Йома 44b — Талмуд с русским переводом

И

если

между Уламом и жертвенником — никто не удаляется ![](pamud.bmp "

точное положение столбца")

иначе как во время воскурения

в Гейхале. [

Но во время воскурения в Святая святых не удаляются с пространства между Уламом и жертвенником. Таково мнение рабби Элазара.]

Из ответа Гемары следует, что барайта упомянула преимущество Гейхаля перед пространством между Уламом и жертвенником в отношении воскурения. Однако в барайте не упомянуто ещё одно преимущество в отношении окропления кровью [во время окропления кровью в Святая святых удаляются только из Гейхаля, но не с пространства между Уламом и жертвенником].

Поэтому Гемара возражает:

Но ведь есть и это преимущество —

ведь есть также следующее преимущество:

если из Гейхаля удаляются —

как при освящении самого Гейхаля,

так и при освящении

окроплением кровью

внутренней части —

в Святая святых.

А если с пространства между Уламом и жертвенником, то удаляются только

лишь

при освящении

окроплением кровью

Гейхаля!

Почему же барайта не сказала, что в Гейхале есть ещё одно преимущество перед пространством между Уламом и жертвенником — в отношении окропления кровью?

Сказал

ответил

Рава:

Действительно, барайта прямо не упомянула, что преимущество есть и в отношении окропления кровью, однако

«удаление» —

одно.

Закон об удалении представляет собой единый закон, и нет оснований разделять удаление, о котором сказано в связи с воскурением, и удаление, о котором сказано в связи с окроплением кровью. Поскольку из барайты мы узнали, что во время воскурения в Святая святых с пространства между Уламом и жертвенником не удаляются, понятно, что тот же закон действует и во время окропления кровью; всё это считается одним преимуществом.

Теперь Гемара разъясняет слова приведённой нами барайты:

Сказал учитель

в барайте: подобно тому как во время воскурения удаляются с пространства между Уламом и жертвенником,

так удаляются во время окропления

кровью

быка помазанного коэна, быка за ошибочное решение общины и козлов идолопоклонства.

И мы задали вопрос:

откуда это следует?

Откуда мы знаем, что удаляются и во время окропления кровью в остальные дни года? Ведь стих «и никто не должен быть в Шатре собрания» говорит о Йом-Кипуре!

Рабби Педат сказал: выводится

это посредством гзера шава

«искупление» —

«искупление» с Йом-Кипура [

и в Йом-Кипур, и в связи с этими жертвами употреблено выражение «искупление»; посредством гзера шава мы выводим, что их законы одинаковы ].

Гемара продолжает обсуждать слова барайты:

Рабби Аха бар Ахава сказал: отсюда следует —

из слов барайты можно вывести, что

«преимущества»

которые мудрецы перечислили в законах ритуальной чистоты,

имеют статус закона Торы!

В трактате Келим [1:8] перечислены десять ступеней святости: десять мест, святость каждого из которых выше святости другого.

Там мы учили, что святость пространства между Уламом и жертвенником выше святости остальных частей Двора.

Из слов барайты мы докажем, что эти различия между степенями святости разных мест имеют не статус постановлений мудрецов, а статус закона Торы, хотя для них и нет источника в Писании, поскольку

так это было получено

— мудрецы получили на Синае закон, переданный Моше, о разделении ступеней их святости.

Если бы ты предположил,

что различия между ступенями святости являются лишь

постановлением мудрецов,

а согласно закону Торы святость всего Двора одинакова [и между святостью пространства между Уламом и жертвенником и святостью остальных частей Двора нет различия], можно было бы возразить:

Чем отличается

святость

пространства между Уламом и жертвенником,

для которого мудрецы установили удаление из опасения,

как бы они по ошибке не вошли,

то есть как бы, находясь там, они по ошибке не вошли в Гейхаль, от святости остальных частей Двора?

Ведь следовало бы сказать, что

из всего Двора также следует удаляться,

удаляться из всего Двора целиком,

как бы они по ошибке не вошли,

ведь, находясь во Дворе, они могут по ошибке войти в Гейхаль! Значит, необходимо заключить, что согласно закону Торы святость остальных частей Двора ниже святости пространства между Уламом и жертвенником. Поэтому, когда мудрецы установили удаление с пространства между Уламом и жертвенником, остальные части Двора не были включены в это постановление: пространство между Уламом и жертвенником обладает самостоятельной святостью, а остальные части Двора — самостоятельной святостью.

Поэтому если бы они установили закон об удалении также для остальных частей Двора, это считалось бы «постановлением ради постановления». А постановление ради постановления не устанавливают [поэтому закон об удалении установлен только для пространства между Уламом и жертвенником].

Но если бы различия между ступенями святости имели лишь статус постановления мудрецов, мудрецы могли бы установить удаление для всего Двора, и это не считалось бы постановлением ради постановления. Поскольку различия между ступенями святости имели бы лишь статус постановления мудрецов, а согласно закону Торы святость Двора была бы единой, постановление мудрецов обо всех частях Двора считалось бы одним-единственным постановлением.

И мы отвергаем это объяснение: всё ещё можно сказать, что различия между «преимуществами» имеют лишь статус постановлений мудрецов. Согласно закону Торы весь Двор обладает одной святостью. И всё же они не установили закон об удалении для всего Двора. Причина этого такова:

между Уламом и жертвенником, поскольку там нет никакого разделения,

поскольку между находящимся там и Гейхалем нет ничего, что их разделяет,

это неразличимо.

Невозможно определить, до какого места разрешено входить, поэтому запретили находиться на всём этом пространстве.

Но в остальных частях

Двора, поскольку там находится внешний жертвенник, который разделяет,

это различимо.

Поскольку внешний жертвенник находится там, он отделяет это пространство от пространства между Уламом и жертвенником, и находящемуся там ясно, что ему запрещено входить дальше.

Гемара продолжает обсуждать слова барайты:

Рава сказал: отсюда следует,

из слов барайты можно доказать, что

святость Улама и

святость

Гейхаля —

одно и то же.

Улам и Гейхаль представляют собой одно целое, и оба входят в понятие «Шатёр собрания».

Если бы ты предположил,

если бы ты сказал, что

это две святости,

а «Шатёр собрания» — только Гейхаль, но не Улам, можно было бы возразить:

Поскольку

сам Улам [

сам по себе] не входит в то, о чём сказано: «и никто не должен быть в Шатре собрания», поскольку Улам не является частью Шатра собрания, а закон об удалении из Улама основан лишь на

постановлении,

то

почему бы

нам не встать

и не

установить постановление ради постановления?!

Если сказать, что находиться в самом Уламе запрещено только в силу постановления, а находиться между Уламом и жертвенником запрещено из опасения, что человек войдёт в Улам, а из него — в Гейхаль, то это постановление ради постановления. А постановление ради постановления не устанавливают!

И мы отвергаем это:

нет!

Всё ещё можно сказать, что святость Гейхаля и Улама не представляет собой одно целое. Святость

Улама и

святость

пространства между Уламом и жертвенником — одна святость [

это одна святость], тогда как святость

Гейхаля и

святость

Улама —

две святости

.

Тем не менее, когда установили удаление из Улама из опасения, что находящийся там войдёт в Гейхаль, в это постановление было включено и пространство между Уламом и жертвенником, поскольку оба они обладают одной святостью.

Мы учили в Мишне:

каждый день был

коэн, воскурявший благовония,

зачерпывал

угли из огня

в

совок

из серебра,

а затем пересыпал их из него в золотой совок.

И мы разъясняем:

почему?

Почему первый совок не сделали золотым? Потому что

Тора щадит имущество Израиля ,

поэтому и мы щадим имущество Израиля: угли не зачерпывают золотым совком, поскольку зачерпывание изнашивает сосуд и уменьшает его.

Мы учили в Мишне:

а в этот день,

в Йом-Кипур,

зачерпывал в

совок

из золота, и в нём

самом

вносил

угли в Святая святых.

И мы разъясняем:

почему?

Почему в Йом-Кипур изменяли порядок?

Из-за слабости первосвященника

во время поста; поэтому ему облегчили работу, чтобы ему не приходилось утруждать себя пересыпанием углей из одного сосуда в другой.

Мы учили в Мишне:

каждый день

коэн

зачерпывал в

золотой совок

вместимостью в четыре кава

и пересыпал в [серебряный совок] вместимостью в три кава. Рабби Йоси говорит: каждый день он зачерпывал совком вместимостью в сеа [шесть кавов] и пересыпал в совок вместимостью в три кава.

Таннай

в Мишне [Тамид 33а]: когда он пересыпал из золотого совка в серебряный,

у него рассыпался кав углей

на землю. И он

сметал их в водосток,

в канал шириной в локоть, проходивший во Дворе и впадавший в поток Кедрон.

В одном месте учили

в Мишне трактата Тамид: «У него рассыпался

кав

углей».

И в другой барайте учили,

в другой барайте: «У него рассыпались

два кава».

И мы задали вопрос:

что касается первой [

Мишны в трактате Тамид],

в которой сказано,

что у него рассыпался

кав

углей при пересыпании из одного совка в другой, то это объяснимо, поскольку она соответствует мнению

мудрецов,

которые в нашей Мишне говорят, что он пересыпал из совка вместимостью в четыре кава в совок вместимостью в три кава, так что один кав рассыпался на землю.

Но о той, в которой сказано,

в барайте, что у него рассыпались

два кава —

кто

её таннай? Ведь очевидно, что

не мудрецы

её учили [согласно их мнению, рассыпался только один кав],

и не рабби Йоси

её учил, поскольку, согласно его мнению, следовало пересыпать из совка вместимостью в сеа, то есть в шесть кавов, в совок вместимостью в три кава, так как рассыпались три кава!

Итак, кто же учил барайту, согласно которой рассыпались два кава?

Рав Хисда сказал:

эта барайта —

это мнение рабби Ишмаэля, сына рабби Йоханана бен Броки [

он учил эту барайту].

Ибо учили: рабби Ишмаэль, сын рабби Йоханана бен

Броки, говорит: в

совке

вместимостью в два кава он вносил

угли в Гейхаль. Сначала он зачерпывал угли с жертвенника совком вместимостью в четыре кава [согласно мнению мудрецов]. Следовательно, при пересыпании углей из одного совка в другой рассыпались два кава.

Рав Аши сказал: даже если скажешь,

даже если скажешь, что барайту составил

рабби Йоси,

понятно, почему рассыпались два кава. Следует иначе объяснить слова рабби Йоси [в нашей Мишне]:

И вот что он сказал —

таковы были слова рабби Йоси:

Каждый день он зачерпывал в

совок

вместимостью в «пустынное сеа»

— сеа, которым пользовались в пустыне; оно было на одну шестую меньше мер, принятых в Иерусалиме. Следовательно, пустынное сеа равнялось лишь пяти иерусалимским кавам.

И

он

пересыпал в

совок вместимостью в

три иерусалимских кава.

Поэтому рассыпались только два кава.

Мы учили в Мишне:

каждый день был

совок

тяжёлым, а в этот день,

в Йом-Кипур, он был

лёгким.

Таннай

в барайте:

каждый день его стенка была

толстой и

плотной.

А в этот день

его стенка была

мягкой,

то есть тонкой. Поэтому он был легче, чем в остальные дни года.

Мы учили в Мишне:

каждый день он был коротким, а в этот день — длинным.

И мы разъясняем:

почему,

какова причина того, что в Йом-Кипур сделали длинную рукоять?

чтобы рука первосвященника помогала ему

чтобы он мог поместить рукоять под руку, и рука помогала ему.

Таннай

в барайте:

каждый день на ней не было ниаштика —

кольца на конце рукояти,

а сегодня,

в Йом-Кипур,

на ней был ниаштик —

кольцо на конце рукояти, чтобы оно звенело и издавало звук, когда он входил внутрь. Как сказано: «И будет слышен его голос, когда он входит в Святилище» [Шмот 28:35],

слова Бен ха-сгана.

Мы учили в Мишне:

каждый день его золото

напоминало по оттенку

зелёный.

А сегодня [оно напоминало] красный — слова рабби Менахема.

Сказал Рав Хисда: семь

видов

золота существуют: золото, хорошее золото, золото Офира, золото муфаз, золото шахут, золото сагур и золото Парваим.

И далее он объясняет:

«Золото» и «хорошее золото»

— это два вида,

как написано

[Берешит 2]:

«А золото той земли — хорошее».

Отсюда следует, что существует золото, которое не называется «хорошим золотом».

«Золото Офира»

так называется потому,

что оно приходит

из

Офира.