Швуот 38b — Талмуд с русским переводом

Или, быть может, за каждое и каждое

из четырёх утверждений каждого из пяти истцов

он обязан принести

жертвоприношение за клятву, то есть всего двадцать жертвоприношений за клятву!

Та шма: ибо рабби Хия учил —

вот здесь двадцать жертвоприношений за клятву!

И уточняет Гемара:

о каком случае идёт речь? Если он раздельно высказался

каждому из истцов, что он не должен ему ни вверенного имущества, ни присвоенного, ни украденного, ни найденного, то очевидно, что он обязан принести двадцать жертвоприношений за клятву. Разве

рабби Хия пришёл сообщить нам числовой итог!?

Но разве не

идёт речь здесь о том,

что он не раздельно высказался

по поводу каждого из четырёх отрицаний в отношении каждого из пяти истцов, и всё же обязан принести двадцать жертвоприношений за клятву.

Услышь из этого,

что тот, кто отрицает требование одного истца и перечисляет ему свои отрицания, а затем говорит остальным истцам: «И не тебе, и не тебе», —

считает это раздельным отрицанием

по отношению к каждому из истцов! Мы учили в Мишне: отец сказал насильнику или соблазнителю:

«Ты изнасиловал

или

соблазнил мою дочь»

— рабби Шимон освобождает!

Сказал рабби Хия бар-Абба от имени рабби Йоханана: в чём причина рабби Шимона,

освобождающего? Ведь в его клятву входили также требования о возмещении ущерба за унижение и утрату ценности, являющиеся денежными требованиями?

И ответил:

поскольку основным

его требованием

является требование штрафа!

Сказал Рава:

приведу

пример

своим словам

рабби Шимона. С чем это можно сравнить —

с человеком, который сказал своему товарищу: «Дай мне пшеницу, ячмень

и полбу, которые находятся у тебя! Тот сказал ему: “Клянусь, что пшеницы у тебя в моих руках нет!” И оказалось, что именно пшеницы у него нет

(и выяснилось, что пшеницы у него нет),

а ячмень и полба у него есть —

он освобождён

от жертвоприношения за клятву,

поскольку, клянясь относительно пшеницы, он поклялся истинно!

(поскольку, поклявшись, что у него нет пшеницы, он поклялся истинно).

Смысл этого примера таков: когда человек требует: «Ты изнасиловал и соблазнил мою дочь», его основным требованием является штраф, хотя в это требование входит также денежное возмещение за унижение и утрату ценности. Следовательно, его клятва относится к штрафу, и за неё он освобождён от жертвоприношения.

Сказал ему Абайе —

разве это подобные случаи? Там он отрицает наличие у него пшеницы, а ячмень и полбу он не отрицает.

Но здесь

он отрицает всё требование целиком.

Ведь, говоря: «Я не насиловал и не соблазнял», он отрицает всё предъявленное ему требование, а это требование включает также денежное возмещение за унижение и утрату ценности!

В таком случае

положение рабби Шимона

подобно лишь случаю, когда один говорит своему товарищу: «Дай мне пшеницу, ячмень и полбу, которые находятся у тебя. Клянусь, что у тебя вообще ничего из этого нет!» И оказалось,

что только

пшеницы у него нет, а ячмень и полба у него есть; он становится обязанным

потому, что отрицал денежное обязательство!

Итак, положение рабби Шимона всё ещё требует объяснения.

Но когда Равин

пришёл из Земли Израиля в Вавилон,

он передал от имени рабби Йоханана: согласно рабби Шимону, штраф

является тем, что он требует,

а не возмещение за унижение и утрату ценности. Поэтому он полностью освобождён за отрицание требования о возмещении за унижение и утрату ценности.

По мнению мудрецов —

он требует также возмещение за унижение и утрату ценности!

В чём состоит их спор?

Рабби Шимон и мудрецы.

Сказал Рав Папа: рабби Шимон считает, что человек не оставляет того, что имеет определённую величину,

человек не отказывается предъявить требование о взыскании определённой суммы — штрафа в пятьдесят серебряных монет, то есть суммы, установленной за каждое изнасилование,

и предъявляет требование о том, что определённой величины не имеет, — о возмещении за унижение и утрату ценности.

