Сукка 43b — Талмуд с русским переводом

Сидите, сидите" —

для гзера шава.

Сказано здесь

в отношении сукки: «В сукках

сидите

семь дней»,

и сказано о посвящении:

Ваикра, 8] «У входа в Шатёр собрания

сидите

днём и ночью семь дней».

Подобно тому как там,

при посвящении,

дни включают также ночи,

так и здесь,

в сукке,

дни включают также ночи.

Мы учили в Мишне:

арава

которую исполняют

семь дней —

каким образом?

Если седьмой день, в который исполняют заповедь арава, выпал на Шабат, то в этот день заповедь арава исполняют семь дней, включая Шабат.

И мы задали вопрос:

арава в

день

седьмой

праздника, выпавший на Шабат, —

по какой причине отодвигает Шабат!?

Почему мудрецы не установили запрет исполнять её, опасаясь, что её понесут в общественное владение!?

Ведь её заповедь не столь значима, поскольку за пределами Храма она не исполняется по закону Торы. В таком случае она подобна лулаву в остальные дни праздника: в Храме мудрецы запретили брать его в Шабат, поскольку в эти дни за пределами Храма он не исполняется по закону Торы и его заповедь не столь значима.

Сказал

в ответ

рабби Йоханан:

не установили запрет брать араву в Шабат

для того, чтобы огласить, что это заповедь Торы

в Храме.

Ибо тем, что её не запретили, будет объявлено, что это заповедь Торы, хотя она прямо не записана в Торе.

И возразили:

если так,

если ради оглашения того, что не записано прямо в Торе, запрет не установили, чтобы сообщить, что это заповедь Торы,

лулав

в Храме в остальные дни

тоже,

поскольку он не записан прямо в Торе — ведь слова «И будете радоваться пред Господом семь дней» можно истолковать как относящиеся лишь к радости, —

пусть отодвигает

Шабат и мудрецы не устанавливают запрет на него

для того, чтобы огласить, что это заповедь Торы

в Храме все семь дней!?

И отвечают:

лулав

мудрецы постановили не брать

из-за опасения, о которой говорил Раба,

как разъяснялось выше, в начале главы: вдруг его понесут на четыре локтя в общественном владении.

И возразили:

если так, следует установить запрет и на араву,

запретив брать её в Шабат даже в седьмой день, — вдруг её понесут в общественное владение.

И отвечают:

араву —

приносят посланцы бейт-дина,

доставляя её в Храм накануне Шабата, поскольку это заповедь не для каждого, а только для коэнов, и нет опасения, что коэны нарушат Шабат.

Но

лулав —

для всех

он

предназначен,

поскольку все обязаны исполнять эту заповедь, и есть опасение, что его понесут в общественном владении в Шабат.

И возразили:

если так,

поскольку нет опасения, что коэны вынесут араву в общественное владение, —

каждый день

праздника, выпавший на Шабат [а не только седьмой день],

тоже пусть отодвигает

арава Шабат; почему же только если седьмой день выпал на Шабат, арава отодвигает Шабат!?

И отвечают: поскольку если разрешить араву в любой день праздника, выпавший на Шабат, в отличие от лулава, который отодвигает Шабат только в первый праздничный день,

это приведёт

к тому, что люди

начнут пренебрегать

неуважительно относиться

к

заповеди

лулава,

поскольку он отодвигает Шабат лишь в один день, и скажут, что заповедь лулав не столь значима.

И возразили:

пусть отодвигает

арава

в первый праздничный день

праздника, выпавший на Шабат. Тогда нет опасения, что станут пренебрегать лулавом, поскольку в первый праздничный день и лулав также отодвигает Шабат!?

И отвечают: ведь то, что в седьмой день не установили запрет брать араву в Шабат, было сделано лишь для того, чтобы огласить, что это заповедь Торы. Но если первый день выпал на Шабат,

это не очевидно

для оглашения того, что она является заповедью Торы.

Ибо

люди скажут:

люди:

это лулав отодвигает Шабат.

То есть люди решат, что араву не запретили переносить, поскольку разрешили переносить лулав, а не потому, что арава — заповедь Торы.

И возразили: если разрешение на араву в седьмой день нужно лишь для того, чтобы огласить, что она является заповедью Торы, чем оглашение в седьмой день лучше оглашения в остальные дни?

Пусть отодвигает

арава Шабат

в

один

один из этих

остальных праздничных дней, выпавший на Шабат!?

И отвечают:

поскольку ты исключил её из первого дня,

поскольку мы исключили заповедь арава из первого дня, так как в нём не будет оглашения, —

мы установили

заповедь арава и оглашение

на седьмой день,

на седьмой день, который является «определённым днём» [подобно первому или последнему].

И возразили:

если так,

если арава отодвигает Шабат и на неё не установили запрет, чтобы огласить, что она является заповедью Торы, —

ныне,

после разрушения Храма,

тоже пусть отодвигает

заповедь арава в седьмой день Шабат. Ведь и в наше время это «обычай пророков» за пределами Храма, и её следует исполнять даже в Шабат, чтобы огласить, что в Храме она была заповедью Торы.

И пусть посланцы бейт-дина принесут её и ударят ею, как поступали в Храме, ведь нигде не сказано, что установили запрет брать араву в седьмой день.

И отвечают:

мы —

не знаем точного установления начала месяца.

И из-за сомнения не отодвигаем Шабат.

И возразили:

они,

жители Земли Израиля,

знали точное установление начала месяца

и после разрушения Храма, —

пусть отодвигает

взятие ара́вы в седьмой день Шабат!?

Когда пришёл

когда прибыл

бар-Хадья

из Земли Израиля в Вавилонию, он ответил и

сказал:

никогда

не выпадало,

не случалось, чтобы седьмой день праздника Суккот выпал на Шабат. Если бы он должен был выпасть на Шабат, бейт-дин продлевал бы предшествующий ему месяц Элул, чтобы седьмой день праздника Суккот не пришёлся на Шабат, дабы можно было исполнить в этот день заповедь арава.

Когда пришёл Равин и все спустившиеся [

люди из группы, спустившейся из Земли Израиля в Вавилонию,]

сказали иначе: действительно, случалось, что

седьмой день

выпадал

на Шабат,

но не отодвигал

Шабат.

Но тогда возникает вопрос:

и вновь возникает вопрос: почему арава не отодвигает Шабат!?

Сказал Рав Йосеф: кто сказал нам, что

заповедь

арава

в Храме состояла

в том, чтобы её брали,

так что следует утверждать: нынешнее взятие ара́вы, являющееся памятью о Храме, должно отодвигать Шабат, чтобы огласить, что в Храме заповедь арава была заповедью Торы?

Возможно, она состояла в установлении

её у жертвенника; а у нас теперь нет подобной заповеди, поскольку у нас нет жертвенника!

Аббай возразил ему

Раву Йосефу на основании нашей Мишны, где мы учили:

лулав и арава — шесть и семь дней.

И Аббай делает вывод:

разве не

простой смысл слов нашей Мишны указывает, что заповедь арава исполняется

как

заповедь

лулава?

Как лулав берут —

так и араву берут,

а не устанавливают вокруг жертвенника. И тогда вновь возникает вопрос: почему теперь жители Земли Израиля не исполняют её также в Шабат?

Рав Йосеф отвечает Аббаю в форме вопроса:

разве это обязательно!?

Разве из слов Мишны непременно следует именно такой вывод!?

Ведь слова Мишны не обязывают уподоблять заповедь арава взятию лу́лава. Можно сказать:

Вот

лулав —

как ему положено

при взятии.

А вот

арава —

как ей положено

при установлении.

Ещё

Аббай возразил

Раву Йосефу на основании Мишны [на 45а]:

Каждый день обходят жертвенник один раз, а в этот день — семь раз.

И Аббай делает вывод:

разве не —

коэны обходили жертвенник, идя вокруг него,

с аравой

в руках?

И очевидно, что в Храме её заповедь состояла во взятии, а не в установлении.

Рав Йосеф отвечает:

нет,

обходили не с аравой, а обходили жертвенник, идя

с лулавом

в руках. А араву сначала устанавливали, поэтому мы не исполняем её в память о Храме: у нас нет возможности осуществить такую память.

И возразили:

но ведь сказал Рав Нахман от имени Рабы бар Авухи: с аравой

обходили жертвенник! Как же ты говоришь, что обходили с лулавом!?

Сказал ему

Рав Йосеф

он

то есть Раба бар Авуха действительно

сказал бы тебе, что

с

аравой

обходили жертвенник,

а

если бы

я [

Рав Йосеф]

сказал: с лулавом,

обходили после установления ара́вы.

Было сказано: рабби Элазар говорит: с лулавом

обходили жертвенник.

Рав Шмуэль бар Натан сказал от имени рабби Ханины: с аравой

обходили его.

И также сказал Рав Нахман от имени Рабы бар Авухи: с аравой.

Сказал Раба Раву Ицхаку, сыну Рабы бар бар-Ханы: сын Торы! Иди,

подойди,

и я скажу тебе

и сообщу тебе

прекрасное изречение,

замечательные слова Торы,

которые говорил твой отец,

сказал твой отец:

Вот что мы учили

ниже [45а]: «

Весь день обходят жертвенник один раз, а в этот день обходят жертвенник семь раз».

Вот как говорил твой отец от имени рабби Элазара: с лулавом

обходили жертвенник.

Он возразил ему

на основании барайты из Тосефты [глава 3]:

лулав отодвигает Шабат

в Храме

в начале,

когда первый праздничный день выпадает на Шабат.

Арава

отодвигает Шабат в Храме

в конце,

когда седьмой день выпадает на Шабат.

Однажды седьмой день ара́вы выпал на Шабат.

И принесли большие ветви

ветви

аравы накануне Шабата и положили их во дворе Храма.

Их заметили бейтосины

саддукеи, не признававшие заповедь арава, поскольку она не записана прямо в Торе,

и взяли их,

ветви ара́вы,

и придавили их

и спрятали

под камнями,

которые были мукцэ, чтобы перушим не могли перенести их в Шабат и исполнить с ними заповедь арава.

На следующий день их заметили,

ветви ара́вы, спрятанные под камнями,

простолюдины [

не знатоки законов мукцэ, но поддерживавшие перушим,]

и вытащили их из-под камней.

И коэны принесли их

в качестве ара́вы,

и установили по сторонам жертвенника.

Барайта разъясняет, почему бейтосины спрятали их под камнями:

потому что бейтосины не признают, что ударивание ара́вой отодвигает Шабат.

Гемара делает вывод из заключительных слов барайты, где употреблено выражение «ударивание ара́вой».

Следовательно,

заповедь арава

состоит во взятии,

поскольку коэны брали араву в руки, встряхивали её [что и называется «удариванием»] и обходили с ней жертвенник, идя вокруг него, и только затем устанавливали её возле жертвенника.

И заключаем: действительно,

тиювта

для Рава Йосефа следует из этой барайты.

И возразили:

но тогда

теперь

пусть отодвигает

Шабат. Поскольку мы доказали, что её заповедь состоит во взятии, теперь следует осуществлять память о Храме и брать её в Шабат, на который приходится седьмой день ара́вы!?

И отвечают:

поскольку мы

живём в изгнании и не умеем точно устанавливать начало месяца,

не отодвигаем

Шабат ради исполнения заповеди арава, —

они,

жители Земли Израиля,

тоже не отодвигали.

Мудрецы уравняли установления всех сынов Израиля, чтобы Тора не выглядела как две Торы.

И возразили: разве мудрецы уравняли установления Израиля?

Ведь первый праздничный день, когда для нас,

жителей Вавилонии,

не отодвигает

заповедь лу́лава Шабат,

а

если

для них,

для жителей Земли Израиля,

отодвигает!?