Йома 81a — Талмуд с русским переводом

Сказал рабби Ирмия от имени рабби Йоханана: чужой, ![](pamud.bmp "

точное расположение страницы")

который грызёт ячмень трумы,

то есть ест его не обычным способом, —

возмещает основную стоимость, но не возмещает пятую часть.

Поскольку о труме сказано: «Если кто-либо по ошибке съест святыню, пусть прибавит пятую часть к стоимости её и отдаст коэну святыню». И мы истолковываем:

«съест» —

за исключением причиняющего ущерб.

Сказал рав Шизви от имени рабби Йоханана: чужой, проглотивший [

несмотря на то что не разжевал ]

сливы трумы, извергнувший их и съевший их

человеком

другим, —

п

ервый возмещает основную стоимость и пятую часть.

Поскольку даже проглатывание слив считается обычным способом еды.

А

второй,

съевший их после того, как они были извергнуты и уже не годились для еды, а годились лишь для растопки печи,

возмещает только «стоимость дров» первому,

но ничего не возмещает коэну, поскольку первый приобрёл их своей едой и стал обязан выплатить коэну их стоимость.

Мы учили в Мишне:

съевший и выпивший не присоединяются друг к другу.

Кто автор этого мнения?

Сказал рав Хисда:

наша Мишна

приведена как часть разногласия

это

и

согласно мнению

рабби Йегошуа.

Ибо учили [

в трактате «Меила», 17а ]:

рабби Йегошуа сформулировал общее правило

о присоединении нечистых предметов для достижения меры нечистоты:

Всякий

предмет,

у которого

время

его нечистоты и его мера

нечистоты

одинаковы

с временем нечистоты и мерой нечистоты предмета, который присоединяется к нему, —

присоединяется

один нечистый предмет к другому нечистому предмету для достижения меры нечистоты.

Но если он одинаков с другим только по времени

своей нечистоты, но не одинаков с ним по

одинаков с ним по

мере

нечистоты, или одинаков с ним по

мере

нечистоты,

но не одинаков по времени

одинаков с ним по времени

своей нечистоты, или

если он

не одинаков с ним ни по времени

одинаков с ним по времени

своей нечистоты, ни

по

мере —

не присоединяются.

Иными словами, они не присоединяются даже для того, чтобы сделать нечистым на короткий срок, общий для обоих, и в мере, общей для обоих.

Однако, согласно мнению мудрецов, они присоединяются, чтобы сделать нечистым на короткий срок, общий для обоих, и в соответствии с общей для них мерой.

И согласно мнению мудрецов то же относится к еде и питью в Йом-Кипур: несмотря на то что их меры различны, они могут присоединиться для достижения меры, общей для обоих [то есть большей из них].

Сказал рав Нахман:

наша Мишна

может быть истолкована даже согласно мудрецам,

поскольку следует различать между присоединением для нечистоты и присоединением в Йом-Кипур.

Ибо

мудрецы сказали там это лишь относительно нечистоты,

то есть что две нечистоты с двумя разными мерами могут присоединиться, поскольку

«название нечистоты» —

одно.

Но здесь

обязанность

связана с успокоением сознания, а это,

когда человек съедает часть меры еды и часть меры питья, несмотря на то что вместе они достигают требуемой меры, всё же

его сознание этим не успокаивается,

пока он сам по себе не съест полную меру еды или не выпьет полную меру питья.

И так же сказал Реш Лакиш

подобно раву Хисде: наша Мишна

приведена как часть разногласия, и это мнение рабби Йегошуа. Ибо учили: рабби Йегошуа сформулировал общее правило

и

так далее.

А рабби Йоханан сказал

согласно мнению рава Нахмана:

можно истолковать даже согласно мудрецам: мудрецы сказали там это лишь относительно нечистоты, но здесь обязанность связана с успокоением его сознания —

а это, его сознание не успокаивается.

Мишна:

а.

Если съел

меру еды

и выпил

меру питья

при одном забывании,

то есть между едой и питьём ему не стало известно о нарушении, —

обязан принести только одну очистительную жертву,

поскольку это одно и то же запрещение.

Но если

съел и совершил работу, —

обязан принести две очистительные жертвы,

поскольку это два отдельных запрещения.

б.

Если съел пищу, непригодную для еды, и выпил напиток, непригодный для питья,

потому что они горькие,

а

также если

выпил рассол

воду, стекающую с рыбы,

или морейс,

жир, стекающий с рыбы, которые сами по себе непригодны для питья, а годятся лишь для того, чтобы обмакивать в них пищу, —

не обязан.

Гемара:

Сказал Реш Лакиш: почему не было сказано предостережение

о «не совершай»

в

мицве

изнурения

в Йом-Кипур, а только повеление «изнуряйте свои души»?

Потому что невозможно

сформулировать изнурение языком предостережения.

Ибо

как написать

стих?

Пусть Тора напишет: «не ешь» —

еда

это

мера в один кезайт,

а изнурение — мера в один котевет.

Пусть Тора напишет: «не изнуряй» —

это означает: встань и ешь.

Возразил рав Ошайя: пусть Тора напишет: «берегись, чтобы

не изнурять».

Такое выражение означает «не совершай».

И отвечаем:

если так,

если в стихе будут написаны слова «берегись» и «чтобы» —

получится много запретов.

Каждое «берегись» и «чтобы» служит для обозначения запрета, и тогда получится два запрета, тогда как намерение Торы — запретить изнурение одним запретом.