А мудрецы считают, что человек не оставляет того, за признание чего

он не освобождается, то есть возмещение за унижение и утрату ценности, являющееся денежным обязательством,

и предъявляет требование о том, за признание чего он освобождается,

то есть штраф.

Мы возвращаемся к тебе, глава «Клятва по поводу вверенного имущества».

Клятва судей — это клятва, которую бейт-дин возлагает на ответчика. Эта клятва отличается от других клятв, о которых говорилось в предыдущих главах: упомянутые выше клятвы, например клятва свидетелей или клятва хранителя, человек приносит добровольно, чтобы освободиться от требования истца. Однако клятву судей человек приносит не сам по себе — бейт-дин обязан привести его к клятве.

В число клятв, рассматриваемых в этой главе, входят четыре

клятвы:

а. Установленная Торой клятва признавшего часть требования [Шмот, 22:7–8; её содержание будет разъяснено ниже, в этой главе]. Если человек предъявляет своему товарищу требование, что тот должен ему ману, а тот отрицает часть требования и признаёт другую его часть, то есть «признаёт часть требования», он обязан принести клятву «признавшего часть требования», которая является одной из клятв судей.

б. Установленная Торой клятва хранителей [там же, Шмот, 22]. Если человек передал вещь своему товарищу на хранение, например бесплатному хранителю, а хранитель утверждает, что вверенное имущество было украдено или пропало у него, хранитель должен поклясться, что не проявил небрежности в отношении него, не присвоил его и что вверенное имущество не находится у него.

в. Клятва одного свидетеля, выведенная посредством דרаша [ниже, 40а]. Если человек требует от своего товарища денежную сумму, тот отрицает требование, а один свидетель свидетельствует в пользу истца, ответчик должен поклясться, чтобы опровергнуть свидетельство.

г. Клятва hесет, установленная мудрецами. Если ответчик полностью отрицает всё требование и по Торе освобождён как от клятвы, так и от уплаты, мудрецы обязали его поклясться, чтобы успокоить истца.

Наша Мишна и основная часть этой главы посвящены упомянутой выше клятве признавшего часть требования, установленной Торой.

Мишна:

а.

Клятва судей,

к которой приводят признавшего часть требования, приносится только в том случае, если

требование

истца составляет по меньшей мере

две

меи

серебра.

И

если

признанная часть

требования, вследствие которой ответчик становится обязанным принести клятву, составляет по меньшей мере

стоимость пруты,

то если требование составляет менее двух серебряных монет или признанная часть меньше пруты, он освобождён от клятвы.

б.

Кроме того, признание должно относиться к тому же виду, что и требование: нельзя требовать от него вещь одного вида, а признать вещь другого вида [как будет разъяснено ниже, в Мишне].

И если признание не относится к виду требования —

освобождён

от клятвы.

Как

признание относится к виду требования?

Если истец сказал:

«Две серебряные монеты

есть

у меня у тебя»,

а ответчик ответил:

«У тебя у меня есть только прута»,

то есть медная монета, —

освобождён

от клятвы. Поскольку он требовал серебро, а признал за ним медную монету, а это два разных вида. Поэтому такое признание не относится к виду требования.

Но если он потребовал у него:

«Две серебряные монеты и

также

прута

есть

у меня у тебя»,

а ответчик ответил:

«У тебя у меня есть только прута», —

обязан

поклясться.

Ведь он предъявил одно требование, включающее серебро и медную пруту, а признал медную пруту, которая является частью требования. Такое признание считается относящимся к виду требования, и он обязан.

в.

Он потребовал у него:

«Мана у меня у тебя»,

а тот ответил:

«У тебя у меня нет ничего»,

то он

освобождён,

поскольку отрицал всё требование. А полностью отрицающий освобождён от установленной Торой клятвы.

Но если истец сказал:

«Мана у меня у тебя»,

а ответчик ответил:

«У тебя у меня есть только пятьдесят динаров», —

он признаёт часть требования и

обязан

принести установленную Торой клятву признавшего часть требования.

