Санедрин 73a — Талмуд с русским переводом

После того как мы изучили закон о проникшем в подкоп — что всякий человек вправе убить преследующего с целью убийства, чтобы спасти преследуемого, — Мишна сообщает нам, что существуют и другие преступления, при попытке совершить которые всякий человек вправе убить преступника; это изучается из стихов Торы.

Мишна:

А вот те, кого спасают

от совершения преступления —

ценой их жизни

— лишая их жизни; то есть всякий человек вправе убить их, чтобы спасти преследуемого от преступления:

преследующего своего товарища с целью убить его,

как мы учили в предыдущей Мишне.

и

преследующего

мужчину.

и

преследующего

обручённую девушку

с целью изнасиловать её; то же относится и к остальным запрещённым связям, как будет разъяснено в Гемаре.

Но преследующего животное

с целью совокупиться с ним,

и нарушающего

желающего нарушить

Шабат

и поклоняющегося

желающего поклониться

идолам —

не спасают ценой их жизни.

Напротив, их следует привести в бейт-дин, и суд подвергнет их наказанию.

Таннай упомянул идолопоклонство как тяжёлое преступление и нарушение Шабата, уподобленное идолопоклонству, чтобы научить нас: даже за тяжёлое преступление, затрагивающее основы веры, нельзя спасать ценой жизни преступника [однако существуют таннаи, считающие, что за идолопоклонство и нарушение Шабата можно спасать ценой жизни] — тем более это относится к остальным преступлениям, караемым каретом или смертной казнью по постановлению бейт-дина.

Разрешение спасать ценой жизни того, кто хочет совершить преступление, относится только к запретам, связанным с запрещёнными связями.

И не ко всем запрещённым связям, а лишь к тем, которые причиняют преследуемой «ущерб» и позор. Поэтому преследующего животное с целью совокупиться с ним, несмотря на то что его запрет подобен запрету запрещённых связей, нельзя спасать ценой его жизни, поскольку в отношении животного невозможны «ущерб» и позор.

Гемара:

Гемара приводит барайту, выводящую закон Мишны из стихов Торы.

Учили мудрецы: откуда

мы узнаём

закон

о

преследующем своего товарища с целью убить его, которого можно спасти ценой жизни преследующего?

Сказал стих

Торы (Ваикра, 21):

«Не стой безучастно над кровью ближнего твоего»,

и мы толкуем это так: не стой в стороне, когда проливают его кровь, а сделай всё, что в твоих силах, в том числе убив преследующего.

И возражаем:

и

неужели

ведь

этот стих

для этого и пришёл

— сообщить нам это толкование?!

Ведь

этот

стих

нужен ему

— его требуется истолковать

для

другого толкования:

Как

например,

сказано в барайте:

как мы учили в другой барайте:

Откуда

мы узнаём

о

том, кто

видит своего товарища

тонущим в реке или которого тащит зверь,

чтобы убить,

или на которого напали разбойники —

что он обязан спасти его?

Сказал стих: «Не стой безучастно над кровью ближнего твоего» —

не стой в стороне! Напротив, спаси его!

Если так, откуда мы узнаем, что разрешено спасти его посредством убийства преследующего?

И отвечаем:

разумеется,

стих «Не стой безучастно над кровью ближнего твоего» действительно учит нас лишь обязанности спасать.

Но тогда

всё же необходимо выяснить:

Закон о том, что

«его можно спасти ценой жизни преследующего», —

откуда

мы его выводим?

Из следующего толкования:

Выводится

это

из

толкования

«каль ва-хомер», из

закона

обручённой девушки

которую можно спасти ценой жизни преследующего [как будет разъяснено далее] —

И

если

закон об обручённой девушке

мягче, и в чём его мягкость?

Он пришёл не

убить её,

а лишь

пришёл

опозорить её

— унизить и обесчестить её, —

Тора сказала: её можно спасти ценой его жизни —

преследующий своего товарища

— более тяжёлый случай, поскольку он пришёл

убить его; тем более

его можно спасти ценой жизни преследующего.

Однако это толкование посредством каль ва-хомера, хотя оно представляется убедительным, имеет изъян, связанный с правилом «не выносят наказание на основании логического вывода», то есть каль ва-хомер может научить закону или отдельной его детали, но не может служить основанием для наказания. А в нашем случае хотели обязать его смертью на основании каль ва-хомера.

Поэтому Гемара возражает:

Разве выносят наказание на основании логического вывода?!

И отвечаем: действительно, это не толкование каль ва-хомер, а —

в доме

учения

рабби учили: это геккеш.

Закон об убийце выводится из закона об обручённой девушке посредством «геккеша», то есть Тора уподобила их друг другу; следовательно, этот закон считается прямо выраженным в Писании, и его можно выводить даже в отношении наказания.

А что представляет собой этот геккеш?

Тора сказала (Дварим, 22): «Если будет девушка, девственница, обручённая мужчине, и встретит её другой мужчина… а если в поле встретит мужчина обручённую девушку, схватит её мужчина и ляжет с нею — то да будет умерщвлён только мужчина, лежавший с нею.

А девушке не делай ничего: нет на девушке греха, достойного смерти, ибо как человек восстаёт на ближнего своего и убивает его, так и это дело.

Ибо в поле он встретил её; девушка, обручённая, кричала, но не было у неё спасителя».

И возникает вопрос

Поэтому мудрецы вывели, что Тора уподобляет их друг другу — «приравнивает их», — чтобы они учили один закон из другого и один случай через другой. Иными словами, из закона об убийце выводится закон в отношении обручённой девушки [как будет разъяснено на следующем листе, закон «пусть погибнет, но не нарушит»].

И из того , что Тора написала: «как» восстаёт и «так» это дело, следует, что Тора полностью приравняла их, чтобы мы могли также вывести из закона об обручённой девушке закон об убийце.

Такой способ толкования называется: «он пришёл учить, но оказалось, что научился сам». Иными словами, убийца, который должен был научить закону об обручённой девушке, оказывается, сам учится у неё закону о том, что его можно спасти ценой его жизни.

И так же учили: Тора сказала:

«Ибо как человек восстаёт на ближнего своего и убивает его» — чему же мы теперь научились от убийцы?

Он пришёл учить, но оказался учащимся: убийца уподоблен обручённой девушке. Как обручённую девушку можно спасти ценой жизни преследующего

как будет разъяснено —

так и убийцу можно спасти ценой его жизни.

И Гемара выясняет:

А обручённая девушка сама,

сам закон о том, что её можно спасти ценой жизни преследующего [из которого мы выводим закон об убийце], —

откуда?

Как

например,

в доме учения

рабби

Йишмаэля —

в доме учения рабби Йишмаэля учили:

Тора сказала: «Девушка кричала,

но не было у неё спасителя» —

это означает:

если есть спаситель,

то он обязан её спасти, а Тора не ограничила, каким образом он должен её спасать; значит, ограничений нет, и

любым способом, который может её спасти,

в том числе убив преследующего.

Итак, обручённую девушку можно спасти ценой жизни преследующего, а из этого выводится закон об убийце.

Прежде чем Гемара продолжает разъяснять Мишну и истолковывать стихи, из которых выводится закон о преследующем, она выясняет барайту, которую мы учили относительно «не стой безучастно над кровью ближнего твоего».

По существу

мы учили в самой сугье:

«Откуда следует, что тот, кто видит своего товарища тонущим в реке, или которого тащит зверь, или на которого напали разбойники, обязан спасти его? Сказал стих: “Не стой безучастно над кровью ближнего твоего”».

И возражаем:

и

неужели

ведь

этот закон

выводится отсюда

— из этого стиха? Ведь

выводится оттуда,

мы уже учили его из другого стиха.

Мы учили в барайте:

пропажу самого человека

— например, если он тонет в реке, —

откуда

следует, что ты обязан вернуть его, подобно тому как обязан вернуть ему пропажу его имущества?

Сказал стих

в разделе о возвращении пропажи (там же): «Если увидишь быка брата твоего или овцу его, отбившихся, и скроешься от них, — возврати их брату твоему. А если брат твой не близок к тебе и ты не знаешь его, то возьми животное к себе в дом, и будет оно у тебя, пока не станет разыскивать его брат твой, и тогда возвратишь его ему».

Слова

«и возвратишь его ему»

избыточны и предназначены для толкования: возврати ему самого себя.

Если так, возникает вопрос: зачем Торе понадобилось говорить: «Не стой безучастно над кровью ближнего твоего»?

И отвечаем:

если бы из того

если бы было сказано только: «и возвратишь его ему»,

мы бы предположили,

то есть сказали бы,

что это относится

к следующему: обязанность вернуть ему жизнь — лишь

своими силами

У Раши:

своими силами —

сам человек, который видит его, если способен, обязан спасти его,

но утруждать себя,

если необходимо приложить усилия,

и нанимать людей за плату,

или если нужно за свои деньги нанять спасателей,

можно было бы сказать

— мы бы сказали:

нет,

он не обязан.

Именно это сообщает нам стих

Тора сообщает нам: «Не стой над кровью товарища твоего» — не стой в стороне, а делай всё, что в твоих силах; потрудись! И найми спасателей! Чтобы не погибла кровь твоего товарища .

Гемара возвращается к выведению законов Мишны из стихов.

Учили мудрецы: один

и тот же закон

относится к преследующему своего товарища с целью убить его, к преследующему мужчину, к преследующему обручённую девушку и к преследующему

женщин, связь с которыми

карается смертной казнью по постановлению бейт-дина, и к преследующему

женщин, связь с которыми

карается каретом —

их спасают ценой их жизни.

Но

вдову с целью связи с первосвященником,

если первосвященник преследует вдову, чтобы изнасиловать её, а также

разведённую или халуцу с целью связи с обычным коэном,

хотя это запрещённые связи и такое преступление причиняет женщине ущерб, поскольку она становится «осквернённой», —

не спасают ценой их жизни,

поскольку эти преступления не караются смертной казнью по постановлению бейт-дина или каретом, а являются лишь нарушением запрета «не делай».

В каких случаях сказано, что их спасают ценой жизни? Если убийство спасёт женщину от ущерба, но если

преступление уже совершено над ней,

и она уже потерпела ущерб, —

её не спасают ценой жизни преследующего.

Если

у неё есть спаситель,

который может спасти её иным способом, без убийства, например помешав ему или ранив его, —

её не спасают ценой жизни преследующего,

поскольку Тора не повелела обязательно убивать, а велела спасти её любым возможным способом; конечно, предпочтительнее сделать это без убийства.

Рабби Йеуда говорит: даже

женщина,

говорящая

своим спасителям:

«Оставьте его

и не преследуйте его» — причём говорит она это не по своей воле, а вынужденно, из страха

что он убьёт её

прежде, чем они его настигнут, — её не спасают ценой жизни преследующего. [Причина этого будет разъяснена в Гемаре.]

И мы выясняем:

«Откуда это следует?» —

откуда мы выводим эти положения?

Сказал стих

там:

«А девушке не делай ничего; на девушке нет греха, заслуживающего смерти».

Поскольку сказано: «у неё нет спасителя», из этого следует: если у неё есть спаситель, способный спасти её каким-либо образом, — обязаны её спасти.

Но ведь уже сказано: «А девушке не делай ничего». Зачем Тора написала: «на девушке нет греха, заслуживающего смерти»? Эти слова избыточны и предназначены для толкования.

Кроме того, здесь есть толкование по написанию и по традиционному чтению: в Торе написано «юноша», а читается «девушка».

И толкуем:

«юноша» —

это мужчина, подвергающийся мужеложству.

«Девушка» —

это обручённая девушка.

«Грех» —

это преступления, за которые полагается карет.

«Смерть» —

это

преступления, за которые полагается смертная казнь по постановлению бейт-дина.

И Тора пришла включить все эти случаи и научить нас, что спасти их можно, убив нападающего.

И на первый взгляд, зачем понадобилось включать все эти случаи? Ведь Тора могла написать об одном из них, а остальные мы вывели бы из него.

И отвечаем:

необходимы

были все эти положения, поскольку невозможно вывести одно из другого:

Если бы Всевышний написал

только

«юноша»,

мы сказали бы, что Тора проявила заботу только о юноше,

поскольку это не в его обычаях

— он не вступает в такое сношение, и поэтому это причиняет ему большой стыд и бесчестье; потому его можно спасать, убивая нападающего.

Но девушка, для которой это естественно

— ведь вступать в такое сношение свойственно ей и вообще является обычным для людей, —

мы, пожалуй, сказали бы

так:

нет,

её нельзя спасать, убивая нападающего. Поэтому Тора написала: «девушка», чтобы сообщить нам, что и девушку можно спасать, убивая нападающего.

А

с другой стороны —

если бы Всевышний написал «девушка»

и не написал «юноша», мы сказали бы, что Тора проявила заботу только о девушке,

поскольку её это порочит

— насильник лишает её девственности и позорит её в глазах мужа.

Но юноша, которого это не порочит

— поскольку к нему неприменимо понятие «порочение» —

мы, пожалуй, сказали бы

так:

нет,

его нельзя спасать, убивая нападающего. Поэтому Тора написала: «юноша», чтобы сообщить нам, что и юношу можно спасать, убивая нападающего.

И

так же:

если бы Всевышний написал

только

«эти»

юношу и девушку,