Сукка 14a — Талмуд с русским переводом

Но ведь мы учили

Келим 25:9]:

Все сосуды, требующие обработки и завершения изготовления, а потому не считающиеся сосудами в отношении восприятия нечистоты сосудов, пока их изготовление не завершено,

опускаются к

восприятию

нечистоты

по мысли. То есть мысль, которой человек предназначает сосуд для какой-либо цели, определяет сущность этого сосуда. Поэтому, как только изготовление сосуда для предназначенной ему цели завершено, он становится способным воспринимать нечистоту.

То есть мысль, которую человек думает о сосуде и которой предназначает его для какой-либо цели, определяет сущность этого сосуда. Поэтому, как только работа сосуда завершена для цели, для которой он был предназначен, он уже пригоден для принятия нечистоты.

Например, если кожу обработали и решили предназначить для стола, она считается сосудом и воспринимает нечистоту, поскольку уже теперь пригодна для использования в качестве стола. Но если ее предназначили для ремней сандалий, для чего кожа требует дополнительной обработки — разрезания и подгонки, — она не воспринимает нечистоту, пока не станет пригодной для использования в качестве ремня сандалии.

И не выходят из состояния нечистоты —

то есть если первоначально предмет предназначили для определенной цели, не требующей дополнительной обработки, и он был способен воспринимать нечистоту, а затем решили изменить его предназначение на другую цель, для которой требуется дополнительная обработка, то сосуд не выходит из статуса способного воспринимать нечистоту посредством одной лишь мысли — даже до того, как он стал нечистым,

но только посредством изменения действия.

Например, если начали понемногу разрезать его — это начало обработки для новой цели, которой теперь предназначили кожу, — то благодаря этому действию прежнее предназначение отменяется. И кожа не воспринимает нечистоту, пока ее обработка для этой цели не будет завершена.

Таково общее правило:

действие выводит

даже

непосредственно из действия.

То есть даже если с самого начала совершили над предметом действие, свидетельствующее о его предназначении для первой цели, например предназначили кожу для стола и обрезали ее по краям, чтобы придать ей красивый вид, все же можно вывести ее из статуса способной воспринимать нечистоту посредством действия, свидетельствующего об изменении предназначения сосуда.

И

тем более действие выводит

непосредственно из мысли.

Но

мысль не выводит ни непосредственно из действия, ни непосредственно из мысли.

И раз так, почему же одной мысли о предназначении для покрытия сукки достаточно, чтобы вывести рукояти из статуса способных воспринимать нечистоту, который возник у них, когда их предназначили для еды?!

А если скажешь: это относится

к утверждению, что мысль не выводит из статуса, возникшего благодаря мысли, только в случае

значимых сосудов,

то есть сосудов, обладающих самостоятельной значимостью: поскольку первой мыслью за ними было установлено название «сосуд», мысль не отменяет это название, а лишь изменение действия может его отменить.

Но рукояти, поскольку они нужны для еды,

не столь значимы, — допустим, что

мыслью устанавливается

их статус способных воспринимать нечистоту,

и мыслью он снимается,

то есть они выходят из этого статуса.

Гемара отвергает это:

Но ведь мы учили:

В трактате «Укцин» прямо приведена Мишна, согласно которой рукояти пищи не выходят из статуса способных воспринимать нечистоту посредством одной лишь мысли: «Ибо учили» [Укцин 1:5]:

Все рукояти пищи,

например снопы зерна,

которые разбили [

далее амораи разойдутся во мнениях относительно значения этого слова]

на гумне,

те рукояти [то есть солома шириной с рукоять, расположенная возле верхушек колосьев],

чисты,

то есть на них более не распространяется закон о рукоятях в отношении восприятия нечистоты,

а рабби Йоси объявляет их нечистыми.

Гемара разъясняет:

Если согласиться с тем, кто говорит: «разбили»

—

развязали их связки

снопов, и тем самым выразили свое намерение, что рукоять им больше не нужна, поскольку основная цель рукояти — сделать возможным связывание колосьев,

то все понятно.

Ведь можно сказать, что рукояти не столь значимы, как сама пища, и потому одной мысли достаточно, чтобы лишить их статуса рукоятей пищи и сделать их чистыми даже без действия: из этой Мишны следует, что развязывание связки, являющееся лишь выражением намерения и одной только мыслью, отменяет прежнюю мысль.

Но если согласиться с тем, кто говорит: что означает «разбили»? Именно разбили,

то есть обмолотили рукояти ногами животных, или орудием, что является значимым действием,

что тогда можно сказать?

Ведь получается, что даже рукояти не выходят из статуса способных воспринимать нечистоту посредством одной лишь мысли, а требуется настоящее действие. И так же, если их срезали для еды, после чего они обрели способность воспринимать нечистоту, а затем передумали и предназначили их для покрытия сукки, одной мысли недостаточно, чтобы вывести их из этого статуса.

И вновь возникает трудность: каково основание танная кама, считающего ветви инжира, соединенные с плодами инжира, пригодными для покрытия сукки и не имеющими статуса рукоятей, несмотря на то что их срезали для еды?

Гемара отвечает:

Здесь также,

в приведенной выше барайте о ветвях инжира, речь идет о том, что

их действительно разбили,

то есть лишили рукояти посредством действия, а не просто передумали и предназначили их для покрытия сукки. Поэтому рукояти не воспринимают нечистоту, и нет необходимости, чтобы соломы было больше, чем рукоятей.

Гемара возражает:

Если так, каково основание мнения других,

считающих рукояти инжира непригодными для покрытия сукки и требующих, чтобы соломы было больше, чем рукоятей? Ведь после того как рукояти были разбиты, они не воспринимают нечистоту, а изменение действия заведомо выводит из статуса, возникшего благодаря мысли?!

Гемара отвечает:

они высказались [

то есть придерживаются мнения]

рабби Йоси.

Ибо учили [

там]:

рабби Йоси объявляет рукояти нечистыми,

даже если их разбили.

Но Гемара возражает:

Что это значит?

В чем смысл этого ответа?

Если там,

в случае рукоятей пищи, которые разбили,

основание мнения рабби Йоси,

объявляющего рукояти нечистыми даже после разбивания, состоит в том, что

они пригодны для того, о чем говорил рабби Шимон бен Лакиш.

Иными словами, рукояти сохраняют применение и после разбивания, и человеку удобно, чтобы они оставались соединенными с пищей. Разбивая их, он намеревался не отменить их статус и не отделить их от пищи, а размягчить их. Так и объясняет рабби Шимон бен Лакиш:

Рабби Шимон бен Лакиш сказал: поскольку колосья благодаря рукоятям пригодны

для того, чтобы

переворачивать их

с места на место

вилом,

а без рукоятей переворачивать колосья неудобно, поскольку они маленькие и тонкие и проваливаются между зубьями вил, их статус рукоятей не отменяется и они способны воспринимать нечистоту.

Но здесь,

когда они нужны лишь для покрытия сукки,

для чего они пригодны?

Для чего пригодны рукояти после того, как их разбили? И раз так, разбивание полностью отменяет их статус рукоятей и выводит их из состояния нечистоты.

Гемара отвечает: основание мнения других, не различающих между рукоятями пищи и растениями, срезанными для покрытия сукки, состоит в том, что даже после того, как человек передумал и предназначил их для покрытия сукки,

они пригодны

для использования

при разборке — чтобы держать их за солому.

Когда он будет разбирать свою сукку, он возьмет их за солому и снимет верхушки колосьев вместе с рукоятями. И поскольку они придерживаются мнения рабби Йоси, что даже после разбивания рукояти сохраняют свой статус, то, пока рукояти еще пригодны для какого-либо использования, их статус рукоятей не отменяется и при срезании для покрытия сукки.

По существу: все рукояти пищи, которые разбили на гумне, чисты. А рабби Йоси объявляет их нечистыми.

Что означает «разбили»?

Рабби Йоханан сказал: действительно разбили,

рабби Элазар говорит: развязали их связки.

Гемара разъясняет:

Если согласиться с рабби Элазаром, который говорит, что «разбили»

означает

«развязали их связки», то это

объясняет, почему

рабби Йоси объявляет их нечистыми:

ведь развязывание связок недостаточно значимо, чтобы отменить их статус рукоятей.

Но если согласиться с рабби Йохананом, который говорит: «действительно разбили»,

то есть обмолотили ногами животных,

почему рабби Йоси объявляет их нечистыми?

Рабби Шимон бен Лакиш сказал: поскольку они пригодны

— колосья —

для переворачивания их

посредством рукоятей

вилом,

то есть вилами.

И поскольку было сказано: «они пригодны для переворачивания вилами», Гемара приводит также это изречение:

Рабби Элазар сказал: почему молитва праведников уподоблена вилам?

Как мы находим [Берешит 25]: «И молился Ицхак Всевышнему напротив своей жены, ибо она была бесплодна», — и «Он внял ему».

Чтобы

сказать тебе: подобно тому как эти вилы переворачивают зерно на гумне с места на место, так молитва праведников изменяет решение Всевышнего — от меры суровости к мере милосердия.

Мишна:

В предыдущих Мишнах было разъяснено, какие виды непригодны для покрытия сукки по Торе. Теперь Мишна рассматривает виды, пригодные для покрытия сукки, но непригодные из-за их формы — по причине, которая будет разъяснена далее:

Покрывают сукку досками,

[в Гемаре будет разъяснено, какова ширина досок, о которых говорит Мишна],

— слова рабби Йеуды.

А рабби Меир запрещает.

В Гемаре будет разъяснено основание их спора.

Если положил на нее

— на крышу сукки сбоку, рядом с одной из стен, —

доску шириной в четыре тефаха,

которой не покрывают сукку,

она пригодна, если конец доски находится в пределах четырех амот от стены.

И хотя эта доска непригодна для покрытия сукки, она не преграждает пространство между ближайшей к ней стеной и площадью сукки, поскольку непригодное покрытие делает сукку непригодной сбоку только при ширине в четыре амот; если же ширина меньше, мы применяем принцип «изогнутой стены»: непригодное покрытие также считается частью стены, как если бы стена была изогнута и доходила до пригодного покрытия.

Только не следует спать под ней,

под этой доской, поскольку это непригодное покрытие.

Гемара:

Рав сказал,

разъясняя спор таннаев в нашей Мишне:

Спор

между рабби Меиром и рабби Йеудой идет

о досках, имеющих

ширину

в четыре

тефаха — таких, из которых обычно делают крыши домов.

Рабби Меир

запрещает покрывать ими сукку, поскольку

он придерживается постановления о крыше:

если разрешить покрывать сукку такими досками, человек скажет: зачем мне утруждать себя и покрывать сукку этими досками, если крыша моего дома тоже сделана из таких досок и я могу сидеть под ней? Если он поступит так, то отменит заповедь о сукке, поскольку его круглогодичный дом непригоден для проживания в сукке; ведь мудрецы истолковали: Писание говорит «сукка», но не его круглогодичный дом.

А рабби Йеуда не придерживается постановления о крыше,

и не опасается, что, если разрешить человеку покрывать сукку такими досками, он станет сидеть под крышей своего дома.

Но если речь идет о досках, не имеющих

ширины

в четыре

тефаха,

все согласны, что сукка пригодна,

поскольку большинство крыш домов не делают из столь узких досок и нет опасения, что человек станет сидеть под крышей своего дома.

А Шмуэль сказал: если они не имеют

ширины

в четыре

тефаха,

таков предмет спора

между рабби Меиром и рабби Йеудой; именно доски такой ширины рабби Йеуда разрешил использовать, поскольку большинство крыш домов из них не делают. Рабби Меир же ужесточает и запрещает использовать даже их, поскольку меньшинство людей делает из них крыши домов, и все еще есть опасение, что человек ошибется и сядет под крышей своего круглогодичного дома.

