Тмура 11a — Талмуд с русским переводом

И возражение раби Зейры:

Вот что он говорит:

так следует истолковать [или прочитать] Мишну согласно мнению бар-Пады:

освящают части тела,

и поскольку святость распространяется на всё животное, поэтому

совершают темуру ими

— этим животным.

Но не совершают темуру частями тела посредством них,

то есть посредством цельных животных. Иными словами, тот, кто освятил части тела, может совершить посредством них темуру. Поскольку святость распространилась на всё животное, получается, что он совершает темуру цельным животным; однако нельзя совершать темуру частями тела посредством цельных животных, как это разъяснено: нельзя совершать темуру частями тела [не в соответствии с мнением раби Йоси] —

Получается, что в отношении частей тела первоначальное освящение обладает большей строгостью: если освящают часть тела, святость распространяется на всё животное, тогда как при темуре — темуру совершать нельзя.

А в отношении зародышей Мишна истолковывается так:

«И зародыши, освящённые в утробе своих матерей»

в силу святости их матерей, например потомство посвящённых животных, хотя они, несомненно, святы, всё же —

нельзя совершать темуру

животным

посредством них,

пока они находятся в утробе матерей. Таково мнение раби Йеуды, который считает, что темуру посредством потомства посвящённых животных совершают только снаружи, то есть после их рождения.

А слова Мишны «нельзя совершать посредством них темуру» не относятся к сравнению «первоначальное освящение строже, чем темура». Ведь невозможно сказать: «Но в отношении первоначального освящения они обладают большей строгостью, поскольку их освящают», — так как нет никакой необходимости освящать их, как возражал раби Ирмия: «Разве они уже не святы и не пребывают в святости?» Напротив, поскольку в отношении частей тела Мишна сказала, что посредством них совершают темуру [и, как разъяснено, в отношении частей тела первоначальное освящение действительно обладает большей строгостью, чем темура], Мишна подчёркивает и говорит, что в отношении зародышей темуру не совершают, чтобы мы не ошибочно не заключили, будто и в отношении зародышей темуру совершают.

И возражает раби Ирмия:

Если

если, как ты говоришь, Мишна говорит

о потомстве посвящённых животных,

следует сделать вывод:

«Только в утробе матери нельзя совершать темуру, но снаружи»,

когда они находятся снаружи, после рождения,

«можно»,

то есть посредством них совершают темуру.

И как можно так сказать?

Ведь мы учили в Мишне: «Потомство не совершает темуру!»

И отвечает раби Зейра:

И эта,

то есть также эта Мишна,

— мнение раби Йеуды, который сказал: «Потомство совершает темуру».

И возражает раби Ирмия:

Если это мнение раби Йеуды, то разве части тела освящаются?!

Почему же та Мишна сказала, что при первоначальном освящении святость распространяется с части тела на всё животное? Ведь раби Йеуда этого не признаёт: он не считает, [в отличие от раби Йоси и раби Шимона], что

«тот, кто сказал: “Нога этого животного — жертва всесожжения”, —

всё животное — жертва всесожжения,

как было разъяснено выше?

Сказал ему

раби Зейра: «В самом деле, это мнение раби Йеуды, и

здесь о чём идёт речь? О предмете,

от которого зависит жизнь,

как было разъяснено выше.

Гемара выясняет:

Можно ли сказать, что это спор таннаев,

то есть спор бар-Пады и раби Йоханана является спором таннаев?

Мы учили в барайте:

«Если зарезали очистительную жертву и обнаружили в ней живого четырёхмесячного детёныша» —

Одна барайта учит,

что этот детёныш имеет статус полноценной очистительной жертвы со всеми относящимися к ней законами, например:

«Её можно есть только мужчинам из рода коэнов, и есть её можно только внутри завес»

[то есть в месте, где едят очистительную жертву, в храмовом дворе,]

«и есть её можно только в течение одного дня и одной ночи»

одних.

А другая барайта учит,

что законы этого детёныша соответствуют законам полностью несвятого животного. Например:

«Его может есть любой человек, есть его можно в любом месте и есть его можно всегда».

Возражающий считал, что невозможно поставить эти барайты в случае, когда человек отделил пустую самку в качестве очистительной жертвы, а затем она забеременела, то есть в случае «потомства», поскольку эта самка, которая родилась, несомненно, освятилась благодаря «силе» матери, а не посредством освящения речью: в момент освящения она ещё не была создана в утробе матери. Кроме того, возражающий считал, что «потомство посвящённых животных освящается в момент своего появления», то есть святость возлагается на него в момент рождения, а не ранее; этот же детёныш не родился, а был извлечён живым после убоя матери —

и приходится сказать, что речь идёт о беременной самке, отделённой в качестве очистительной жертвы. Поэтому он возражает:

«Разве это не спор таннаев,

то есть разве они не разошлись в этом споре

? Ведь один,

таннай первой барайты,

считает: святость возлагается на зародышей,

как считает раби Йоханан; их святость возникает благодаря освящению речью того, кто освятил животное, с момента освящения [а не подобно потомству посвящённых животных, которое освящается при рождении — «в момент своего появления»]. Поэтому этот детёныш освящён всеми видами святости очистительной жертвы, со всеми относящимися к ней законами, —

а другой,

таннай второй барайты,

считает: святость не возлагается на зародышей,

как считает бар-Пада; их святость возникает только благодаря матери, и эта святость наступает «в момент их появления» при рождении, подобно прочему потомству посвящённых животных. Поэтому, поскольку этот детёныш не родился, а был извлечён живым после убоя матери, он не успел освятиться и является совершенно несвятым животным.

И отвергаем:

Нет!

Барайты вообще не говорят о беременной самке, выделенной в качестве жертвы [а в случае беременной самки, выделенной в качестве жертвы, бар-Пада и раби Йоханан действительно расходятся].

Напротив, речь идёт о потомстве посвящённых животных: человек освятил очистительную жертву, она забеременела, затем мать зарезали и обнаружили внутри неё живого четырёхмесячного детёныша.

И эти таннаи разошлись в следующем,

два танная этих барайт разошлись в таком споре:

Один,

таннай второй барайты,

считает: потомство посвящённых животных освящается в момент своего появления,

то есть святость, возникающая благодаря матери, наступает только с момента рождения; поскольку четырёхмесячный детёныш не родился, его статус во всех отношениях соответствует статусу несвятого животного, —

а другой,

таннай первой барайты,

считает: потомство посвящённых животных освящается в утробе своих матерей

с момента его создания в утробе матери; поэтому оно освящено святостью очистительной жертвы со всеми относящимися к ней законами.

А если хочешь, скажи иначе: можно поставить обе барайты так, что это не два мнения двух таннаев, а

один таннай —

просто они говорят о двух разных случаях:

«Одна из этих барайт».

Одна из этих барайт, а именно вторая, говорит

о том, кто освятил животное

пустое,

а затем оно забеременело,

и детёныш не освятился посредством освящения речью, а лишь благодаря святости матери, подобно прочему потомству посвящённых животных. Поскольку этот таннай [который является также таннаем первой барайты] считает, что потомство посвящённых животных освящается в момент своего появления, а этот детёныш не родился, он не свят, и его статус соответствует статусу несвятого животного.

А другая из них,

то есть одна из этих барайт, а именно первая, говорит,

что она была освящена

когда была

беременна,

и таннай считает, как раби Йоханан, что святость возлагается на зародыша сразу в момент освящения, пока он ещё находится в утробе матери. Поэтому детёныш освятился как очистительная жертва, и его статус — статус очистительной жертвы.

Гемара приводит Мишну из следующего раздела [17а] в изложении барайты, чтобы возразить на слова бар-Пады.

Все животные, непригодные для принесения в жертву, например животное, совокупившееся с человеком или с которым совокупились, предназначенное для идолопоклонства или использованное для него, полученное в качестве платы за блуд или обменянное на блудницу, — если их освятили, на них возлагается телесная святость; их нельзя выкупить, пока на них не появится постоянный порок. После выкупа их запрещено стричь и использовать для работы, как и прочие освящённые животные, непригодные для жертвоприношения.

Однако в отношении пяти видов животных, непригодных для принесения в жертву, раби Элиэзер считает, что телесная святость на них вообще не возлагается, а возлагается только святость денежной ценности — как если бы освятили просто дерево [обычное пальмовое дерево], — и их можно выкупить без порока. После выкупа их разрешено стричь и использовать для работы. Это он выводит посредством толкования стихов; в соответствующем месте это будет разъяснено.

Вот эти виды: а) помесь — например, родившееся от козла и овцы; б) трефа — например, если лёгкое было проколото; в) вышедшее через бок — животное, вышедшее через разрез в боку матери, а не родившееся через матку; г) тумтум — животное, у которого не различимы признаки ни мужского, ни женского пола; андрогин — животное, обладающее признаками и мужского, и женского пола.

Мы учили в Мишне,

что сказано:

«Раби Элиэзер говорит: помесь, трефа, вышедшее через бок, тумтум и андрогин» —

«не освящаются и не освящают».

А слова «не освящают» требуют разъяснения.

И сказал Шмуэль,

разъясняя его слова: сказанное

«не освящаются»

означает

«в темуре»:

если они были несвятыми и посредством них совершили темуру, заменив ими освящённое животное, темура не приобрела святости. Новшество состоит в том, что, хотя темура приобрела святость даже в случае постоянного порока, тем не менее на эти виды животных темура не возлагается. Тем более если их освятили первоначально: они не приобретают телесной святости, а только святость денежной ценности, как было разъяснено.

А сказанное

«и не освящают»

означает:

«не совершают темуру»,

то есть если они святы [ниже будет разъяснено, каким образом они могут быть святыми] и посредством них совершили темуру, заменив ими несвятое животное, темура не приобрела святости.

И учили в барайте,

что сказано:

«Сказал раби

Меир: раз уж

они сами

не освящаются —

как же они освящают,

то есть ведь они подобны простому дереву и не обладают никакой телесной святостью; откуда же темура может приобрести святость посредством них и зачем понадобилось сообщать, что посредством них нельзя совершать темуру?

И отвечает:

«Невозможно найти»,

чтобы они были святыми,

иначе как если освятили животное

телесной святостью,

а затем оно стало трефой,

и вследствие того, что оно стало трефой, его святость не исчезла. В таком случае необходимо сообщить нам, что посредством него нельзя совершать темуру, хотя оно и свято.

И так же

если освятили детёныша

в утробе матери и на него возложилась телесная святость,

а он вышел через бок,

и в таком случае необходимо сообщить нам, что посредством него нельзя совершать темуру, хотя он и свят.

И Гемара завершает своё возражение:

Итак,

из слов раби Меира, который говорит, что если освятить детёныша, он приобретает телесную святость, следует, что

«детёныш освящается» —

И это представляет трудность для бар-Пады?

И отвечают:

Сказали,

то есть можно сказать так: действительно, это убедительное доказательство, однако

в случае полноценного детёныша в утробе полноценной матери —

даже бар-Пада признаёт, что он освящается —

бар-Пада и раби Йоханан разошлись

только в отношении

полноценного детёныша в утробе имеющей порок матери.

И в чём состоит основание их спора?

Бар-Пада считает: поскольку его мать не освящена

телесной святостью, он также не освящён

телесной святостью, хотя сам он полноценен.

А

раби Йоханан

считает: эти двое подобны двум животным. Только его мать не освящена

вследствие того, что у неё есть порок,

но он свят.

Иное изложение,

и согласно этой версии Гемара возражает из продолжения слов раби Меира. Там мы видим, что после того, как раби Меир разъясняет слова раби Элиэзера в отношении трефы и вышедшего через бок, он разъясняет их также в отношении помеси, тумтума и андрогина. Его слова таковы:

Но помесь, тумтум и андрогин,

которые являются непригодными уже с момента создания в утробе матери,

невозможно найти,

чтобы их освятили и на них возложилась телесная святость,

иначе как в случае потомства посвящённых животных,

мать которых освятили, когда она была пустой, после чего она забеременела и родила помесь, тумтума или андрогина,

и

раби Элиэзер считает

как раби Йеуда, который говорил: «Потомство совершает темуру».

Сделаем вывод:

«Вот эти»,

именно эти виды не совершают темуру, поскольку

«их тела не освящаются»,

так как они непригодны для принесения в жертву,

«но другие зародыши»,

не являющиеся непригодными для принесения в жертву,

«освящаются»,

и это представляет трудность для бар-Пады, который считает, что святость не возлагается на зародыша?

Сказал אביי:

действительно,

если у беспорочной самки в утробе находится беспорочный плод, то, по всеобщему мнению, он обладает телесной святостью.

Но когда разошлись во мнениях

Бар-Пада и рабби Йоханан — относительно беспорочного плода, найденного

в утробе самки с пороком.

Бар-Пада полагал: поскольку его мать

обладает телесной святостью не сама по себе, а только в отношении её стоимости, то и он обладает святостью лишь в отношении стоимости.

А

рабби Йоханан полагал: плод не является частью своей матери, и поэтому, несмотря на то что его мать не обрела телесной святости, плод всё же обладает телесной святостью.

Мы учили в нашей Мишне:

«Сказал рабби Йоси: разве в отношении посвящённых животных тот, кто говорит: “Нога этой — ола” —

вся она становится олой».