г.

Сын, чей отец умер и который является его наследником, предъявил ему требование:

«Мана

есть

у отца

которого он отдал

тебе на хранение»,

а хранитель ответил:

«У тебя у меня нет

из наследства твоего отца

ничего, кроме пятидесяти динаров», —

освобождён

от клятвы

«поскольку он подобен возвращающему найденное».

Ведь он мог бы позволить себе дерзость и всё отрицать. Человек не осмеливается дерзить только перед своим кредитором. Но перед его сыном, который не является кредитором, а лишь его наследником, он осмеливается!

И поскольку он признаёт требование сына и отвечает именно на его требование, это считается подобным возвращению найденного. Подобно тому как мудрецы освободили возвращающего найденное от клятвы — например, человек возвратил найденное владельцу, а владелец утверждает, что это не вся сумма найденного, и требует от него всё имущество, — мудрецы освободили его от клятвы ради исправления мира. Иначе нашедшие опасались бы, что их приведут к клятве, и поэтому воздерживались бы от возвращения найденного —

Так же и здесь мудрецы освободили его от клятвы, чтобы человек не воздерживался от возвращения долга наследникам из опасения, что его приведут к клятве.

Истец сказал:

«Мана у меня у тебя».

Ответчик признал это и

сказал ему

перед свидетелями:

«Да».

На следующий день

истец снова пришёл и

сказал ответчику: «Отдай его мне»,

то есть тот самый ман, который ты вчера признал за мной! Ответчик уже сказал ему:

«Я отдал его тебе»,

и погасил свой долг.

Ответчик освобождён

от клятвы и уплаты, хотя вчера он признал долг!

Но если ответчик отказался от признания, сделанного вчера, и отрицал, сказав:

«У тебя нет

у меня ничего, и ничего подобного никогда не было»! —

обязан

отдать истцу. Ведь вчера он признал перед свидетелями, что должен ему. Признание стороны подобно ста свидетелям, и он не может от него отказаться; даже посредством клятвы ему уже не верят, поскольку он признан лжецом [лживым и недостоверным].

е.

Истец сказал:

«Мана у меня у тебя». Он сказал ему

ответчик:

«Да».

Истец сказал:

«Не отдавай его мне»,

то есть не возвращай мне ман, который ты признал за мной, —

«а только в

присутствии

свидетелей».

На следующий день,

когда истец потребовал его и

сказал ему

истец:

«Отдай его мне»,

ответчик заявил: «Я уже

отдал его тебе,

и ничего тебе не должен!» —

обязан

заплатить ему, поскольку должен был отдать долг при свидетелях, как условился с ним; пока он не отдал ему деньги при свидетелях, он не выполнил своё условие и обязан!

ж.

Истец сказал:

«Литра»

мера

золота есть у меня у тебя»,

а ответчик ответил:

«У тебя у меня есть только литра

серебра»,

а не золота, как ты требуешь, —

освобождён,

поскольку серебро и золото — два разных вида, и если вещь, которую он признаёт, не относится к виду требования, его признание не считается признанием, обязывающим его; поэтому он освобождён от клятвы и уплаты.

Но если истец потребовал:

«Золотой динар есть у меня у тебя»,

а тот ответил:

«У тебя у меня есть только серебряный динар»

или

трисит

или

фундий

или

прута,

которые являются видами монет,

обязан

выплатить ему то, что признал, а за остальную сумму обязан принести клятву признавшего часть требования —

Поскольку всё,

то есть все виды монет,

является одним видом монет

и поэтому признание этих монет считается признанием того же вида, что и требование.

з.

Истец сказал:

«Кор зерна

есть

у меня у тебя»,

а тот ответил:

«У тебя у меня есть только летех,

половина кора

бобовых!» —

освобождён,

поскольку признание не относится к виду требования.

Но если он сказал:

«Кор плодов

есть

у меня у тебя»,

а тот ответил:

«У тебя у меня есть только летех» [

половина кора ]

бобовых —

обязан

уплатить ему летех бобовых. И также обязан принести клятву за остальные плоды, которые истец у него потребовал. Поскольку бобовые входят в число плодов, признание относится к виду требования.

т.

Истец потребовал,

утверждая, что у ответчика есть

пшеница. И тот признал за ним

ответчик

ячмень,

который находится у него, —

освобождён.

Раббан Гамлиэль обязывает,

поскольку считает, что признание не обязано относиться к виду требования.

10.

Тот, кто предъявил иск своему товарищу, заявив, что у него находятся у него полные бочки масла,

а ответчик признал

только

ответчик признал

бочки

— лишь пустые сосуды. А что касается самого масла — он ему его не признал.

Адмон говорит: поскольку он признал часть того же рода, о котором идёт речь в иске,

ведь пустые бочки также входили в требование: «У меня у тебя находятся бочки масла», и поскольку он признал одну из двух вещей, которые истец включил в свой иск [а. масло, б. бочки] —

ответчик должен поклясться

!

А мудрецы говорят: это признание

не является признанием

того же рода, о котором идёт речь в иске,

поскольку требование истца относилось к маслу. Бочки же не имеют отношения к предмету иска.

Итак, в отношении самого предмета иска он отрицает всё целиком, поскольку бочки не входят в иск. Поэтому признание бочек не считается признанием по иску о масле; это подобно случаю, когда ему предъявили требование о пшенице, а он признал ячмень, и потому он освобождён от клятвы.

Раббан Гамлиэль сказал: я считаю слова Адмона правильными.

То есть именно по его мнению следует постановлять.

11. Если ему предъявили требование

что он должен ему

сосуды и земельные участки, а ответчик признал

ответчик

сосуды и отрицал земельные участки,

или

признал земельные участки и отрицал сосуды —

он освобождён от клятвы,

поскольку за земельные участки не клянутся.

Поэтому даже признание долга за землю не обязывает его принести клятву частично признавшего по поводу отрицания долга за движимое имущество. И наоборот: признание долга за движимое имущество не обязывает его клясться по поводу отрицания долга за землю.

И если

он признал часть земельных участков, он освобождён от клятвы.

Но если он признал

часть сосудов —

он обязан

принести клятву по поводу части сосудов, которую он отрицает, поскольку отрицание части сосудов обязывает клятве, как в любом случае частичного признания.

Теперь же, поскольку он обязан принести клятву по поводу движимого имущества, он обязан поклясться также и по поводу земельных участков. Причина в том, что

имущество, не имеющее ответственности,

то есть движимое имущество,

— то есть имущество, которое не отвечает по долгам владельца: если его продали или подарили, кредиторы не могут взыскать долг за счёт этого имущества. Земельные же участки, напротив, имеют такую ответственность, и кредитор может взыскать долг за их счёт —

обязывают [

то есть влекут за собой ]

принести клятву также и за имущество, имеющее ответственность,

также

по поводу него.

12. Не клянутся по иску глухонемого

— например, если он предъявил требование знаками, поскольку глухонемой, о котором говорится в Гемаре, не говорит и не слышит.

Также не клянутся по иску

душевнобольного или малолетнего.

Даже если ответчик признал часть предъявленного ему требования, он всё равно не приносит клятву.

13. И не приводят к клятве малолетнего,

если взрослый предъявил ему иск, а малолетний признал часть требования.

Но клянутся перед «малолетним».

Гемара разъясняет, что взрослый, выступающий на основании требования своего отца и заявляющий: «Мой отец передал тебе вещь на хранение» или: «Мой отец одолжил тебе деньги», называется «малолетним», поскольку он выступает с требованием своего отца, своего наследодателя; поэтому перед ним клянутся.

И

также клянутся

перед Хекдешем:

если человек взыскивает долг с имущества Хекдеша, он может взыскать его только после принесения клятвы.

Гемара:

В нашей Мишне мы учили: «Судебная клятва».

И Гемара разбирает:

Каким образом приводят его к клятве?

Как именно приводят эту клятву?

Рав Йеуда сказал от имени Рава: приводят его к клятве той клятвой, о которой сказано в Торе. Ибо написано

у Авраама, нашего праотца, когда он привёл к клятве Элиэзера:

«И заклинаю тебя Господом, Боже небес».

Гемара исходила из того, что он имел в виду: из этого стиха следует, что его нужно привести к клятве с произнесением особого Имени.

Равина сказал Раву Аши: с чьим мнением это согласуется,

если понимать слова Рава Йеуды от имени Рава так, что его приводят к клятве с произнесением особого Имени? Неужели они согласуются

с мнением рабби Ханины бар Иди, который сказал: требуется особое Имя

при клятве? Иными словами, когда он клянётся, он должен произнести особое Имя?

Он сказал ему

— Рав Аши: нет необходимости объяснять это таким образом. Ведь

можно сказать даже так,

что слова Рава соответствуют также мнению мудрецов,

которые говорят,

что его можно привести к клятве

с использованием заменяющего Имя,

и не обязательно приводить его к клятве именно с произнесением особого Имени.

Поскольку слова Рава Йеуды от имени Рава о том, что его приводят к клятве той клятвой, о которой сказано в Торе, означают не обязательное произнесение Имени, а следующее:

практическое следствие

из его слов состоит в том,

что нужно вложить в его руку священный предмет [

священный предмет ]

в его руке.

Как мы находим в Торе у Авраама, нашего праотца: он привёл Элиэзера к клятве и сказал ему: «Положи же руку твою под моё бедро», вложив его руку в область обрезания, которое было единственным священным предметом мицвы, имевшимся у них в то время.

Именно это имел в виду Рав Йеуда, сказав от имени Рава: «Приводят его к клятве той клятвой, о которой сказано в Торе», — то есть он должен держать в руке предмет мицвы, как это было у Элиэзера и Авраама.

И

в соответствии со словами

Равы, который сказал: Рава сказал: если этот судья привёл к клятве с

произнесением

«Господом, Богом небес»,

приведя его к клятве только таким образом, но не вложив ему в руку предмет мицвы, —

это подобно тому, как если бы он ошибся в том, что разъяснено в Мишне,

Поскольку слова амораев, установивших закон об удержании священного предмета, считаются подобными словам, прямо разъяснённым в Мишне! Поэтому судья, который не привёл его к клятве с удержанием священного предмета,

должен снова

привести его к клятве, на этот раз с удержанием священного предмета.

И сказал Рав Папа: если этот судья привёл к клятве

обязанного судебной клятвой, а тот держит в руке

тфилин

вместо свитка Торы,

то этот

судья

подобен ошибшемуся в том, что разъяснено в Мишне.

Ведь к клятве с удержанием священного предмета приводят не посредством того, что клянущийся держит в руке тфилин, а только посредством свитка Торы; поэтому он

должен снова

привести его к клятве с удержанием свитка Торы.

И Гемара подводит итог:

Галаха соответствует мнению Равы,

который говорит, что клятва невозможна без удержания священного предмета.

Но галаха не соответствует мнению Рава Папы,

который говорит, что приводят к клятве только со свитком Торы.

И Гемара разъясняет:

галаха соответствует мнению Равы —

ведь он не держал в руке священный предмет,

и поэтому не исполнил свою обязанность принести клятву.

Но галаха не соответствует мнению Рава Папы, ведь он держал священный предмет [

тфилин ]

в руке.

Этого достаточно, чтобы не требовалось приводить его к клятве повторно: в конце концов, он держал в руке предмет мицвы.

Гемара добавляет ещё несколько законов, связанных с клятвой:

Клятва

любого человека должна приноситься, когда он находится

стоя.

Клятва

знатока Торы

приносится, когда он находится

сидя.

Клятва

любого человека первоначально должна приноситься, когда он держит

свиток Торы

в руке.

Но если это

знаток Торы,

то даже

первоначально —

достаточно, чтобы он держал

тфилин.

Учили мудрецы: судебная клятва также произносится на языке клянущегося.

Клятва может быть произнесена на любом языке, который понимает клянущийся [как и прочие вещи, произносимые на любом языке, например чтение «Шма» и молитва].