Йома 41b — Талмуд с русским переводом

По его словам, нет никаких оснований утверждать, что версия барайты испорчена; следует исходить из того, что она верна.

И из слов барайты следует, что можно определить предназначение птиц не во время их приобретения или совершения действия. И это не соответствует словам Рава Хисды.

Если так,

что же следует сказать —

как, согласно этому, согласовать с ними слова Рава Хисды?

И отвечаем: следует сказать, что в словах барайты пропущено всего одно слово. Иногда у таннаев забывается одно слово.

И согласно его мнению

не следует говорить, что версия барайты такова: «Бедняк, осквернивший Храм, отделил деньги для своих гнёзд и разбогател

впоследствии

сказал: “Эти деньги — для всесожжения, а эти деньги — для очистительной жертвы”».

Сказал

Но

следует исправить слова барайты, изменив всего одно слово, и

сказать, что слова барайты таковы: «Бедняк, осквернивший Храм, отделил деньги для своих гнёзд и разбогател, а затем

приобрёл

птиц на отделённые им деньги

и

сказал: “Эти деньги я отдаю за такую-то птицу — в качестве моей очистительной жертвы. А эти деньги — для моего всесожжения”. Он добавляет и приносит свою обязательную жертву из денег, предназначенных для очистительной жертвы, но не добавляет и не приносит свою обязательную жертву из денег, предназначенных для всесожжения».

И это соответствует словам Рава Хисды: предназначение было определено во время приобретения.

И возражаем против объяснения Гемары:

Раз мы сказали, что в барайте следует читать

«приобрёл», то сказанное в заключительной части

«добавляет

деньги

и

приносит

овцу в качестве своей обязательной жертвы из

денег очистительной жертвы» — «денег очистительной жертвы»

что это такое?!

что это такое?!

Что такое «деньги очистительной жертвы»?! Ведь на эти деньги он уже приобрёл птицу; как же он принесёт на эти деньги животное? Ведь здесь нет денег, к которым можно было бы что-либо добавить!

И отвечаем:

он выкупает её

, то есть выкупает приобретённую птицу и выводит её из святости, добавляет из своих денег сумму к деньгам, полученным за выкуп птицы, и приобретает на них животное.

И возражаем:

но птицу нельзя выкупить! Ведь закон о выкупе не установлен для птиц; птица навсегда остаётся в святости жертвы, и невозможно вывести её из святости.

Сказал

[в ответ]

Рав Папа в ответ: когда выше мы объяснили, что в барайте следует читать «приобрёл и сказал», это не означает, что он приобрёл двух птиц и сказал: «Эта — моя очистительная жертва, а эта — моё всесожжение».

когда выше мы ответили, что в барайте читаем «приобрёл и сказал», — это не означает, что он приобрёл двух птиц и сказал: «Эта — для моей очистительной жертвы, а эта — для моей жертвы всесожжения».

Но

например, если он

разделил деньги на две части и

приобрёл одну птицу

, одного птенца, купив на половину денег только одну жертву [из двух, которые он обязан принести].

И барайта говорит следующее:

а.

Если он приобрёл всесожжение

— если на половину денег он приобрёл птицу для жертвы всесожжения, то оставшиеся деньги тем самым предназначаются для очистительной жертвы.

Поэтому он

добавляет

к ним деньги из своих средств и

приносит свою обязательную жертву

овцу в качестве очистительной жертвы

из «денег своей очистительной жертвы»

, то есть из оставшихся денег, которые были предназначены для его очистительной жертвы, когда на другую их половину он приобрёл птицу для своего всесожжения.

А эта

птица, которую он приобрёл для

всесожжения

, когда он ещё был обязан принести животное для всесожжения, —

идёт на добровольную жертву

. Её приносят как добровольное всесожжение.

б.

Если он приобрёл очистительную жертву

, то есть если на половину денег он приобрёл птицу для очистительной жертвы, оставшиеся деньги тем самым предназначаются для всесожжения.

И тогда

не

может

добавить

к ним деньги из своих средств

и

не может

принести

на них овцу в качестве очистительной жертвы для

исполнения своей обязанности из денег своего всесожжения

, поскольку на деньги уже перешла святость всесожжения, а изменить святость всесожжения на святость очистительной жертвы нельзя.