Но

если

имеют

ширину

в четыре

тефаха, поскольку большинство крыш домов делают из них,

все согласны, что

эта сукка

непригодна.

Гемара возражает Шмуэлю, считающему, что их спор идет о досках,

не имеющих четырех

тефахов, — получается, что рабби Меир ужесточает даже в отношении самых узких досок:

И

разве

даже

доски шириной

менее трех

тефахов рабби Меир запрещает? Ведь

это всего лишь камыш,

а если он непригоден для покрытия сукки, то мы вообще не найдем пригодного покрытия?!

Рав Папа сказал: Шмуэль имел в виду следующее:

Шмуэль: если они

имеют

ширину

в четыре

тефаха,

все согласны, что сукка непригодна,

но если их ширина

меньше трех

тефахов,

все согласны, что она пригодна. Почему? Потому что это всего лишь камыш.

Спор

между рабби Меиром и рабби Йеудой идет

от

ширины

в три

тефаха

до

ширины

в четыре

тефаха. Таково объяснение их спора:

Один

— рабби Йеуда —

считает: поскольку эти доски не имеют

ширины, равной

мере места

владения], составляющего четыре тефаха, как мы находим относительно владений в Шабат, поэтому

мы не устанавливаем запрет объявлять их непригодными для покрытия сукки из-за постановления о крыше: они недостаточно значимы, чтобы делать из них крышу.

о признании их непригодными для покрытия из-за постановления о потолке: они недостаточно значимы, чтобы делать из них потолок.

А другой

— рабби Меир —

считает: поскольку они вышли из закона «лавуд»,

то есть если убрать их с места, мы уже не будем рассматривать воздух, находившийся под ними, как несуществующий и не станем считать пригодное покрытие расположенным вплотную одно к другому по закону «лавуд», поскольку этот закон действует только до трех тефахов. Поэтому доска, покрывающая такое воздушное пространство, значима и подобна крыше; следовательно,

мы устанавливаем запрет

покрывать ими сукку, опасаясь, что человек ошибется и сядет под балками своего дома.

Мы учили

в заключительной части нашей Мишны [и теперь Гемара исходит из того, что это правило принято всеми]:

если положил на неё

на крышу сукки, сбоку, рядом со стеной,

доску шириной в четыре тефаха,

то она

пригодна, при условии, что не будет спать под ней

под этой доской.

И Гемара возражает:

понятно согласно Шмуэлю, который говорит, что если они имеют ширину менее четырёх

тефахов, это

спор

рабби Меира и рабби Йеуды,

но если они имеют ширину в четыре

тефаха,

по всеобщему мнению сукка непригодна

под ней,

поэтому он и не должен спать под ней,

ведь эта доска имеет ширину в четыре тефаха.

Но согласно Раву, который говорит, что спор идёт о досках шириной в четыре тефаха,

а по мнению рабби Йеуды даже доски шириной в четыре тефаха пригодны для схаха,

но если они имеют ширину менее четырёх, по всеобщему мнению сукка пригодна,

тогда

согласно рабби Йеуде

возникает вопрос:

почему нельзя спать под ней?

Ведь это пригодный схах, несмотря на то что его ширина составляет четыре тефаха?!

Гемара отвечает:

неужели ты полагаешь,

что это правило

принято всеми,

и даже рабби Йеуда с ним согласен?!

Нет, дело обстоит иначе:

заключительная часть относится только к рабби Меиру,

который считает непригодной доску шириной в четыре тефаха, и поэтому не разрешает спать под ней.

Та шма

из того, что мы учили там: если положил на сукку

две простыни,

каждая из которых сама по себе не достигает размера, делающего сукку непригодной из-за негодного схаха, а эти простыни, поскольку они могут принять нечистоту одежды, непригодны для использования в качестве схаха, то они

соединяются,

если расположены рядом друг с другом, до размера в четыре тефаха, делающего сукку непригодной в её середине [но сбоку сукка не становится непригодной, пока их ширина не достигнет четырёх амот, поскольку они образуют «изогнутую стену», как было разъяснено выше].