Недарим 64a — Талмуд с русским переводом

Мишна:

Рабби Элиэзер говорит: человеку открывают путь

для раскаяния в его обете

через уважение к его отцу и матери.

Ему говорят: если бы ты знал, что, дав обет, навлекаешь позор на своих родителей, поскольку люди видят в тебе человека, легкомысленно относящегося к обетам, и приписывают твой недостаток твоим родителям, — дал бы ты обет?

Если он отвечает, что тогда не дал бы обета из уважения к родителям, его обет можно разрешить.

А мудрецы запрещают

открывать ему путь к раскаянию в его обете посредством уважения к отцу и матери. Ведь, возможно, он на самом деле не раскаивается из уважения к родителям, а лишь произносит перед нами, что раскаивается ради них, но в сердце своём так не думает.

Ибо если теперь, отвечая на вопрос мудреца, он скажет, что ему безразлично уважение родителей и что он дал бы обет, даже если это не соответствует их чести, то самим этим высказыванием он наносит ущерб уважению к родителям; возможно, поэтому он солжёт перед нами, чтобы не произносить слов, задевающих их честь.

Объяснение Гемары далее приводится согласно версии Рана и его объяснению —

Сказал рабби Цадок:

согласно рабби Элиэзеру, считающему, что открывают путь через уважение к родителям,

пока ему открывают путь через уважение к его отцу и матери —

пусть откроют ему путь

можно открыть ему путь также

через уважение к Всевышнему.

Ему говорят: если бы ты знал, что, давая обет, проявляешь легкомыслие в отношении уважения к Всевышнему, — ведь тот, кто даёт обет, словно даёт его самому Царю, и тем самым пренебрегает честью Царя, — дал бы ты обет?

Если он отвечает, что не дал бы обета, мудрец разрешает ему его обет.

Сказали ему

мудрецы, обращаясь к рабби Цадоку:

если так,

если, согласно твоим словам, рабби Элиэзер открывает путь каждому, кто дал обет, даже через уважение к Всевышнему,

обетов не будет.

Авей и Рава разошлись в объяснении этих слов Мишны.

По мнению Авей, смысл таков: обеты не будут надлежащим образом разрешаться!

Ведь всякий человек, когда его спросят, дал бы он обет, если бы знал, что тем самым проявляет легкомыслие в отношении уважения к Всевышнему, не осмелится ответить, что действительно поступил бы так. Следовательно, есть основания опасаться, что теперь он говорит неправду.

Значит, даже согласно рабби Элиэзеру нельзя открывать путь через уважение к Всевышнему. Рабби Элиэзер разрешил открывать путь только через уважение к отцу и матери, поскольку, по его мнению, нет оснований опасаться, что тот, кто дал обет, солжёт и не скажет правду из уважения к родителям.

Однако Рава объяснил слова Мишны иначе, как будет разъяснено в Гемаре.

И мудрецы согласны с рабби Элиэзером,

если человек дал обет

в том, что касается его отношений с отцом и матерью,

например, запретил им получать от него пользу,

что ему открывают путь через уважение к отцу и матери.

В таком случае он, несомненно, не станет лгать из уважения к родителям, говоря, что не дал бы обета, хотя в сердце своём не раскаивается. Ведь сам этот обет является посягательством на их честь, и из него видно, что этот человек не проявляет осторожности в отношении их чести.

Кроме того, рабби Элиэзер сказал: открывают путь через «

непредвиденное обстоятельство»,

через событие, происшедшее непредвиденным образом, как тотчас разъясняет Мишна.

А мудрецы запрещают

открывать путь через нолад.

Мишна разъясняет:

как

открывают путь через нолад, относительно чего разошлись мудрецы и рабби Элиэзер?

Он сказал: «Конэм, что я не буду получать пользу от такого-то»

в течение определённого времени.

И

после этого

стал

этот такой-то

писцом

[учёным, знатоком Торы, или городским писарем], и ему постоянно понадобится обращаться к нему.

Или же

этот такой-то

устраивал свадьбу своему сыну,

а все его друзья обычно участвовали в свадебной трапезе.

И сказал

тогда тот, кто дал обет:

«Если бы я знал

в момент, когда давал обет,

что он станет писцом

[учёным, знатоком Торы, или городским писарем] и мне понадобится обращаться к нему,

или что вскоре он будет устраивать свадьбу своему сыну

и мне понадобится участвовать в его радости, —

я не дал бы обета!»

Поскольку это событие произошло непредвиденным образом, оно и называется «нолад».

Мишна приводит ещё один пример их спора о том, открывают ли путь через нолад:

Тот, кто дал обет, сказал:

«Конэм для меня этот дом, я не войду в него».

И

после этого

стал

этот дом

синагогой.

Тогда

сказал

тот, кто дал обет:

«Если бы я знал

в момент, когда давал обет,

что он станет синагогой, —

я не дал бы обета!»

Рабби Элиэзер разрешает

открывать путь через такой нолад.

А мудрецы запрещают

открывать путь через нолад.

Гемара:

Мы учили в Мишне, что мудрецы сказали рабби Цадоку: если открывают путь через уважение к Всевышнему, обетов не будет!

Гемара разбирает:

что

означают слова мудрецов — «

обетов не будет»?

Сказал Авей,

так сказали мудрецы рабби Цадоку:

Если так,

если открывают путь через уважение к Всевышнему,

обеты не будут надлежащим образом разрешаться,

поскольку человек не осмелится признаться перед ним, что дал обет, несмотря на то что это не соответствует чести Всевышнего, и есть опасение, что разрешение обета, зависящее от подлинного раскаяния человека, не будет произведено надлежащим образом.