А эта

птица, которую он приобрёл как

очистительную жертву, —

идёт на смерть

. Её оставляют умереть, поскольку очистительную жертву нельзя приносить как добровольную.

Вместо этого он принесёт деньги из своих средств и приобретёт овцу для очистительной жертвы.

И поскольку выше Гемара привела спор рабби Элазара и Рава Хаги [о богатом, осквернившем Храм и принёсшем жертву бедняка], она расширяет это обсуждение:

По существу: сказал рабби Элазар от имени рабби Ошайи: богатый, осквернивший Храм

, который обязан принести овцу в качестве очистительной жертвы,

и принёс

птиц, являющихся

жертвой бедняка, —

не исполнил своей обязанности.

А рабби Хага сказал от имени рабби Ошайи: исполнил.

Мейтиви

возражение против слов рабби Хаги:

Мы учили в Мишне трактата Негаим [14:12]:

бедняк, поражённый цараатом, который принёс жертву богатого

[овцу], —

исполнил свою обязанность.

Но

богатый, поражённый цараатом, который принёс жертву бедняка

[птиц], —

не исполнил своей обязанности.

А рабби Ошайя сказал: богатый, принёсший жертву бедняка, постфактум исполнил свою обязанность!

И отвечаем:

там иной случай: закон о поражённом цараат [упомянутом в той Мишне] отличается от закона об остальных жертвах, зависящих от достатка. Даже рабби Хага согласен, что богатый, поражённый цараат и принёсший жертву бедняка, не исполнил своей обязанности.

закон поражённого цараат [упомянутый в той Мишне] отличается от закона остальных жертв «поднимающихся и опускающихся». И даже рабби Хага согласен, что богатый, поражённый цараат, принёсший жертву бедняка, не исполнил [обязанность].

Потому что

написано

[Ваикра, 14] о жертвах поражённого цараат:

«Вот

закон о поражённом цараат». Мудрецы истолковали: «Вот» — закон его, поражённого цараат, но не иной! Отсюда следует, что если он изменил установленный Торой закон о поражённом цараат, то не исполнил своей обязанности.

И возражаем: раз Тора подчеркнула в отношении поражённого цараат, что «вот» будет его законом, но не иным,

если так,

то

и начало

Мишны, где сказано: «Бедняк, поражённый цараат, который принёс жертву богатого, исполнил свою обязанность», — —

почему он исполнил её? Ведь Тора ограничила это словами «вот», но не иное!

И отвечаем:

Тора добавила слово «закон»!

Слово «закон» в стихе «Вот будет закон поражённого цараат» избыточно; оно предназначено включить всех поражённых цараат в один закон: все они, даже бедняк, исполняют обязанность, принеся жертву богатого.

И вот учили в барайте:

[спокойным тоном, то есть так, как мы ответили, разъясняется в барайте]:

Так учили в барайте:

«Закон» —

включает бедняка, поражённого цараат, который принёс жертву богатого. Можно ли сказать, что даже богатый, который принёс жертву бедняка,

исполнил обязанность?

Писание говорит —

для этого сказано

«вот»

[но не иное].

И Гемара вновь возражает против рабби Хаги:

А почему бы не вывести из этого

? Почему не вывести из закона о поражённом цараат для жертвы, зависящей от достатка, что богатый, принёсший жертву бедняка, не исполнил обязанности? И отвечаем:

Писание ограничило

— оно ограничило остальных обязанных принести жертву, зависящую от достатка, чтобы их закон не выводился из закона о поражённом цараат. Ведь о поражённом цараат сказано [там]:

«А если он беден». Слово «он» означает ограничение, то есть «он, но не другой». Это учит нас, что только в отношении поражённого цараат сказано: богатый, принёсший жертву бедняка, не исполнил обязанности; но в отношении остальных обязанных принести жертву, зависящую от достатка, он исполнил её.

Мишна:

В предыдущей Мишне был разъяснён порядок жеребьёвки двух козлов. Наша Мишна продолжает описывать дальнейший порядок служения в Йом-Кипур.

а.

Привязывал

первосвященник

полосу

шерсти

багряного цвета

, красного цвета,

к голове

козла, отправляемого

, и

ставили козла

напротив места, откуда его отправляли — напротив восточных ворот Азары, откуда выводили козла, повернув его головой на восток [Ритва].

