Швуот 38a — Талмуд с русским переводом

Итак, вывод таков:

но из этого

Мишны

нельзя

сделать вывод!

Мы учили в Мишне:

«Какова форма клятвы о вверенном? “Дай мне вверенное имущество, которое находится у тебя в руках”, и т. д.»

Учили в барайте: общее правило

— сколько бы отрицаний в отношении нескольких истцов ни объединил человек в одной клятве [как ниже будет разъяснено, что именно считается объединением в клятве],

он обязан принести только одну жертву [

то есть считается, что он произнёс только одну клятву].

Частное правило

— в своей клятве он отрицает требования одного за другим, отдельно в отношении каждого истца [как ниже будет разъяснено, что именно считается разделением],

он обязан за каждое и каждое; таково мнение рабби Меира.

Рабби Йеуда говорит:

если ответчик говорит всем тем, кто предъявляет ему иск:

«Клянусь, что

я не должен

ни тебе, ни тебе, ни тебе», — он обязан

принести

за каждое и каждое

из своих отрицаний.

Рабби Элиэзер говорит: «Ни тебе, ни тебе, ни тебе — клянусь»

что

он не должен,

он обязан принести

за каждое и каждое».

Рабби Шимон говорит:

он не обязан за каждое

до тех пор, пока не скажет: “Клянусь” в отношении каждого и каждого

из своих отрицаний, отдельно!

Рав Йеуда сказал от имени Шмуэля: общее правило рабби Меира

— это

частное правило рабби Йеуды!

То, что рабби Йеуда считает частным правилом, а именно когда человек говорит: «И не тебе, и не тебе», рабби Меир считает общим правилом и одной клятвой, поскольку, по мнению рабби Меира, соединительный союз «и» в словах «и не тебе, и не тебе» объединяет их, словно они включены в одну клятву.

А

общее правило рабби Йеуды,

когда человек говорит: «Клянусь: не тебе, не тебе» — без соединительного союза «и», что рабби Йеуда считает объединением всех истцов, — это

частное правило рабби Меира,

поскольку он не употребил соединительный союз «и» и рабби Меир считает, что он перечислил требования каждого отдельно.

А рабби Йоханан сказал: все согласны, что тот, кто говорит: “Клянусь: не тебе, не тебе

и не тебе”,

это частное правило. Разногласие имеется только в случае, когда он говорит

«

не тебе,

не тебе, не тебе».

Поскольку рабби Меир говорит,

что эта клятва

является частным правилом

для каждого и каждого.

А рабби Йеуда говорит,

что эта клятва в таком виде

является общим правилом —

одна клятва для всех.

Каково

же выражение, которое будет считаться

общим правилом рабби Меира? —

«Клянусь, что ничего вам не должен!»

Он вообще не разделил требования, а обратился одной клятвой ко всем.

Гемара разъясняет:

в чём состоит разногласие

между рабби Йохананом и Шмуэлем?

Шмуэль выводит своё мнение из барайты, а рабби Йоханан — из Мишны.

Шмуэль выводит своё мнение из барайты: поскольку рабби Йеуда сказал,

что если ответчик говорит

«и не тебе», это частное правило, то отсюда следует, что он слышал [

это высказывание рабби Йеуда произнёс, услышав слова

рабби Меира, который сказал,

что этот способ

является общим правилом.

И сказал ему рабби Йеуда в ответ на слова рабби Меира: то, что у тебя считается общим правилом, для меня

—

частное правило!

А рабби Йоханан говорит: оба выражения,

и «не тебе», и «и не тебе»,

по мнению рабби Меира

являются частным правилом.

И рабби Йеуда сказал ему: с выражением “и не тебе” я согласен

что это частное правило.

Но с выражением “не тебе” я с тобой не согласен,

поскольку, по моему мнению, это общее правило.

А Шмуэль

считает, что нельзя истолковать барайту так, будто рабби Йеуда согласен с рабби Меиром относительно того, что «и не тебе» является частным правилом, поскольку

прежде чем выразить ему согласие, он должен был бы заявить о своём несогласии!

Ведь если рабби Йеуда услышал от рабби Меира, что и «не тебе», и «и не тебе» являются частным правилом, но спорит с ним относительно «не тебе» и считает это общим правилом, почему в барайте приведены слова рабби Йеуды в той части, где он согласен с рабби Меиром, а не его основное утверждение — то, в чём он с ним спорит? Почему барайта не сообщает, что относительно слов «не тебе» рабби Йеуда спорит и считает их общим правилом?

