Сота 45a — Талмуд с русским переводом

С другой стороны, разъясняем:

а рабби Шимон,

который не выводит отсюда необходимость добавить двух судей, придерживается такого мнения потому, что избыточность

буквы вав ему не представляется значимой,

то есть он не считает, что она предназначена научить нас делать добавочный вывод.

Возражаем:

но если так,

раз все выводят законы из «старейшин твоих» и «судей твоих», выведем также из

«и выйдут»

еще

двух

судей, а также из

«и измерят»

добавим еще

двух.

Если так,

у рабби Йеуды здесь будет девять, а у рабби Шимона — семь.

И отвечаем:

это

слова «и выйдут» и «и измерят»

необходимы для того, о чем учили в барайте: «И выйдут» — это они,

сами судьи из Сангедрина,

а не их посланцы.

«И измерят» —

даже если убитый найден

совсем рядом

с городом

и ясно, что никакой другой город не находится к нему ближе,

все равно измеряют, поскольку есть мицва заниматься измерением.

То, что мы учили в

Мишне,

что для измерения выходят только судьи из Сангедрина и не требуется участие царя и первосвященника,

не соответствует мнению рабби Элиэзера бен Яакова, поскольку учили в барайте: рабби Элиэзер бен Яаков говорит: «Старейшины твои» — это

Сангедрин,

«судьи твои» — это царь и первосвященник.

Известно, что царь и первосвященник названы судьями:

царь — как написано: «Царь правосудием утверждает страну»; первосвященник — как написано: «И придешь к коэнам-левитам и к судье»

«который будет в те дни» и т. д.

Из этого следует, что рабби Элиэзер бен Яаков расходится с нашей Мишной и считает, что для измерения необходимо вывести также царя и первосвященника.

Возник вопрос:

только ли

рабби Элиэзер бен Яаков

лишь

в вопросе о царе и коэне-гадоле расходится

с нашей Мишной,

а в

числе судей, выходящих из

Санhedрина

для измерения,

он придерживается мнения рабби Иеуды

— что выходят пятеро,

или мнения рабби Шимона

— что выходят трое,

либо же он расходится также относительно Санhedрина

и считает, что измерение не проводят,

пока не выйдет весь Санhedрин.

Сказал Рав Йосеф: та шма

— что он расходился также относительно Санhedрина и считал, что для измерения должны выйти все его члены. Ведь в трактате Санhedрин говорится, что старейшина-мятежник становится мятежником лишь в том случае, если выступил против решения Великого суда. И там сказано: если

старейшина-мятежник обнаружил

Санhedрин

в Бейт-Паги,

в любом месте между стенами Иерусалима,

и выступил против них

— то есть они разъяснили ему там галахическое постановление, о котором он их спросил, а он вернулся в свой город и постановил согласно своему мнению, вопреки услышанному от Санhedрина, —

можно ли считать его выступление

действительным

выступлением,

за которое он подлежит удушению?

Писание говорит: «И встанешь и взойдёшь на то место» — это учит, что место является определяющим;

поэтому он подлежит наказанию лишь тогда, когда Санhedрин вынес постановление в предназначенном для суда месте — в Зале тесаных камней.

И задаём вопрос:

сколько же вышло,

сколько судей вышло из Зала тесаных камней в Бейт-Паги, что Писание понадобилось истолковать так, чтобы постановление, вынесенное ими там, не служило основанием для наказания старейшины-мятежника?

Если сказать, что вышли

лишь

некоторые из них,

то откуда вообще взялось бы основание обязать его за выступление против их постановления? Ведь

возможно, те, кто находился внутри,

оставшиеся в Зале тесаных камней,

придерживались того же мнения, что и он,

и очевидно, что он не обязан следовать мнению меньшинства, находившегося снаружи.

Следовательно, очевидно, что вышел весь Санhedрин

и вынес ему постановление снаружи.

А для чего

то есть с какой целью все они вышли из Зала тесаных камней?

Если для обычного дела, разве могли они выйти? Ведь написано: «Твой живот»

— это Санhedрин, заседавший в центре Земли Израиля,

«чаша полумесяца»,

в которой судьи сидят полукругом, подобно половине луны, чтобы все видели друг друга,

«да не убудет в нём смеси»,

то есть они никогда не должны отсутствовать в количестве, соответствующем пропорции при разбавлении вина: как на одну долю вина добавляют две доли воды, так и в Санhedрине,

если кому-либо из них необходимо выйти

из Зала тесаных камней по обычному делу, нужно проверить,

остаются ли там

тринадцать судей — то есть

двадцать три, соответствующие малому Санhedрину; тогда он выходит, а если нет — не выходит.

Следовательно, когда старейшина-мятежник обнаружил в Бейт-Паги весь Санhedрин, безусловно, они вышли не по обычному делу.

Значит, очевидно,

что они вышли

для исполнения заповеди. Для какой же

заповеди всем членам Санhedрина понадобилось выйти вместе?

Разве не для измерения места для эглы и

ведь эта

заповедь, согласно рабби Элиэзеру бен Яакову, возложена на всех?

Отсюда следует, что он расходится с нашей Мишной также относительно числа судей, выходящих для измерения.

И отвергаем это доказательство.

Сказал ему Аббайе

Раву Йосефу:

нет,

не обязательно, что они вышли для исполнения заповеди измерения места для эглы, ведь

возможно,

они вышли, чтобы

расширить город

Иерусалим

и храмовые дворы, как мы учили: город и храмовые дворы расширяют только судом из семидесяти одного судьи.

А в Мишне там, в трактате Швуот, мы учили, что судьи обходят границы расширения, чтобы освятить его. Поэтому они вышли все вместе, а не для исполнения заповеди об эгле аруфе.

И приводим

бара йту в поддержку Рава Йосефа:

согласно рабби Элиэзеру бен Яакову, весь суд выходит для эглы аруфы. Ибо учили в барайте: если

обнаружил

старейшина-мятежник

в Бейт-Паги

и выступил против них,

а обстоятельство, при котором они оказались в Бейт-Паги, было

таким: например, они вышли для измерения места для эглы или для расширения города и храмовых дворов, можно ли считать его выступление действительным? Писание говорит: «И встанешь и взойдёшь»

к месту, которое изберёт Всевышний,

— это учит, что место является определяющим;

поэтому он не подлежит наказанию, если выступил против постановления, вынесенного ему в Бейт-Паги. В этой Мишне ясно сказано, что весь Санhedрин выходит для измерения места для эглы, и это согласуется с мнением Рава Йосефа.

Мы учили в Мишне:

«Если обнаружили его зарытым в насыпи или висящим на дереве».

И задаём вопрос:

можно ли сказать, что наша Мишна,

в которой из стиха «на земле» выводится исключение зарытого, следует мнению

рабби Иеуды, а не мнению мудрецов? Ибо учили в барайте:

о стихе, сказанном относительно заповеди забытого снопа:

«А забытый сноп в поле» — исключение зарытого; таково мнение рабби Иеуды,

поскольку он понимает слово «в поле» как «на поверхности поля».

А мудрецы говорят,

что значение слова

«в поле»

— «внутри поля», и это слово пришло

включить зарытый

сноп, за который человек обязан по заповеди забытого снопа. И поскольку в нашей Мишне из слова «в поле» выводится, что для тела, найденного зарытым, измерение не проводят, получается, что она следует мнению рабби Иеуды.

И отвергаем это.

Сказал Рав: даже если скажешь,

что наша Мишна следует мнению

мудрецов,

не будет трудности в том, что в законе о забытом снопе выражение «в поле» включает зарытое, а в законе об эгле оно его исключает, поскольку мы истолковываем

здесь,

в законе об эгле,

исходя из контекста стиха,

а

там,

в вопросе о зарытом снопе, —

исходя из контекста стиха. Здесь

в законе об эгле

из контекста стиха, поскольку написано: «Когда найдут убитого»,

что означает:

везде, где он будет найден,

даже если он зарыт. И если так, когда Писание добавило слово

«на земле»,

оно пришло исключить

зарытого. А

если

там,

в законе о забытом снопе, мы истолковываем

исходя из контекста стиха, поскольку написано: «Когда будешь жать жатву твою в поле твоём и забудешь сноп»,

то есть речь идёт о

забвении, подобном жатве: как жатва находится на виду, так и

урожай, в отношении которого исполняется заповедь

забытого снопа,

находится

на виду,

а зарытый сноп освобождён от заповеди забытого снопа. И если так, когда Писание добавило и

написало: «в поле»,

оно пришло

включить зарытое.

И возражаем:

но и согласно рабби Иеуде

зачем нужно писать слово «в поле» для исключения зарытого? Ведь

это следует

из того, что выражение

«забытый сноп, подобный жатве»,

означает: на виду, а не зарытый. И отвечаем:

да, именно так,

рабби Иеуда действительно исключает зарытое на основании того, что «забытый сноп» подобен жатве и находится на виду. Но если ты возразишь:

тогда

если так,

зачем нужно слово «в поле»? Оно нужно для включения забытой несжатой жатвы,

то есть если человек забыл сжать часть стоящей на корню жатвы, ему заповедано не возвращаться, чтобы забрать её. Стих следует понимать так: забыл сжатый сноп или забыл стоящую жатву в поле.

С другой стороны, спрашиваем:

а мудрецы,

которые истолковали слово «в поле» как включающее зарытое,

откуда они выводят забытую несжатую жатву,

оставление которой является обязанностью? И разъясняем:

они выводят это из слов: «Когда будешь жать жатву твою в поле и забудешь»

— смысл стиха таков, что заповедь забытого снопа действует и тогда, когда человек забыл часть своего поля, то есть не сжал стоящую жатву.

С другой стороны, разъясняем:

а рабби Иеуда

что выводит из слов «в поле твоём и забудешь»?

Ему это нужно для того, о чём сказал рабби Аво от имени рабби Элиэзера; ведь рабби Аво сказал от имени рабби

Элиэзера: «В

словах «в поле твоём» содержится исключение:

не относятся к закону забытого снопа снопы, перенесённые в поле твоего товарища»

— если ветер поднял снопы с его поля и они опустились на поле товарища, а тот решил, что они ему не принадлежат, и забыл их, он не обязан оставлять их по заповеди забытого снопа, поскольку мы выводим: «в поле твоём и забудешь», но не в поле твоего товарища. С другой стороны, разъясняем:

а мудрецы

вывели освобождение от закона забытого снопа для снопов, перенесённых в поле товарища,

из сопоставления «в поле» и «в поле твоём»,

поскольку можно было написать: «Когда будешь жать жатву твою в поле», а из изменения формулировки, то есть из слов «в поле твоём», выводится исключение забытого снопа, оказавшегося в поле товарища. И вновь возвращаемся к разъяснению:

а рабби Иеуда,

не выводящий это из слов «в поле твоём», считает так потому, что различие между

«в поле» и «в поле твоём» ему не представляется значимым.

Рабби Ирмия задал вопрос: если снопы перенесло ветром в его поле, что это означает?

Обязан ли он соблюдать закон забытого снопа, если снопы перелетели внутри его поля и опустились на камень, на столб или один на другой, так что верхний не лежит на земле? Суть сомнения такова:

считается ли воздух поля самим полем

и человек обязан соблюдать закон забытого снопа

или не считается полем

и он освобождён?

Сказал Рав Кахана Раву Папи, а некоторые говорят,

что

Рав Кахана

сказал

Раву Звидy: разреши ему

это сомнение

из слов рабби Аво от имени рабби Элазара, который сказал:

слово «в поле твоём» исключает

снопы, перенесённые в поле твоего товарища.

Из этого следует: только если они были перенесены и опустились на камень

в поле

его товарища, это

не

исключает их из закона забытого снопа; но если они были перенесены в его собственное поле, это не исключает их из закона забытого снопа, и запрещено возвращаться, чтобы забрать их.

И отвергаем это.

Согласно твоему рассуждению,

что исключение снопов, перенесённых

в поле товарища,

относится только к случаю, когда они

были перенесены, но

если они не опустились на камень, а

лежат

в поле товарища,

не

исключаются из закона забытого снопа, возникает трудность:

ведь требуется «в поле твоём», а этого нет.

Какая разница, опустились они на камень или прямо на землю?