А закалываемого

[козла очистительной жертвы, которому предстояло быть заколотым]

напротив места его заклания.

Гемара разъяснит, идёт ли речь о постановке закалываемого козла или о привязывании этой полосы багряной шерсти.

б.

Подходил

первосвященник

к своему быку

, который стоял между Притвором и жертвенником, во второй

раз и исповедовался

, произнося второе исповедание.

И вот что он говорил

в своём исповедании:

«О Господь! Прости, пожалуйста, за беззакония, преступления и грехи, которые я совершил, преступил и согрешил

перед Тобой — я, мой дом и сыны Аарона, Твоя святая община».

«О Господь!

Прости, пожалуйста, за беззакония, преступления и грехи, которые я совершил, преступил и согрешил перед Тобой — я, мой дом и сыны Аарона, Твоя святая община.

Как написано в Торе Моисея, Твоего раба

[который искупает нас в этот день. Ваикра, 16]:

“Ибо в этот день искупит вас, чтобы очистить вас от всех ваших грехов; перед Господом очиститесь”».

И они,

стоящие в Азаре, когда слышали, как первосвященник произносит Имя, падали ниц и

отвечали ему: «Благословенно Имя славы царства Его во веки веков».

Гемара:

В начале Мишны, относительно отправляемого козла, приведены два закона:

а. Привязать полосу багряной шерсти к голове отправляемого козла.

б. Поставить его напротив места, откуда его отправляют.

Затем приведён один закон относительно закалываемого козла: «А закалываемого — напротив места его заклания».

Возник у них вопрос,

был задан вопрос в доме учения:

Это

сказанное в нашей Мишне

«а закалываемого

— напротив места, откуда его отправляют» — что именно означает Мишна?

Идёт ли речь

о привязывании

полосы багряной шерсти

козла?

Таково значение Мишны: «А закалываемому», то есть козлу очистительной жертвы, предназначенному для заклания, он привязывал полосу багряной шерсти «напротив места его заклания», на его шее, в отличие от отправляемого козла, которому он привязывал её на голову.

Или

же

о постановке

закалываемого козла

идёт речь?

Таково значение Мишны: «А закалываемого», то есть козла очистительной жертвы, предназначенного для заклания, ставили «напротив [места] его заклания».

И Гемара доказывает:

та шма

, что речь идёт о привязывании полосы багряной шерсти, из того,

что преподал Рав Йосеф

в барайте:

«Привязал полосу багряной шерсти к голове отправляемого козла и поставил его напротив места, откуда его отправляют. А закалываемого — напротив места его заклания».

И сделал это для того,

чтобы один не смешался с другим

, чтобы козёл очистительной жертвы не смешался с отправляемым козлом [и не было неизвестно, какой из них — козёл, предназначенный Господу, а какой — отправляемый Азазелю].

И

также для того, чтобы

один из двух козлов не смешался

с

другими

козлами

.

Например, с козлом дополнительной очистительной жертвы, приносимой вне Храма. Равейну Эликим. Ритва.

Если допустить,

что слова «а закалываемого — напротив места его заклания»

относятся к привязыванию

полосы багряной шерсти

козла, —

хорошо

: понятно, что благодаря привязыванию полосы багряной шерсти к шее закалываемого козла один козёл не смешается с другим и не смешается с другими козлами.

Но если допустить, что слова

относятся

к постановке

закалываемого козла

козла, то есть его ставили напротив восточных ворот, но полосу багряной шерсти к нему не привязывали, слова барайты непонятны. Ведь —

хотя

[это действительно так],

что

закалываемый козёл

с

отправляемым

не смешается

, поскольку

этот

отправляемый

имеет привязанную к нему

полосу багряной шерсти,

а

если бы

этот

закалываемый

не имел привязанной к нему

полосы багряной шерсти,

то ведь

с другими —

по крайней мере смешается.

С другими козлами козёл очистительной жертвы всё ещё может смешаться. Ведь в барайте не сказано, что на него привязывали полосу багряной шерсти; значит, он может смешаться с остальными козлами, на которых также нет полосы багряной шерсти!