А рабби Йоханан

выводит своё мнение

из Мишны: поскольку рабби Меир сказал

в Мишне:

«Клянусь, что ничего тебе не должен» —

это общее правило. Следовательно, если он сказал

если он сказал

«и не тебе» —

это частное правило.

Каким образом это следует из Мишны?

Если бы ты предположил, что “и не тебе” является общим правилом,

возникает вопрос:

вместо того чтобы сообщить нам

что выражение

«Клянусь, что ничего вам не должен»

называется общим правилом,

пусть он сообщит нам

гораздо более существенное новшество: даже если человек сказал

«Клянусь: не тебе, и не тебе, и не тебе» —

хотя он разделил свою клятву, обратив её к каждому отдельно, всё же он обязан принести только одну жертву, поскольку говорит «и не тебе», что посредством соединительного союза «и» становится общим правилом; и отсюда мы узнаем,

тем более что “Клянусь, что ничего вам не должен”

— выражение, в котором он ничего не разделяет, — является общим правилом!?

А Шмуэль

сказал: это не доказательство, поскольку всякий, кто говорит

«и не тебе»,

подразумевает: “Клянусь, что ничего вам не должен”!

Следовательно, между выражениями «и не тебе» и «вам» нет никакой разницы!

Гемара возражает на слова Шмуэля:

«Мы учили: “Не тебе, и не тебе, и не тебе”

— он обязан за каждое и каждое», хотя говорит «и не тебе». Отсюда очевидно, что, по мнению рабби Меира, это является частным правилом!

Ответ:

исправь

в Мишне

«не тебе»!

А не «и не тебе», как мы первоначально предположили.

Та шма

из продолжения Мишны:

«Дай мне вверенное имущество, доверенное имущество, награбленное имущество и утраченное имущество» —

он обязан принести только одну жертву! Это подтверждает мнение Шмуэля: даже когда он говорит «и награбленное имущество» и т. д., это считается одной клятвой.

Гемара отвергает это доказательство:

исправь: “Доверенное имущество, награбленное имущество, утраченное имущество”!

Без союза «и».

Та шма: “Дай мне пшеницу, ячмень и полбу” —

он обязан принести только одну жертву! Это, как и выше, подтверждает мнение Шмуэля.

И отвергаем:

исправь: “Ячмень, полбу”! [

без союза «и»].

Но Гемара удивляется многочисленным исправлениям текста Мишны:

и

ведь

неужели этот таннай настолько ошибся, что его слова приходится всё время исправлять?

Неужели возможно, чтобы слова танная в том виде, в каком они приведены в Мишне, были настолько искажены!?

Поэтому Гемара отвечает:

но о ком идёт речь? —

О рабби, который сказал:

если во время заклания жертвы человек задумал две мысли — одну о пигуле [съесть мясо жертвы после установленного времени; в силу этой мысли жертва становится «пигулом», и за её съедение полагается карет], а другую о непригодности [съесть мясо жертвы вне установленного места; в силу этой мысли жертва становится непригодной, но не становится «пигулом», а её съедение запрещается лишь запретом Торы, без карета], — то не имеет разницы, думал ли он: «съесть кусок размером с зайт завтра или кусок размером с зайт вне установленного места», или же думал: «съесть кусок размером с зайт завтра и кусок размером с зайт вне установленного места»: это две отдельные мысли, а не одна общая мысль о непригодности. Поэтому первая мысль о пигуле вступает в силу, и жертва запрещается как пигул, за съедение которого полагается карет; вторая же мысль о съедении вне установленного места, то есть о съедении куска размером с зайт вне установленного места, не устраняет первую мысль о съедении вне установленного времени, то есть о съедении куска размером с зайт завтра.

Именно это сказал рабби:

«Не имеет разницы: кусок и кусок или кусок и кусок» —

это частное правило!

Отсюда следует, что нет различия между выражением с союзом «и» и выражением без него.

Та шма из его собственных слов,

из слов самого рабби Меира в нашей Мишне:

«Рабби Меир говорит: даже пшеница, ячмень и полба» —

он обязан за каждое и каждое!

Следовательно, когда он говорит с союзом «и», это является частным правилом.

Гемара отвергает это:

исправь: “Пшеница, ячмень, полба”!

Без союза «и».

Но тогда возникает вопрос:

что означает слово “даже”

в выражении «пшеница, ячмень и полба»? Ведь он не объединил их в общее правило, и потому очевидно, что это «частное правило»?

Рав Аха, сын Рава Ики, сказал: “Даже”

если ему предъявили требование о

«пшенице»

в единственном числе, а не о «пшеницах» во множественном числе, это считается так, будто ему предъявили требование о слове во множественном числе, поскольку слово «пшеница», сказанное в единственном числе, считается

включённым в слово “пшеницы”,

то есть считается, будто ему предъявили требование о пшеницах,

а ячмень включён в “ячмени”, а полба

включена в “полбу”!

Мы учили в Мишне:

«Дай мне вверенное имущество, доверенное имущество, награбленное имущество и утраченное имущество, которые находятся у тебя в руках».

«Дай мне пшеницу, ячмень и полбу», и т. д.

Рабби Йоханан сказал:

если он должен истцу всего лишь

пруту

одну

из всего,

из всех требований вместе — например, пшеница, ячмень и полба стоят каждое меньше пруты, а требование о сумме меньше пруты не является имущественным требованием, — то если все они вместе стоят пруту,

прута присоединяется

и образует имущественное требование, в силу чего он обязан принести жертву за отрицание имущества.

Рабби Аха и Равина разошлись во мнениях.

Речь идёт о случае, когда ему предъявили требования о пшенице, ячмене и полбе. Как мы учили в Мишне, он обязан за каждое и каждое. Рабби Аха и Равина спорят: обязан ли он только за отдельные клятвы, то есть за пшеницу, ячмень и так далее, за каждое из которых он обязан отдельно, или же обязан принести дополнительную жертву также за общую клятву «ничего вам не должен».

Один сказал: за частные требования он обязан,

за каждое и каждое. Но

за общее правило,

за свою общую клятву,

он не обязан

приносить дополнительную жертву.

Согласно этому, слова рабби Йоханана о том, что одна прута присоединяется, относятся только к тому, кто произнёс общую клятву: прута образуется из всех компонентов общей клятвы. Но если в своей клятве он перечислил несколько отдельных требований, они не соединяются в пруту, поскольку он обязан за каждое отдельное требование отдельно, как за самостоятельную клятву.

А другой сказал: и за общее правило он также обязан.

Он обязан принести жертву за общую клятву в дополнение к жертвам, которые приносит за каждое и каждое отдельное требование.

Согласно этому, по мнению рабби Йоханана, прута из всех видов отдельных требований соединяется, чтобы сделать его обязанным за общую клятву.

Но против этого возникает трудность:

ведь рабби Хия учил

относительно того, что сказано в Мишне: если пять человек предъявили ему требования и каждый потребовал пшеницу, ячмень и полбу,

здесь получается пятнадцать жертв за грех!

А если это так,

если он обязан также за общую клятву,

получается двадцать,

поскольку он обязан также за общую клятву в отношении каждого из пяти истцов?

Ответ:

этот таннай,

который насчитал пятнадцать жертв за грех, учитывал только

частные,

отрицания отдельных требований,

а общие не учитывал.

Возникает трудность:

ведь рабби Хия учил

в другом месте:

«Здесь получается двадцать жертв за грех!»

Из этого следует, что он обязан и за общую клятву. Это трудно объяснить согласно мнению того, кто считает, что обязан только за отдельную клятву.

Ответ:

те двадцать жертв за грех были принесены за частные требования: он обязан в отношении каждого из пяти истцов за четыре различных требования

—

вверенное имущество, доверенное имущество, награбленное имущество и утраченное имущество!

Поэтому получается двадцать.

Рава спросил у Рав Нахмана: пять человек предъявили ему иск и сказали: “Дай нам вверенное имущество, доверенное имущество, награбленное имущество и утраченное имущество, которые находятся у тебя в руках!” Он сказал одному из них: “Клянусь, что не должен тебе вверенное имущество, доверенное имущество, награбленное имущество и утраченное имущество. И не тебе, и не тебе, и не тебе!” —

что это означает?

Имеется ли

одна

клятва

только,

и

обязан

принести жертву в отношении каждого из остальных четырёх истцов, помимо первого? Ведь в отношении всех остальных, кроме первого, он не разделил свою клятву, а лишь в общем отрицал их требования. Получается, что он обязан принести восемь жертв за грех: четыре — за четыре отдельных требования первого истца, и ещё четыре — по одной за каждого из остальных истцов.