало перед мудрецами

Санхедрина

в Зале тесаных камней, и они признали его пригодным.

Рабби Зеира сказал от имени рабби Йоханана: если после заклания быка он повредил ему ухо

и тот стал בעל-мумом,

а затем принял его кровь, жертва непригодна,

поскольку и во время принятия крови жертвенное животное должно быть целым,

как сказано [Ваикра 4]: «

И возьмёт он кровь быка»,

а из определённого артикля в слове «быка» выводят:

быка, который уже был!

То есть бык должен оставаться целым во время принятия крови, таким же, каким он был во время заклания.

И Гемара разбирает:

Для святых святынь мы нашли

это положение, поскольку о них сказано соответствующее предписание Писания. Но

откуда мы узнаём это в отношении лёгких святынь

?

Рава сказал: учили в барайте: о пасхальной жертве, являющейся лёгкой святыней, сказано [Шмот 12]: «

ягнёнок без порока, самец, однолетний»;

Писание учит, что он должен

быть без порока и однолетним.

Однако этот стих учит лишь о том, что это должно быть так

во время заклания,

поскольку в конце предшествующего стиха сказано: «пусть возьмут его для заклания», то есть речь идёт о заклании, и рядом с этим Писание говорит: «ягнёнок без порока». Значит, мы находим лишь, что во время заклания он должен быть без порока и быть однолетним. Но

при принятии крови и при несении,

а также

при бросании крови откуда

мы узнаём, что он должен быть без порока и однолетним?

Писание говорит: «

будет»,

и мы истолковываем это как

все его состояния,

то есть все служения пасхальной жертвы:

они должны совершаться только с животным без порока и однолетним.

Абай возразил Раве

из следующей барайты:

Рабби Йеошуа говорит: если у всех жертв, о которых говорится в Торе,

до бросания крови пропало мясо и сало или они осквернились,

но от них осталось лишь количество мяса или сала размером с оливу,

только

он бросает кровь!

Но если от них ничего не осталось, он не бросает кровь, поскольку сказано: «и совершишь свои жертвы всесожжения — мясо и кровь»; Писание учит: если нет мяса, нет и крови!

Отсюда Абай возражает Раве, считающему, что при всех служениях жертвенное животное должно быть целым: ведь невозможно представить себе больший בעל-мум, чем тот, у которого осталось лишь мясо размером с оливу, и всё же кровь бросают [но против рабби Зеиры это не возражение, поскольку он говорил только о принятии крови, а возражение возникает лишь против Равы, который вывел из стиха закон обо всех служениях].

Рава сказал Абаю:

истолкуй

приведённую тобой барайту, выводящую из стиха, что во всех его состояниях он должен быть без порока и однолетним, только

в отношении однолетнего,

то есть в отношении требования быть однолетним: поскольку слово «будет» написано непосредственно рядом с ним, стих говорит, что если после заклания, но до завершения служений, он вступил во второй год, то непригоден. Но без порока он должен быть только во время принятия крови. И хотя стих сказан не о требовании быть без порока, этот закон мы выводим из закона о святых святынях: поскольку там Тора раскрыла посредством толкования «быка, который уже был», что во время принятия крови животное должно быть без порока, то такой же закон действует и в отношении лёгких святынь.

И Гемара удивляется: зачем нам нужно выводить, что во время остальных служений он должен быть однолетним, как во время заклания? Ведь если во время заклания ему был один год, невозможно, чтобы во время остальных служений ему было уже не столько же:

разве бывает такое, что во время заклания

он был

однолетним,

а

во время несения и бросания крови

ему станет

два года!?

И отвечают:

Раба сказал: отсюда следует, что часы делают посвящённые животные непригодными!

То есть в отношении требования быть однолетним, установленного для посвящённых животных, считают также и часы жизни жертвенного животного: если оно родилось сегодня в девятом часу, а в следующем году его закололи в тот же час, нельзя бросать его кровь в десятом часу, поскольку его год уже истёк. Причина в том, что о нём сказано: «однолетний», и это истолковывается так: его собственный год, а не год, отсчитываемый по мировому календарю. Поэтому, хотя мировой год отсчитывается от месяца тишрей, для жертвы её год отсчитывают со дня рождения — от момента рождения до того же часа следующего года.

Рабби Ами сказал от имени рабби Элазара:

если жертвенное животное стояло так, что

оно находилось внутри,

во дворе,

а его ноги — снаружи,

за пределами двора, и

он отрезал

его ноги,

а затем заколол — пригодна.

Поскольку кровь ног, находившихся снаружи, хотя и стала непригодной из-за статуса «вышедшего», не смешалась с кровью, находившейся в чаше [далее Гемара спросит, почему животное не становится непригодным как בעל-мум].