Возразил рав Биби бар Абайе: пусть Тора напишет: «берегись в отношении мицвы изнурения»,

и это будет одним запретом?!

И отвечаем:

если так,

то в этой формулировке вообще не будет запрета «не совершай», согласно правилу:

«“берегись” в отношении запрета»

— это

запрет,

но

«“берегись” в отношении повеления»

— это

повеление.

Возразил рав Аши: пусть будет написано: «не отступай от изнурения».

И делаем вывод:

трудность остаётся.

А таннай

в барайте

приводит её,

то есть предостережение об изнурении,

отсюда: [

Бемидбар, 29 ]

«И изнуряйте свои души, и никакой работы не совершайте».

Можно было бы заключить, что наказание

каретом наступает даже

за добавочное время,

то есть за время, которое добавляют от будней к святости в связи с запретом

работы?

Талмуд говорит, [

Ваикра, 23 ]

«И всякая душа, которая совершит какую-либо работу в самый этот день».

За самую сущность дня —

наказывается каретом, но за добавочное время работы каретом не наказывается.

Можно было бы заключить: за добавочное время работы каретом не наказывается, но за

еду или питьё во время

добавочного времени,

то есть при переходе

от изнурения, — наказывается каретом?

Талмуд говорит: «Ибо всякая душа, которая не будет изнурена в самый этот день,

будет отсечена».

За самую сущность дня —

наказывается каретом, но за добавочное время изнурения каретом не наказывается.

Можно было бы заключить, что это

время не входит

в наказание

каретом,

но за добавочное время работы будет предостережение

в форме запрета?

Талмуд говорит: «И никакой работы не совершайте в самый этот день».

За самую сущность дня ему дано предостережение, но за добавочное время работы предостережения ему не дано.

Можно было бы заключить, что за добавочное время работы предостережение ему не дано, но за добавочное время

в форме запрета

изнурения предостережение ему дано.

Но это выводится посредством рассуждения,

что за добавочное время изнурения предостережения быть не должно:

Ведь

работа, которая соблюдается в Шабаты и праздники, —

за неё не дано предостережение

за добавочное время.

Изнурение, которое не соблюдается в Шабаты и праздники, —

тем более не следует, чтобы за него было предостережение!

Но что за изнурение в сам день предостережение дано, мы ещё не узнали.

Откуда это следует?

Не следует говорить, что наказание за работу

выводится из наказания за изнурение.

Ведь изнурение, которое не соблюдается в Шабаты и праздники, —

за него наказывают каретом.

Работа, которая соблюдается в Шабаты и праздники, —

тем более

не должна была бы влечь за собой наказание каретом!

Но тогда

почему сказано

о наказании каретом за работу?

Чтобы этот стих был

свободен,

то есть оставлен для толкования, —

для сопоставления и выведения из него гзера шава:

Сказано наказание

каретом

за изнурение, и сказано наказание

каретом

за работу.

Как в случае работы —

наказание не назначается, если прежде не дано предостережение, так и в случае изнурения —

наказание не назначается, если прежде не дано предостережение

о нём.

И говорит Гемара:

можно возразить: что особенного в изнурении — \-

его запрет не имеет исключений,

то есть все обязаны соблюдать его,

в отличие от работы —

которая разрешена

в некоторых случаях

из общего правила,

при служении в Храме!

Но следует сказать: не надо было писать наказание за изнурение, поскольку оно выводится

из работы: как работа, имеющая исключение, влечёт наказание каретом,

изнурение, не имеющее исключения, —

тем более!

Но тогда

почему сказано

о наказании за изнурение?

Чтобы этот стих был

свободен

для толкования —

для сопоставления и выведения из него гзера шава:

Сказано наказание за изнурение и сказано наказание за работу.

Как в случае работы —

есть и наказание, и предостережение, так и в случае изнурения —

есть и наказание, и предостережение.

Можно возразить: что особенного в работе —

она соблюдается в Шабаты и праздники; можно ли сказать то же об изнурении —

которое не соблюдается в Шабаты и праздники?

Сказал равина: этот таннай

воспользовался гзера шава

«самое —

самое»

[«самый этот день» — выражение, сказанное и об изнурении, и о работе ]

и вывел.

И говорит Гемара, что эту гзера шава можно вывести только в том случае, если этот стих

свободен

для толкования посредством гзера шава.

Ибо если он не свободен,

можно возразить, как мы возражали.

И разъясняет Гемара:

действительно,

как же

он свободен для толкования?

Поскольку

о работе в Торе написаны пять стихов.

Один — для предостережения днём, а другой — для предостережения ночью.

Один — для наказания днём, а другой — для наказания ночью.

А ещё один [

пятый стих ]

оставлен свободным: чтобы вывести

посредством гзера шава предостережение об

изнурении

из предостережения о

работе — и днём, и ночью.

В школе рабби Ишмаэля учили: здесь,

в Йом-Кипур,

сказано

в случае изнасилования обручённой девушки

«изнурение», а там —

как там

стих

не назначил наказания

без предварительного предостережения,

в форме запрета,

так и здесь —

стих

не назначил наказания за изнурение в Йом-Кипур

без предварительного предостережения.

Рав Аха бар Яаков сказал: он выводит это посредством сопоставления «Шабат — Шабатон» с Шабатом сотворения мира.

Как там —

наказание не назначается, если прежде не дано предостережение, так и здесь —

наказание не назначается, если прежде не дано предостережение.