Но нет, отсюда следует, что слова «а закалываемого — напротив места его заклания»

относятся к привязыванию

. К козлу очистительной жертвы привязывали полосу багряной шерсти на шею, чтобы он не смешался с другими козлами.

То есть к козлу очистительной жертвы привязывали полосу багряной шерсти на его шее, чтобы он не смешался с другими козлами.

И заключаем: действительно,

отсюда следует

, что речь идёт о привязывании полосы багряной шерсти.

Теперь Гемара приводит изречение рабби Ицхака, из которого становится понятно, каков размер полосы багряной шерсти, упомянутой в Мишне:

Сказал рабби Ицхак:

о

двух полосах

багряной шерсти

я слышал,

что между ними есть различие:

Эти две полосы таковы:

Одна

из них

предназначена для

рыжей коровы; её бросали вместе с кедровой древесиной и иссопом в огонь, в котором сжигали корову [Бемидбар, 19].

А другая

из них

предназначена для отправляемого козла

, и её привязывали к его голове.

Различие между ними таково:

Одна

из них

требует определённого размера

, как будет разъяснено ниже,

а другая

из них

не требует определённого размера

: можно взять полосу любого размера.

и не знаю, о какой из них они сказали, что она требует определённого размера —

а о какой — что не требует определённого размера.

Сказал Рав Йосеф: «Давайте посмотрим сами»,

выведем это из собственных рассуждений:

Лента

козла, отправляемого в пустыню, которая требует разделения,

поскольку ленту делили на две части: половину привязывали к скале, а половину — между его рогами, по-видимому,

требует определённого размера,

достаточного, чтобы её можно было разделить надвое.

А

лента

красной коровы, которая не требует разделения,

поскольку её не делили на две части, по-видимому, является той, которая

не требует определённого размера.

Достаточно самого малого количества.

Возразил Рами бар Хама:

но ведь лента из червлёной шерсти

красной коровы

красного цвета

тоже

требует определённого размера, поскольку она

должна иметь вес —

она должна быть достаточно тяжёлой, чтобы упасть в глубь огня и не сгореть прежде, чем достигнет его глубины. Ведь о ней сказано [там]: «И бросит в огонь, в котором сжигают корову». А «внутри огня» означает в глубине огня.

И поскольку она должна иметь вес, её размер также должен быть определённым, а самого малого количества недостаточно!

Сказал

в ответ

ему Рава,

Рами бар Хаме:

Твоё утверждение, что лента красной коровы должна иметь

вес,

не является общепринятым. Напротив,

это предмет разногласия таннаев:

таннаи разошлись в этом вопросе [как будет сказано далее в Гемаре]. Рабби Ицхак придерживается мнения того, кто считает, что красная корова не должна иметь веса, и потому не требует определённого размера [старые Тосафот].

Гемара возвращается к обсуждению самого высказывания Рава Йосефа, сказавшего, что лента красной коровы не требует разделения.

И спрашиваем:

А

разве лента

красной коровы

красного цвета

не требует разделения?!

Авия возразил Раву Йосефу

противоречием из Мишны, из которой следует, что лента красной коровы требует разделения:

Ведь мы учили в Мишне [Пара, 3:11]:

Как он поступает

с кедровой древесиной, иссопом и лентой из червлёной шерсти [которые следует бросить в огонь, где сжигают красную корову]?

Связывает их

в один пучок

остатком ленты,

то есть тем, что осталось от ленты, привязанной к кедровой древесине и иссопу, после того как от неё отрезали часть для связывания [рабейну Элиаким].

Из слов Мишны ясно, что ленту из червлёной шерсти делили на две части [одну обвязывали вокруг кедровой древесины и иссопа, а другой связывали в один пучок все эти три вида]! И это противоречит Раву Йосефу, сказавшему, что лента красной коровы не требует разделения!

Рав Йосеф ответил Авие: не объясняй слова Мишны так, как объясняешь ты.

Напротив,

скажи:

он связывал их

хвостом ленты!

Он расчёсывал ленту в одну сторону, и из неё выходили волокна, напоминавшие хвост [Раши]. Лента была настолько длинной, что часть её связывали с кедровой древесиной и иссопом, а выступавшим из неё «хвостом» связывали все три предмета вместе. Но ленту не делили на две части [по Раху и рабейну Элиакиму].

