Псахим 73a — Талмуд с русским переводом

Он сказал ему: ведь сказано: ![](pamud.bmp "

точное расположение страницы") [Бемидбар 18]

«Служение — дар»

[дары коэнам, которые Я дал вам, подобны служению],

«дам»

[дал]

вам коэнство.

«А чужой, приблизившийся, будет предан смерти».

Приравняли

это

к вкушению трумы вне пределов

то есть не в Храме и даже за пределами Иерусалима —

к служению в Храме!

Мы учили в Мишне:

если зарезали

песах в Шабат с мыслью

«не для тех, кому разрешено его есть» —

обязан принести хатат.

И задаём вопрос: в чём новизна Мишны? Ведь

очевидно

это, поскольку

раз уж там

выше, в главе «Постоянно закалываемый», [61а], мы учили, что тот, кто закалывает песах с мыслью «не для тех, кому разрешено его есть»,

делает его непригодным,

то

здесь,

в отношении нарушения Шабата, само собой разумеется, что он

обязан,

ведь своим закланием он не исполнил никакой мицвы из-за неправильной мысли?!

И отвечаем: таннай написал здесь «обязан»

потому что в конце

«тот, кто закалывает песах для тех, кому разрешено его есть, и не для тех, кому разрешено его есть,

свободен».

Поэтому

таннай

также

в начале,

в противоположность освобождению, указанному в конце, — тот, кто закалывает его не для тех, кому разрешено его есть,

обязан.

Возражаем:

но

вторая часть

тоже очевидна,

и таннаю не было необходимости её приводить.

Ведь

поскольку там,

в главе «Постоянно закалываемый», мы учили, что тот, кто закалывает песах с мыслью для тех, кому разрешено его есть, и не для тех, кому разрешено его есть,

делает его пригодным,

то, следовательно, очевидно, что тот, кто закалывает в Шабат жертвенный песах с такой мыслью,

свободен

от хатат, поскольку он заколол пригодную жертву песах, отклоняющую Шабат.

Но,

Гемара предлагает другое объяснение:

Поскольку,

раз

таннай

привёл в нашей Мишне

«если зарезали не ради него в Шабат

— обязан»,

он также привёл

«если зарезали

не для тех, кому разрешено его есть

— обязан».

И задаём вопрос:

а само это,

то, что таннай учил: тот, кто закалывает песах не ради него, обязан, —

зачем мне

это приводить?

Ведь очевидно: поскольку жертва непригодна, он обязан принести хатат за её заклание?!

И отвечаем: таннай привёл это здесь

потому что хотел изложить разногласие.

Таннай хотел привести спор между

рабби Элиэзером и рабби Йеошуа

о том, кто ошибся при исполнении мицвы.

Рав Гуна бар Хинана сказал своему сыну,

своему сыну:

когда пойдёшь,

когда отправишься

к рабби Зерике,

спроси его

вот о чём:

Согласно мнению того, кто говорит,

что тот, кто закалывает животное в Шабат или наносит ему рану в Шабат, обязан за «изъятие души» только в том случае, если своим закланием он исправил животное либо получил пользу от нанесения ему раны, например ему нужна кровь, чтобы накормить свою собаку.

Но если своим закланием или нанесением раны он лишь испортил, то он не обязан за изъятие души, поскольку

портящий при

совершении

нанесения раны

в Шабат

свободен.

Согласно этому, в отношении того, что мы учили в нашей Мишне:

«если зарезали его не для тех, кому разрешено его есть, обязан»,

почему его следует признать обязанным?

Что

исправил,

исправил

своим закланием? Ведь жертва непригодна, и почему он становится обязанным за изъятие её души? Ведь, согласно его мнению, «портящий при нанесении раны свободен»?!

Рабби Зерика сказал ему: действительно, он

исправил

своим закланием, хотя жертва не была засчитана ему как жертва песах.

Ведь установлена галаха относительно всех жертв, ставших непригодными во дворе:

если поднялись

их внутренности на жертвенник, чтобы задним числом воскурить их, то больше

не спускают их,

а воскуряют, несмотря на непригодность жертвы.

Получается, что заклание принесло пользу в том, что если впоследствии внутренности будут подняты на жертвенник, их воскурят, несмотря на их непригодность. Следовательно, своим закланием он исправил это и поэтому обязан принести хатат.

Возражаем: это хорошо в случае, когда закалывают здоровое животное не ради песаха: если его внутренности впоследствии поднялись на жертвенник, их воскуряют, и поэтому своим закланием он что-то исправляет.

Но в отношении того, что мы учили:

«если зарезали и обнаружилось, что животное имеет порок

— обязан»,

ведь внутренности животных с пороком не воскуряют на жертвеннике даже если их подняли на него [поскольку воскуряют только внутренности жертв, ставших непригодными в священном месте, во дворе, если их подняли на жертвенник, но не жертв, непригодность которых обусловлена их собственным состоянием, например животных с пороком] —

почему он обязан?

Что исправил

своим закланием?!

И отвечаем: наша Мишна говорит о животном с лёгким пороком, внутренности которого, если их впоследствии подняли на жертвенник, воскуряют.

Речь идёт о случае, когда

исправил

своим закланием животное, порок которого заключался

в помутнении глаз (дукин ше-бэ-эйн),

то есть это лёгкий порок, делающий непригодной только жертву-животное, но не делающий непригодной жертву из птицы.

И это согласно мнению рабби Акивы,

который придерживается такого мнения.

Ибо сказал

рабби Акива: если у животного есть порок, называемый «помутнение глаз», хотя изначально его не следует закалывать, а если закололи, его внутренности не воскуряют, —

если

его закололи и впоследствии

поднялись

его внутренности на жертвенник,

не спускают их

с него!

Рабби Акива сказал это только о таком пороке, поскольку это лёгкий порок, который изначально не делает непригодной жертву из птицы.

Ещё мы учили в Мишне:

«если зарезали и обнаружилось, что животное тайно поражено трефой» —

свободен.

Гемара делает вывод:

вот,

если животное было поражено трефой из-за того, что было

явно

обязан

за его заклание в Шабат.

И это трудно для того, кто говорит, что портящий при нанесении раны свободен:

что исправил

своим закланием? Ведь если внутренности трефного животного поднялись на жертвенник, их спускают, поскольку его «непригодность возникла в священном месте».

И отвечаем: он

исправил

закланием трефного животного,

выведя

животное

из состояния

нечистоты

падали.

Равина возразил: а вот барайта: тот, кто закалывает жертву хатат в Шабат вне

двора,

для идолопоклонства,

обязан принести за это

три

хатат:

за нарушение Шабата, за заклание жертв вне двора и за жертвоприношение идолопоклонству.

Что исправил

этим закланием?!

Ведь это заклание ничего не исправляет в отношении дозволенности в пищу и даже не очищает животное от нечистоты, поскольку жертвенная пища идолопоклонства передаёт нечистоту, более тяжёлую, чем нечистота падали: идолопоклонство передаёт даже нечистоту шатра!

Рав Авира сказал: он исправил своим закланием то,

что

выводит его

из запрета

органа, оторванного от живого! Если сын Ноаха съест часть от уже заколотого животного, его не казнят за нарушение запрета есть орган, оторванный от живого. Если же животное не было заколото и сын Ноаха оторвал от него орган, пока оно было живым, и съел его, за это его казнили бы.

Поскольку если сын Ноаха съел часть от зарезанного животного, его не казнят за нарушение запрета употребления части живого. А если бы он не зарезал его и сын Ноаха оторвал от него часть, пока оно было живым, и съел её, его казнили бы за это. [

[Однако это заклание не делает дозволенным для сына Ноаха само по себе употребление в пищу хатат, поскольку он вообще не ест мясо хатат].

Мы учили в Мишне:

если зарезали его

ради песаха,

и стало известно

после заклания, что владельцы отказались от него либо умерли или осквернились, — он свободен от хатат, поскольку заколол его с разрешения.

В рассматриваемой здесь сугии Гемара обсуждает жертву, название которой меняется вследствие изменения её статуса: требуется ли устранить её прежнее название, чтобы на неё распространилось новое название, или же «устранение» не требуется, а это происходит само собой в момент изменения статуса жертвы.

Обсуждение касается как жертвы песах, владельцы которой умерли или отказались от неё,

— становится ли она сама собой жертвой шламим или необходимо устранить с неё название песаха, чтобы на неё распространилось название жертвы шламим,

так и жертвы ашам: если её владельцы умерли или получили искупление посредством другой жертвы ашам, эта жертва предназначена стать жертвой всесожжения добровольного приношения для «летнего содержания жертвенника» [то есть жертвами всесожжения, которые приносили на жертвенник в то время, когда на нём не приносили других жертв],

— требуется ли для ашам «устранение», чтобы на неё распространилось название жертвы всесожжения для летнего содержания жертвенника, или же она сама собой становится такой.

Изначально жертву ашам, владельцы которой умерли, не приносят на жертвенник как добровольное всесожжение. Мудрецы постановили не приносить её саму как всесожжение, чтобы владелец жертвы ашам не ошибся и не решил, будто её разрешено изменить на всесожжение до того, как он получит искупление посредством другой жертвы ашам.

Поэтому постановили не приносить её саму, а использовать деньги от её выкупа для приобретения жертв всесожжения для летнего содержания жертвенника.

Пока она здорова, выкупить её невозможно, поэтому ждут, пока в ней появится порок; тогда её выкупают и на вырученные деньги приносят жертвы всесожжения.

Рав Гуна сказал от имени Рава:

жертва

ашам,

владельцы которой умерли или получили искупление посредством другой жертвы ашам,

которая

уже

«отделена для выпаса».

То есть её передали пастухам, чтобы они содержали её до тех пор, пока она не станет непригодной [в ней не появится порок] и пригодной для выкупа, а на вырученные деньги принесли всесожжения для летнего содержания жертвенника.

Итак, хотя в ней ещё не появился порок, а её владелец лишь отделил её от себя, передав на выпас, чтобы она стала непригодной [в ней появился порок],

если случилось, что

её зарезали без уточнения, то

она

пригодна

для принесения

как всесожжение

для летнего содержания жертвенника!

И это несмотря на то, что её зарезали без уточнения и во время заклания не устранили её прежнее название, заменив его названием всесожжения.

Получается, что даже без устранения с неё названия ашам [само по себе «отделение» не является устранением] она пригодна для принесения как всесожжение, поскольку уже предназначена для этого.

Гемара делает вывод:

Следовательно, он полагает,

что, согласно мнению Рава, жертва, статус которой изменился, например жертва ашам, владельцы которой умерли или получили искупление посредством другой жертвы и которая теперь предназначена стать жертвой всесожжения,

не нуждается в устранении

своего прежнего названия, чтобы стать пригодной для принесения с новым названием жертвы, поскольку без уточнения она уже предназначена для этого.

Возражаем:

если так,

если устранение не требуется, почему Рав сказал, что она пригодна только после того, как была «отделена для выпаса»?

Ведь

если она не была отделена

на выпас,

тоже

с этого момента [после смерти владельцев или получения ими искупления посредством другой жертвы] она предназначена для всесожжения. Следовательно, нет необходимости устранять с неё название ашам, поскольку без уточнения она уже предназначена стать жертвой всесожжения для летнего содержания жертвенника.

И отвечаем:

постановление — мудрецы постановили, что она не будет пригодна для принесения

до

получения искупления [то есть пока владельцы не получат искупление посредством другой жертвы ашам] и не будет отделена и передана на выпас,

из-за

опасения,

что владелец жертвы ашам ошибочно решит, будто её можно изменить на всесожжение ещё

до получения искупления.

В то время жертва предназначена исключительно для ашам, и изменить её на всесожжение невозможно.

Эта ошибка возможна только пока ашам ещё не отделена для выпаса, поскольку люди думают, что, по всей видимости, это всё ещё жертва ашам [они не знают, что её владельцы умерли или получили искупление посредством другой жертвы либо не знают, что вследствие этого с неё устранено название ашам], и станут говорить, будто разрешено изменить жертву ашам до получения искупления и сделать её жертвой всесожжения.

Но после того, как её отделили для выпаса, они не ошибутся, поскольку увидят, что она предназначена для всесожжения [за деньги от её выкупа] только потому, что с неё устранено название ашам [ведь её отделили для выпаса].

Гемара доказывает, что именно таково это постановление:

И откуда ты это выводишь,

откуда мы знаем, что мудрецы постановили именно так?

Ибо учили: ашам, владельцы которого умерли или владельцы которого получили искупление

посредством другой жертвы ашам,

пасётся

эта жертва

до тех пор, пока не станет непригодной,

пока в ней не появится порок, после чего её выкупают,

а деньги от её выкупа идут на добровольные приношения,

на всесожжения для летнего содержания жертвенника.

[Раши [в комментарии к словам «ашам»] объясняет: «деньги от её выкупа идут на добровольные приношения» означает, что деньги помещают в шесть шофарот [ящиков], находившихся в Храме и предназначенных для денег на летнее содержание жертвенника].

Рабби Элиэзер говорит:

закон жертвы ашам таков же, как закон жертвы хатат: если владельцы получили искупление посредством другой жертвы, для неё нет иного выхода, кроме как

умереть

этой жертве.

Рабби Йеошуа говорит: она должна пастись, пока в ней не появится порок, а после того, как она станет непригодной,

её следует

продать, и пусть принесёт

сам владелец

на её деньги,

на деньги от её выкупа,

всесожжение,

которое будет его собственным добровольным приношением [а не жертвой для летнего содержания жертвенника, являющейся добровольным приношением общины].

Между мнением мудрецов и мнением рабби Йеошуа есть два различия: в возлияниях и в возложении рук. Согласно мудрецам, поскольку всесожжение приносится для летнего содержания жертвенника, возлияния при нём совершаются за счёт общины, и он не возлагает на него руки. Согласно же рабби Йеошуа, поскольку оно приносится как его собственное добровольное всесожжение, он приносит его возлияния и возлагает на него руки.

Гемара делает вывод:

На его деньги

человек —

да,

он может принести жертву всесожжения.

Но само тело

жертвы ашам

не

может быть принесено как всесожжение [хотя теперь оно предназначено стать всесожжением], даже если он приносит его для себя.

Отсюда следует,

что постановил

не приносить его как всесожжение

после получения искупления из-за опасения ошибки до получения искупления,

то есть чтобы человек по ошибке не принёс ашам как всесожжение до получения искупления [и не получил искупление посредством другой жертвы], поскольку одну жертву нельзя изменить на другую, пока жертва сохраняет своё первоначальное название.

Итог Гемары:

услышь отсюда!

Рав Хисда возразил Раву Гуне: если зарезали его

в Шабат

и

после этого

стало известно, что владельцы отказались от него,

либо что владельцы умерли, — обязан принести хатат.