Швуот 31a — Талмуд с русским переводом

Знак: ТЛАТ, ТАЛМИД, ТЛАТ, БААЛЕЙ ХОВ, СМАРТОТ, ШОМЕА, УМАТАИМ.

Откуда следует в отношении ученика,

сидящего перед своим учителем, который разбирает судебное дело,

и видящего,

ученика,

правоту бедняка и вину богача,

а его учитель этого не видит,

откуда следует, что он не должен молчать,

ученик, но обязан обратить на это внимание своего учителя?

Писание говорит: «Удаляйся от лживого слова!»

Откуда следует в отношении ученика, который видит, что его учитель ошибается в законе, что он не должен сказать: «Подожду, пока он завершит дело, затем опровергну его и обосную решение своими доводами, чтобы судебное решение было названо моим именем»? Писание говорит: «Удаляйся от лживого слова!» [

Ложь состоит в его молчании: он не исправляет своего учителя до того, как тот завершит дело].

Откуда следует в отношении ученика, которому его учитель сказал: «Ты ведь знаешь, что даже если мне дадут сто мане, я ничего не выдумаю»,

[солгу]. А теперь я говорю тебе, что

у меня есть у такого-то мане, но против него у меня есть лишь один свидетель! Откуда следует, что он не должен присоединиться

ученик

к нему,

к другому свидетелю, чтобы свидетельствовать в пользу своего учителя как второй свидетель?

Писание говорит: «Удаляйся от лживого слова!»

И возражаем: разве

из этого выводится запрет «Удаляйся от лживого слова»? Ведь он наверняка лжёт,

поскольку ученик свидетельствует, что сам видел, как возник этот долг, тогда как на самом деле он этого не видел, а лишь поверил своему учителю,

а Милосердный сказал: «Не отзывайся о ближнем твоём как лжесвидетель»!

И отвечаем:

но

здесь речь идёт

о случае, когда он сказал ему

его учитель:

«У меня наверняка есть один свидетель. Иди и встань там, но ничего не говори, ведь из твоих уст не выйдет лжи»,

то есть я хочу, чтобы ответчик сам признал правду: увидев тебя вместе со свидетелем, он подумает, что у меня есть два свидетеля.

И всё же запрещено

так поступать,

поскольку сказано: «Удаляйся от лживого слова»!

Откуда следует в отношении того, кому его ближний должен мане, что он не должен сказать: «Предъявлю ему иск на двести, чтобы он признал за собой мане и стал обязан принести мне клятву, а я присоединю к этой клятве клятву по другому поводу»,

по иску о земельной собственности, которая ему принадлежит, а о ней клятву не приносят?

Писание говорит: «Удаляйся от лживого слова»!

Откуда следует в отношении того, кому его ближний должен мане, но он предъявил ему иск

кредитор своему ближнему

на двести, что он не должен сказать,

ответчик, которого несправедливо требуют обязать выплатить двести:

«Отрекусь от этого

требования на двести

в суде, а признаю за ним

потом,

вне суда, правду: что я должен ему мане, чтобы не стать обязанным принести ему клятву и чтобы он не присоединил ко мне клятву по другому поводу»,

которую я не обязан ему приносить?

Писание говорит: «Удаляйся от лживого слова»!

Откуда следует в отношении троих, которым один человек должен мане, что один из них не должен быть

из них

стороной в деле

и требовать весь мане,

а двое

других должны быть

свидетелями, чтобы взыскать мане и разделить его

между собой?

Писание говорит: «Удаляйся от лживого слова»!

Стороны в деле не вправе свидетельствовать, даже если это правда; только таким способом они смогут взыскать то, что им причитается.

Откуда следует в отношении двух людей, пришедших на суд, один из которых одет в лохмотья, а другой — в дорогую одежду стоимостью сто мане, что ему говорят

богачу:

«Оденься

в одежду

подобную его

одежде бедняка, или

одень его

в одежду

подобную твоей? Писание говорит: «Удаляйся от лживого слова»!

Дорогая одежда может вызвать пристрастное отношение судей и помешать другой стороне изложить свои доводы. Получается, что эта одежда, ицтела, своим впечатляющим видом утверждает ложь.

Когда приходили

стороны в деле

к Рабе бар Равом Гуной

судиться перед ним,

он говорил им: «Снимите свои башмаки,

снимите дорогие носки с ног,

и спускайтесь на суд!»

Откуда следует в отношении судьи, что он не должен выслушивать слова одной стороны до того, как придёт другая сторона? Писание говорит: «Удаляйся от лживого слова»!

Откуда следует в отношении стороны в деле, что она не должна излагать свои доводы судье до того, как придёт другая сторона? Писание говорит: «Удаляйся от лживого слова»!

Рав Каһана повторял

запрет судье принимать слова одной стороны до того, как придёт другая,

из стиха: «Не принимай

«пустого слуха». Смысл этого — «не принимай». А запрет стороне в деле излагать свои доводы судье до того, как придёт другая сторона, он выводил из стиха

«Не принимай

пустого слуха» [то есть выражение «не принимай» можно также прочитать как «не заставляй принимать»], — сказать, что тот, кто излагает свои доводы не в присутствии своего противника, не стыдится лживых слов; это и есть «пустой слух».

О написанном в книге Йехезкеля [18]:

«А тот, кто не сделал добра

среди своего народа, — вот он умер за своё преступление». Что значит «не сделал добра»? По этому поводу разошлись Рав и Шмуэль:

Рав сказал: это

тот, кто вмешивается в тяжбу, не имеющую к нему отношения, то есть

выступающий по доверенности

своего ближнего, чтобы взыскать для него долг. Его поступок не является добрым, поскольку сам кредитор, возможно, пошёл бы на соглашение с должником, тогда как он, взыскивающий как доверенное лицо, не вправе идти на соглашение. В результате должник лишается возможности договориться со своим кредитором.

А Шмуэль сказал: это тот, кто покупает поле, из-за которого идут тяжбы,

то есть на него претендуют другие, утверждающие, что оно принадлежит им, но он всё же покупает его, полагаясь на свою силу, которая, как он думает, не позволит претендентам отнять поле у него. Однако возможно, что претенденты правы, и тогда он оказывается владельцем захваченного силой поля.

Мы учили в Мишне:

Клятва свидетельства применяется только к тем, кто пригоден для свидетельства.

Что это исключает?

Рав Папа сказал: это исключает царя,

который не свидетельствует и против которого не свидетельствуют; это не связано с его непригодностью, а обусловлено уважением к царю.

А Рав Аха бар Яаков сказал: это исключает игрока в кости,

который непригоден для свидетельства лишь по постановлению мудрецов.

Тот, кто говорит,

что это исключает

игрока в кости, тем более исключает царя,

который не может свидетельствовать по закону Торы, и поэтому к нему не применяется клятва свидетельства.

А тот, кто говорит,

что это исключает

царя,

считает, что только к царю не применяется клятва свидетельства.

Но к игроку в кости

клятва свидетельства применяется, поскольку

по закону Торы он пригоден для свидетельства,

игрок в кости пригоден для свидетельства,

а

только

мудрецы признали его непригодным.

Поэтому клятва свидетельства возлагается на него по закону Торы, и о нём можно сказать: «Если душа услышит голос клятвы». Поэтому в отношении обязанности принести жертвоприношение за клятву свидетельства, которая установлена Торой, мы оставляем его в соответствии с его статусом по закону Торы, и он обязан принести жертвоприношение за свою клятву свидетельства.

Мы учили в Мишне:

Клятва свидетельства применяется перед

судом и не перед судом,

по собственной инициативе — таково мнение Раби Меира. А мудрецы говорят: они не обязаны, пока не отрекутся от свидетельства в суде.

И разбирали это:

в чём состоит разногласие

мудрецов и Раби Меира?

Сказали мудрецы перед Равом Папой: они расходятся в вопросе, следует ли выводить из источника и перенимать все его детали

или

выводить из источника, но оставлять изучаемое положение на его месте

.

Иными словами: если положение выводится из другого посредством гзера шава, следует ли заимствовать все подробности из источника и считать, будто изучаемое положение записано там же, где находится источник [это и означает «выводи из источника и перенимай всё», — как будто изучаемое положение само является частью источника]? Или же можно вывести только одну определённую деталь и сказать: посредством гзера шава «выводи из источника» эту деталь, но при этом «оставь [изучаемое положение] на его месте»: во всех остальных отношениях оно «остаётся на своём месте» и не полностью уподобляется источнику.

Клятва свидетельства, о которой говорится в Торе, относится к случаю, когда человек заклинается устами другого, как сказано: «Если душа услышит голос клятвы — а он свидетель». Ниже приводится вывод посредством гзера шава из клятвы о вкладе, согласно которому и свидетель, приносящий клятву по собственной инициативе, также обязан принести жертвоприношение за клятву свидетельства. «

Клятва о вкладе» — это клятва, которую хранитель вклада приносит сам; она включает все виды имущественных исков, которые ответчик ложно отрицает и ложно клянётся в своём отрицании. За такое отрицание под клятвой он обязан принести жертвоприношение за клятву о вкладе!

Поскольку закон о том, кто сам приносит клятву свидетельства, мы выводим посредством гзера шава из закона о том, кто сам приносит клятву о вкладе, мудрецы и Раби Меир разошлись в том, как следует завершить вывод по этой гзера шава.

Раби Меир считал: «Выводи из источника и перенимай всё» — из клятвы о вкладе.

То есть закон клятвы свидетельства следует вывести «из неё» — из клятвы о вкладе. «

И перенимай всё» — из клятвы о вкладе следует вывести также все подробности закона о клятве свидетельства, как будто клятва свидетельства была включена в раздел о клятве о вкладе.

Так мы выводим из клятвы о вкладе:

Как в случае вклада тот, кто заклинается по собственной инициативе, обязан —

так и в случае свидетельства тот, кто заклинается по собственной инициативе, обязан.

Это и есть «выводи из источника»!

«И перенимай всё»

— из клятвы о вкладе следует вывести также остальные подробности клятвы свидетельства:

Как клятва о вкладе

применяется

и

если ответчик ложно клянётся

в суде, и не в суде, —

так и

клятва

свидетельства

обязывает принести жертвоприношение

и

если клятва была принесена

в суде, и не в суде!

А мудрецы считали: «Выводи из источника, но оставляй на его месте».

Действительно, из клятвы о вкладе следует вывести, что и тот, кто сам приносит клятву свидетельства, обязан. Но гзера шава применяется только к этой детали; далее, в отношении остальных подробностей, «оставь на его месте» — оставь закон о клятве свидетельства на его месте и рассуждай о нём в соответствии с законом, изложенным в Торе в его собственном разделе, в разделе о клятве свидетельства, которая относится к суду. Ведь в Торе не сказано, что за клятву свидетельства человек обязан принести жертвоприношение даже не перед судом.

Так мы выводим из клятвы о вкладе:

Как в случае вклада тот, кто заклинается по собственной инициативе, обязан —

так и в случае свидетельства тот, кто заклинается по собственной инициативе, обязан.

Это и есть «выводи из источника».

Но

«оставляй на его месте» —

как тот, кто заклинается устами другого,

о чём сказано в законе о клятве свидетельства,

в суде — обязан, а не в суде — нет, так и тот, кто заклинается по собственной инициативе,

в отношении свидетельства [хотя сам закон о нём был выведен из клятвы о вкладе],

в суде — обязан, а не в суде — нет.

Поскольку «оставь на его месте», следует применять к нему закон клятвы свидетельства, о которой в Торе сказано, что она относится именно к суду!