Следовательно,

безусловно, исключение относится к снопам, перенесённым

в поле товарища, даже если они лежат

на поверхности земли.

А то, что сказано «были перенесены»,

не означает, что они находились на камне или на другом предмете; речь лишь о том, что

невозможно представить себе,

как они переместились с его поля на поле товарища,

иначе как будучи перенесены ветром,

то есть ветер поднял их с земли на его поле и перенёс на поле товарища. Поэтому отсюда нельзя привести доказательство для сомнения рабби Ирмии: обязан ли человек соблюдать закон забытого снопа, если снопы были перенесены внутри его собственного поля.

И приводим ещё одно доказательство, что снопы, перенесённые внутри его поля, освобождены от закона забытого снопа:

та шма: если человек взял сноп

владелец поля, чтобы

отнести его в город, положил его на другой сноп и забыл, нижний считается забытым снопом, а верхний — нет. Рабби Шимон бен Иеуда говорит от имени рабби Шимона: оба не считаются забытыми снопами.

Причина, по которой человек освобождён от заповеди забытого снопа в отношении этих снопов, такова:

нижний — потому что он зарыт

верхним, лежащим на нём,

а верхний — потому что он перенесён

находящимся под ним нижним.

И уточняем:

до сих пор таннай первого мнения и рабби Шимон расходятся

только относительно

нижнего

снопа — освобождён ли он как зарытый или нет.

Но относительно верхнего все согласны, что он не считается забытым снопом,

поскольку он перенесён. Из этого следует, что даже сноп, перенесённый внутри собственного поля, освобождён от закона забытого снопа.

И отвергаем это:

там случай иной,

и причина освобождения состоит не в том, что сноп перенесён, а

поскольку он уже был взят

до того, как его забыли, человек уже приобрёл его

и после этого закон забытого снопа к нему не применяется.

И возражаем:

если так,

если его освобождение не объясняется тем, что он перенесён,

зачем

таннай добавил слова: «положил его

на

другой сноп»?

Ведь

даже если

он положил его

на землю,

он освобождён, поскольку уже приобрёл его.

И отвечаем:

да, именно так,

эти слова не нужны для освобождения верхнего снопа как перенесённого,

а то, что он учит: «на другой сноп»,

приводится, чтобы объяснить,

почему

нижний

сноп

освобождён: потому что он был зарыт верхним, положенным на него.

И возражаем: как можно объяснять причину освобождения верхнего тем, что человек уже приобрёл его,

ведь

рабби Шимон

сказал: «потому что он перенесён»?

И отвечаем:

исправь и скажи: «потому что он подобен перенесённому»,

то есть верхний сноп освобождён потому, что человек взял его в руки вначале, и он как будто всё ещё перенесён и лежит у него в руках, а не на земле.

Сказал Аббайе:

в день, когда его разум был ясен и он был готов ответить каждому спрашивающему,

«вот я»

— здесь, в Пумбедите, отвечаю с остротой и глубиной

«как Бен-Азай»,

который был чрезвычайно остроумен, сведущ и толковал

на рынках Тверии.

Сказал один из учёных Аббайе:

каков закон, если обнаружили

два тела, одно на другом,

причём верхнее немного смещено в сторону относительно нижнего? Если измерять от верхнего тела, оно окажется ближе к одному городу, а если от нижнего — к другому. Поэтому возникает сомнение:

откуда производят измерение?

Суть сомнения такова: хотя по отношению одного тела к другому одно тело является

однородным с ним,

всё же

считается ли

нижнее тело

зарытым,

поскольку его не видно,

а

если говорить об отделении от земли, то

однородное с ним

не создаёт преграды, и поэтому

не считается верхнее

тело

перенесённым, и измеряют от верхнего? Или, возможно,

наоборот:

однородное с ним считается перенесённым, а однородное с ним не считается зарытым, и измеряют от нижнего. Или, возможно: однородное с ним считается и зарытым, и перенесённым, поэтому нельзя измерять ни от нижнего, ни от верхнего. [

И аналогично можно сомневаться в обратном: возможно, однородное с ним не считается ни зарытым, ни перенесённым, и измеряют от обоих; однако, по мнению Раши, это сомнение уже включено в перечисленные здесь сомнения.]