Поскольку выше из слов Равы мы узнали, что таннаи разошлись относительно ленты красной коровы — должна ли она иметь вес, — Гемара приводит сообщение [сугию], в котором Рава объясняет, кто именно из таннаев разошёлся в этом вопросе:

Сказал рабби Ханин от имени Рава: кедровая древесина и червлёная шерсть

[и лента из червлёной шерсти],

которые охватило

пламя,

сгоревшие в языках пламени, выходивших из огня, где сжигали корову, но не упавшие непосредственно в глубину огня, тем не менее корова

пригодна

[и нет необходимости приносить другие кедровую древесину и червлёную шерсть].

Мейтиви

возражение против слов рабби Ханина от имени Рава из барайты:

Как сказано в барайте: если

опалилась

[обгорела]

лента

из червлёной шерсти в воздухе пламени,

приносят другую ленту и освящают

её, бросая в огонь, где сжигают красную корову.

Сказал

в ответ

Авия: нет противоречия:

Здесь,

в барайте, речь идёт

о поднимающемся пламени,

о пламени, которое поднимается вертикальным столбом, подобно высокому стеблю травы. И поскольку пламя высокое, а лента сгорает на расстоянии от самого огня, необходимо принести другую ленту.

А

здесь,

в словах рабби Ханина от имени Рава, речь идёт

о

пламени,

склонившемся,

то есть низком и согнувшемся; оно всё находится рядом с углями, и поэтому лента, сгоревшая там, считается сгоревшей «внутри» огня.

Рава сказал

другое объяснение: барайта действительно противоречит словам Рава. Ведь Рав сказал: «Кедровая древесина и червлёная шерсть [лента из червлёной шерсти], которые охватило пламя, пригодны». А в барайте учили: «Если лента опалилась, приносят другую ленту».

Но барайта не противоречит словам Рава, поскольку

вес

ленты из червлёной шерсти красной коровы —

предмет разногласия таннаев.

Это разногласие таннаев, как будет сказано далее:

Как сказано в барайте: для чего

он

связывал

кедровую древесину, иссоп и ленту из червлёной шерсти?

Чтобы все они были в одном пучке.

Поскольку сказано [там]: «И возьмёт кедровую древесину, иссоп и червлёную шерсть». Отсюда следует, что он должен взять их одновременно, и поэтому их следует связать вместе,

таково мнение рабби.

Рабби Элазар, сын рабби Шимона, говорит:

он связывал их

для того, чтобы они имели вес и падали

быстро

в огонь, где сжигали корову,

и не сгорали в воздухе пламени прежде, чем достигнут самого огня.

Из слов барайты ясно, что, согласно мнению рабби Элазара, сына рабби Шимона, кедровая древесина, иссоп и лента из червлёной шерсти должны иметь вес, поскольку необходимо, чтобы они сгорели непосредственно в огне. Согласно же мнению рабби, им не обязательно иметь вес, поскольку и пламя называется «внутри огня».

До сих пор Гемара обсуждала слова рабби Ицхака, сказавшего: «Я слышал о двух лентах: одна требует определённого размера, а другая не требует определённого размера».

Когда прибыл

пришедший

Рав Дими

из Земли Израиля в Вавилонию,

сказал

от имени

рабби Йоханана:

О

трёх лентах

из червлёной шерсти

я слышал,

что между ними есть различие:

одна

из них —

лента красной коровы,

которую вместе с кедровой древесиной и иссопом бросали в огонь, где сжигали красную корову [Бемидбар, 19].

Другая

из них —

лента козла, отправляемого в пустыню,

которую привязывали к его голове.

Третья

из них —

лента очищаемого от цараат,

который в день своего очищения приносит двух птиц, кедровую древесину, червлёную шерсть [то есть ленту из червлёной шерсти] и иссоп [Ваикра, 14].

А различие между ними таково:

одна

из лент должна иметь

вес десять зуз ,

другая — вес двух слаим, а третья — вес одного шекеля.

И я не могу

объяснить,

какой

из лент соответствует каждому из этих размеров.

Когда прибыл,

пришедший

Равин

из Земли Израиля в Вавилонию,

он истолковал

изречение, которое привёл Рав Дими, объяснив, какой из лент соответствует каждый из размеров,

от имени рабби Йонатана: