Санедрин 29a — Талмуд с русским переводом

И рассказывает Гемара:

сыновья зятя Мар-Уквы

братья жены Мар-Уквы.

Они были родственниками, но затем перестали ими быть.

Их сестра, жена Мар-Уквы, умерла, и их родственная связь прекратилась.

Они пришли к нему на суд

— пришли судиться перед ним.

Он сказал им: «Я непригоден судить вас».

Они решили, что он объявил себя непригодным из-за их родства. Поэтому —

сказали ему: «Что ты думаешь, как рабби Йеуда?! Мы принесём письмо из Страны Израиля,

где постановили,

что галаха не соответствует мнению рабби Йеуды».

Он сказал им: «Неужели я приклеился к вам воском?

Разве я приклеился к вам, как кувшин воска?! Я не связан с вами и не хочу судить вас.

Я ведь не сказал: “Я непригоден судить вас”»,

потому что придерживаюсь мнения рабби Йеуды,

а потому, что вы не подчиняетесь суду,

то есть не принимаете судебное решение, и поэтому я не хочу судить вас.

Мы учили в нашей Мишне:

«Любящий — это его шаушбин».

И разбирает Гемара:

«А сколько

дней он считается его шаушбином и непригоден по причине того, что является “любящим”? [Неужели он будет непригоден всю жизнь?!]»

Сказал рабби Абба от имени рабби Ирмии от имени Рава: «Все семь дней свадебного пиршества».

А мудрецы от имени Равы сказали: «Даже начиная с первого дня»,

после чего шаушбинут прекращается и он вновь становится пригодным.

Мы учили в нашей Мишне: «Любящий и ненавидящий. Любящий — это его шаушбин»

. Ненавидящий — всякий, кто не разговаривал

с ним три дня из-за вражды. Сказали ему: «Израильтяне не подозреваются в подобном».

Гемара объясняет основание мнения рабби Йеуды и его толкование Торы, согласно которому любящий и ненавидящий непригодны быть свидетелями, а также основание мнения мудрецов, спорящих с ним.

Мудрецы учили:

В Торе, в разделе о городах-убежищах (Бемидбар, 35), сказано: «А он не был его врагом… и община возвратит его в город-убежище, куда он бежал».

Этот стих избыточен и предназначен для толкования, поскольку если Тора хотела сообщить, что совершивший непреднамеренное убийство не подлежит смертной казни, а отправляется в изгнание, это уже сказано в другом месте (Дварим, 4): «А он не был ему врагом», — а также в других стихах.

Поэтому рабби Йеуда истолковал, что стих относится не к убийце, а к свидетелям, и мы толкуем:

«А он не был ему врагом» —

пусть засвидетельствует о нём,

то есть даст показание против него; отсюда следует, что ненавидящий непригоден быть свидетелем.

И там же сказано:

«И не желал его беды» —

и мы толкуем:

пусть судит его,

поскольку в следующем стихе сказано: «И община будет судить». Отсюда рабби Йеуда выводит, что судьи, ненавидящие сторону в деле, также непригодны.

Из этого толкования

мы нашли

непригодность

ненавидящего,

но

откуда мы знаем о любящем,

что он непригоден?

Прочти это так

— можно истолковать следующим образом:

«А он не был ему врагом и не был ему любящим» —

пусть засвидетельствует о нём. И “не желал его беды”

и не желал ему добра —

пусть судит его».

И возражают:

«Разве о любящем написано в стихе?!»

Как мы можем так толковать? Разве в Торе написано слово «любящий»?

Но это следует из рассуждения:

Почему враг

непригоден?

Потому что его мнение отдаляется

от этой стороны; поэтому и любящий

также

непригоден, поскольку его мнение

приближается

к этой стороне.

И объясняет Гемара:

А мудрецы,

оспаривающие рабби Йеуду,

эти

избыточные стихи —

«не был ему врагом» и «не желал его беды» — для чего они их толкуют,

то есть к какому толкованию их относят?

Один стих —

для судьи,

чтобы сказать, что судья-враг [и тем более любящий] непригоден. Ведь мудрецы согласны с рабби Йеудой, что судья, являющийся врагом [или любящим], непригоден; причина различия между судьёй и свидетелем объясняется в Мишне.

А другой

стих они толкуют

как

сказано в барайте: «Сказал рабби Йоси, сын рабби Йеуды:

сказано в Торе:

«А он не был ему врагом и не желал его беды, и община будет судить его»;

отсюда

мы учим

о двух мудрецах, ненавидящих друг друга —

что они не могут вместе заседать в суде.

о двух мудрецах Торы, которые ненавидят друг друга —

что они не садятся вместе судить.

Мишна:

После того как Мишна перечислила тех, кто пригоден быть свидетелем, она переходит к объяснению порядка допроса свидетелей.

Наша Мишна говорит об имущественных делах. И хотя в имущественных делах не следует умножать проверки и допросы, всё же проверяют само содержание свидетельства.

Как проверяют свидетелей?

Их вводили в комнату

судьи

и предупреждали их,

чтобы они давали правдивые показания, а не лгали.

И

во время проверки

выводили всех людей

остальных свидетелей

наружу, а оставляли

оставляли

старшего из них

из свидетелей, чтобы проверить их не в присутствии друг друга.

Поскольку Мишна описывает порядок судебного разбирательства, она попутно сообщает ещё один закон, связанный с законами свидетельства: «Если многие люди, великие мудростью и благочестием, засвидетельствовали кому-либо, что видели, как такой-то совершил определённое нарушение, или что он занял деньги у такого-то, то, даже если он верит этому всем сердцем, словно сам это видел, он не должен свидетельствовать, пока не увидит происходящее собственными глазами» (формулировка Рамбама, глава 17 законов о свидетельстве).

Мишна попутно разъясняет ещё один закон — закон о признании. Речь идёт о случае, когда заёмщик признаётся перед свидетелями, что должен деньги заимодавцу. При таком признании существуют обстоятельства, из-за которых свидетельство не принимается, как будет объяснено.

Поэтому судьи проверяют свидетелей, чтобы удостовериться, что свидетельство истинно и что в нём отсутствуют оба этих недостатка.

И

судьи

говорят ему

свидетелю:

«Скажи! Откуда ты знаешь, что этот должен этому?»

Если сказал

свидетель:

«Он

заёмщик

сказал мне, что я

заёмщик

должен ему

заимодавцу»,

или сказал:

«Такой-то сказал мне, что он должен ему».

В обоих этих случаях

он ничего не сказал,

и его показание не является свидетельством.

Причина в следующем: если это сказал заёмщик, то даже если он сказал это в присутствии свидетелей, поскольку он не поручил им быть свидетелями, в его словах нет обязательства; это пустые слова, и он может утверждать, что сказал так, потому что не хотел, чтобы его считали богатым, — люди обычно говорят подобное.

А если свидетель сказал: «Такой-то сказал мне», — в его свидетельстве нет ничего, поскольку он не видел заём собственными глазами, как было сказано выше.

До тех пор,

то есть когда именно их свидетельство принимается, пока

свидетель не скажет

:

«В нашем присутствии он признался ему,

заёмщик — заимодавцу,

что должен ему двести зу́зов»,

и поручил нам быть свидетелями этого, сказав: «Вы мои свидетели».

Теперь Мишна возвращается к проверке свидетелей.

А затем вводили

второго

свидетеля и проверяли его.

Если их слова совпали,

то есть соответствовали друг другу и их свидетельство было принято,

судьи совещались

между собой

об этом деле.

Теперь Мишна объясняет порядок принятия судьями решения и вынесения судебного постановления.

Если

двое

из трёх судей

говорят

в своём решении:

«Оправдан, а один говорит: “Обязан”»,

то он

оправдан.

И так же если

двое говорят: «Обязан, а один говорит: “Оправдан”»,

то он

обязан.

Как сказано (Шмот, 23): «Следуй за большинством».

Но если

один говорит: «Обязан», а один говорит: «Оправдан»,

а третий говорит: «Я не знаю»,

и также

если даже двое оправдывают или двое обвиняют, а один говорит: «Я не знаю»,

решение не определено,

и добавляют

к

судьям. В случае, когда один сказал «оправдан», другой — «обязан», а третий не знает, очевидно, что следует добавить судей, поскольку решение не определено. Но если двое говорят «оправдан» или «обязан», а третий не знает, то, хотя даже если бы третий оспаривал их мнение, его голос был бы голосом меньшинства и решение всё равно было бы вынесено без него, тем не менее, поскольку он сказал: «Я не знаю», его считают как будто он не заседал вместе с ними в суде. Получается, что решение вынесено двумя судьями, тогда как Тора требует трёх судей для имущественных дел.

В случае, когда один сказал «оправдан», один сказал «обязан», а третий не знает, очевидно, что добавляют, поскольку решение не определилось. А когда двое говорят «оправдан» или «обязан», а третий не знает, несмотря на то что даже если бы третий спорил с ними, он всё равно был бы отменён как меньшинство и решение было бы определено без него, тем не менее, поскольку он сказал: «Не знаю», он считается как будто не заседал вместе с ними в суде. Получается, что решение вынесено на основании двух, а Тора обязала для имущественных дел трёх судей.

Когда завершили

суд

дело, они вводили их [

Гемара объяснит, что во время совещания истца и ответчика, то есть стороны в деле, выводили, а перед вынесением решения вводили обратно].

Старший из судей говорил: «Такой-то, ты оправдан; такой-то, ты обязан».

И откуда мы это знаем

— выводим следующий закон:

Когда выйдет

судья из суда,

он не должен говорить

стороне, проигравшей дело:

«Я оправдывал тебя!

Я был в меньшинстве, считавшем тебя оправданным,

а мои товарищи

судьи

обязывали

тебя

, но что я мог поделать — мои товарищи оказались в большинстве».

Об этом сказано

(«Не ходи распространителем сплетен среди народа твоего». И ещё сказано

и также сказано):

«Ходящий распространителем сплетен раскрывает тайну»».

Гемара:

В Мишне мы учили: «И внушают им страх».

Гемара разъясняет:

как им говорят

какие именно слова устрашения им произносят?

Рав Йеуда сказал: так

этот стих

мы им говорим: «Тучи

небеса покрываются плотными облаками, есть ветер, чтобы пролить дождь, но дождя нет — почему же дожди остановились? Из-за

человека, хвастающегося подарком

лжи»

лжесвидетелями; тем самым им внушают страх: из-за их лжесвидетельства дожди будут остановлены.

Сказал

ему Рава:

Это не слова устрашения, ведь какое им дело, если дожди не пойдут?

Они могут сказать

про себя: простонародная поговорка гласит:

«Семь лет

семь лет

был голод,

был голод,

а у двери ремесленника

у двери того, кто знает ремесло и является мастером,

он не прошёл

голод не прошёл», — а смысл этой притчи таков: мы спасли собственные жизни.

Но Рава сказал: мы говорим им

свидетелям, чтобы устрашить их, этот стих:

«Рассекающий

вид оружия,

и меч, и остро отточенная стрела

приходят как наказание за

человека, свидетельствующего против ближнего своего ложно».

То есть свидетели должны убояться удара мора.

Сказал

ему Рав Аши:

Это не слова устрашения, ведь какое им дело до удара мора?

Они могут сказать

про себя: простонародная поговорка гласит:

«Семь лет

семь лет

была эпидемия,

была эпидемия,

а человек не умирает до своего часа

и никто не умер прежде, чем пришло его время умереть.

Но Рав Аши сказал: мне сказал Натан бар Мар Зутра: мы говорим им

свидетелям, чтобы устрашить их:

«Лжесвидетели,

лжесвидетели,

дёшевы их наёмщики»

они ничтожны и презренны даже в глазах тех, кто их нанимает.

Как написано

в тот момент, когда Навот не захотел отдать свой виноградник царю Ахаву, а его жена Изевель послала к судьям города Навота и приказала им устроить над ним ложный суд, обвинив его в том, что он проклял Всевышнего и царя, чтобы его убили и Ахав унаследовал его виноградник; и там сказано:

«И посадите напротив него двух людей, людей негодных, и пусть они засвидетельствуют против него, сказав: “Ты проклял Всевышнего и царя”»,

то есть даже Изевель и её люди, посвящённые в это дело, назвали лжесвидетелей «людьми негодными».

В нашей Мишне мы учили:

если сказал: «Он сказал мне

» — это ничего не значит,

пока они не скажут: «Перед нами он признал, что должен ему двести зузов»».

Из того, что Мишна не сказала, что свидетели говорят: «Мы слышали, как он признал перед ним свой долг», а сказала: «Перед нами», следует, что он сказал свидетелям: «Вы мои свидетели», — что я признаю свой долг заимодавцу.

Это уточнение в формулировке Мишны

поддерживает его

это является доказательством

для

закона, который провозгласил

Рав Йеуда от имени Рава.

Ибо Рав Йеуда от имени Рава сказал:

для того чтобы его признание было принято как обязательство,

он должен сказать

свидетелям:

«Вы мои свидетели»,

а если он этого не сказал, его слова не создают обязательства; причина этого будет разъяснена .

Также было сказано: рабби Хия бар Абба от имени рабби Йоханана сказал:

[версия Рифа:

и он должен сказать: «Вы мои свидетели]]

«У меня есть у тебя мана» — тот сказал ему: «Да»,

на следующий день сказал ему: «Отдай его мне», — тот сказал: «Я лишь подшучивал над тобой», — он свободен от уплаты,

это будет разъяснено вскоре).

Также учили в барайте:

заимодавец говорит должнику:

«У меня есть у тебя мана»,

мой мана находится у тебя, то есть ты должен мне мана.

Сказал ему

должник заимодавцу:

«Да»

то есть «да».

На следующий день сказал ему

должник заимодавцу:

«Отдай его мне»,

верни мне мана, в наличии которого ты признался мне вчера.

Сказал ему

должник ответил ему:

«Я лишь подшучивал над тобой»

[от выражения «глупец»] я смеялся над тобой, потому что ты предъявил ко мне ложный иск; должник

свободен

отдавать, поскольку это не является признанием; и даже если свидетели свидетельствуют, что вчера слышали его признание, поскольку он не сказал: «Вы мои свидетели».

И барайта продолжает:

И более того, даже если

если

он спрятал

спрятал

для него свидетелей за стеной,

а свидетели слышат,

и сказал ему: «У меня есть у тебя мана», — тот сказал ему: «Да».

И заимодавец спросил его: «Хочешь ли ты

признаться перед таким-то и таким-то

свидетелями?»

Сказал ему

должник: «Я [был бы признался тебе перед ними, но]

боюсь, что ты принудишь меня

заставишь меня

к суду». На следующий день сказал ему: «Отдай его мне». Тот сказал ему: «Я лишь подшучивал над тобой»,

он свободен от уплаты, поскольку он не признался перед свидетелями.

И барайта продолжает:

и не

бейт-дин

предъявляет

довод в его пользу

подстрекателю,

подстрекающему своего ближнего служить идолам.

Объяснение: в отношении всех остальных преступников, приговорённых бейт-дином к смертной казни, судьи стараются найти довод в их пользу, чтобы освободить их от смертной казни; однако в отношении «подстрекателя» они не приводят довод в его пользу, если он сам его не приводит.

И возражают:

«Подстрекатель?! Кто его упомянул?

кто упомянул его имя?! Какое отношение закон о подстрекателе имеет к этому месту?

И отвечают:

текст неполон,

изученная нами барайта изложена неполно и потому непонятна,

и вот как следует её читать

такова правильная версия:

Всё это сказано в случае, когда он действительно заявил: «Я лишь подшучивал над тобой». Но

если

сам должник

не заявил «Я лишь подшучивал над тобой», а теперь утверждает: «Я не отдам, пока ты не приведёшь свидетелей, которые своими глазами видели, что ты дал мне деньги в долг»,

не

бейт-дин

предъявляет ему

довод «Я лишь подшучивал над тобой», а говорит ему: поскольку ты признался — заплати!

И барайта продолжает:

А

если

в уголовных делах,

если есть довод в его пользу,

даже если

он сам

не утверждает его,

потому что не умеет приводить доводы, бейт-дин [или ученики, сидящие перед судьями]

предъявляет ему этот довод .

И этим барайта завершается:

но подстрекателю не предъявляют доводы.

И Гемара выясняет:

чем отличается подстрекатель,

почему его закон отличается от всех законов Торы?

Рав Хама бар Ханина сказал: из публичного урока

из толкования для народа

рабби Хии бар Аббы я услышал

я слышал:

подстрекатель отличается, поскольку Милосердный сказал

в разделе о подстрекателе (Дварим, 13):

«Не щади его и не покрывай его».

По поводу «подстрекателю не предъявляют доводов» Гемара приводит ещё одно толкование.

Рав Шмуэль бар Нахмани от имени рабби Йонатана сказал: откуда

мы учим

что подстрекателю не предъявляют доводов?

От первозданного змея,

подстрекавшего женщину есть от дерева познания и сказавшего ей: «Ибо знает Всевышний, что в день, когда вы вкусите от него… вы станете подобны Всевышнему, знающими добро и зло», — а это было отрицанием единства Всевышнего .

Ибо рабби Симлай сказал: много доводов мог привести змей

в свою защиту [как будет разъяснено],

но не привёл. И почему Всевышний не привёл довод в его пользу

Судья истины? Он тотчас сказал ему: «За то, что ты сделал это, проклят ты».

Поскольку он сам не привёл довод,

змей сам не привёл его, поэтому Всевышний не привёл довод в его пользу, ведь «подстрекателю не предъявляют доводов».

Гемара разъясняет:

Какой

какой довод

у него был

у змея

сказать

в свою защиту, но он его не привёл?

Он должен был утверждать:

«Слова Учителя и слова ученика — чьи слова слушают?! Слова Учителя слушают»!

Подобным образом оправдание Хавы: «Змей обманул меня», — не может освободить её от обязанности слушать слова Всевышнего, повелевшего: «А от дерева познания добра и зла не ешьте от него». Хава знала это, ведь сказала змею: «А о плоде дерева, которое в середине сада, сказал Всевышний: не ешьте от него».

Переходя от одной темы к другой, Гемара разъясняет стихи, повествующие об этом грехе.

Хава сказала змею: «А о плоде дерева, которое в середине сада, сказал Всевышний: не ешьте от него и не прикасайтесь к нему». Однако Всевышний не запрещал прикасаться к дереву.

Хизкия сказал: откуда

мы учим, что

«всякий, кто добавляет

к заповедям Торы, в конце концов

убавляет

от её заповедей»?

Как сказано: «Сказал Всевышний: не ешьте от него и не прикасайтесь к нему»».

И поскольку она добавила запрет прикосновения, это привело к умалению заповеди Всевышнего. Каким образом? Змей толкнул женщину на дерево, так что она коснулась его, и сказал ей: «Смотри! Подобно тому как за прикосновение нет смерти, так и за еду ты не умрёшь».

Гемара приводит ещё несколько толкований правила: «Всякий, кто добавляет, убавляет».

Рав Мешаршия сказал: отсюда,

в Торе сказано о сооружении ковчега (Шмот, 25):

«Два с половиной локтя в длину».

Слово «локти» без буквы алеф читается как «двести», то есть двести локтей, а добавление алефа уменьшило это число до двух локтей.

Рав Аши сказал:

следует вывести это из сказанного о покрывалах:

«Одиннадцать покрывал»,

а без буквы аин это читалось бы как «двенадцать», тогда как добавление буквы аин уменьшило число до одиннадцати.

Гемара возвращается к закону о признании.

Рав Аши сказал: не учили

в барайте, что тот, кто утверждает: «Я лишь подшучивал над тобой», — свободен от уплаты,

а только если он сказал

на следующий день:

«Я лишь подшучивал над тобой», — но

если

сказал: