Назир 31b — Талмуд с русским переводом

И

был один человек,

шедший навстречу им

из тех людей, которые шли.

И они начали спорить между собой, кто тот человек, который издали идёт им навстречу. Один из них узнал в нём такого-то человека, а второй утверждал, что он ошибается и это не такой-то человек, а кто-то другой.

И чтобы подкрепить свои слова, каждый из них принял на себя назирейство, показывая, что уверен в своей правоте.

И один сказал,

тот, кто утверждал, что это такой-то человек:

«Вот, я назир, что

действительно этот человек

—

такой-то

человек

— он, как я сказал».

А другой,

тот, кто утверждал, что этот человек не такой-то человек,

сказал: «Вот, я назир, ибо

этот человек

—

не такой-то

человек!»

И третий из этой группы сказал двум спорящим:

«Вот, я назир, ибо один из вас — назир».

А четвёртый сказал двум спорящим: «Вот, я назир,

ибо ни один из вас не назир».

И пятый сказал двум спорящим: «Вот, я назир,

ибо вы оба назиры».

А шестой сказал им: «Вот, я назир,

ибо все вы назиры».

Бейт-Шамай говорят: все они назиры!

Поскольку в их словах нет условного принятия назирейства: все они приняли на себя назирейство словами, выражавшими уверенность в своей правоте, исходя из предположения, что этим принятием они становятся назирами.

Поэтому даже тот, кто ошибся, становится назиром, несмотря на то что принял назирейство, будучи уверенным в своей правоте.

И Гемара доказывает:

Но здесь ведь посвящение [

принятие назирейства, подобное посвящению, как сказано в Писании о назире: «Свят будет» ]

совершено по ошибке

тем, кто ошибся и принял назирейство из-за своей ошибки,

и

тем не менее

сказано:

Бейт-Шамай говорят:

все они назиры!

Отсюда следует, что Бейт-Шамай считают: посвящение, совершённое по ошибке, действительно!

И как же тогда высказался Рав Папа, объясняя нашу Мишну, что Бейт-Шамай согласны с Бейт-Гилель, что посвящение, совершённое по ошибке, недействительно!?

И Гемара приводит ответ:

Сказали

в бейт-мидраше, отвечая на возражение против Рава Папы:

Действительно,

Бейт-Шамай считают, что

посвящение,

совершённое по ошибке, действительно.

Но только

из этого,

из приведённой нами сейчас Мишны, можно доказать, что таково их мнение в случае ошибки, описанном в этой Мишне.

Однако

из той,

из нашей Мишны, которая рассматривает посвящение, совершённое по ошибке, в иной форме,

не

можно доказать, что посвящение, совершённое таким образом по ошибке, действительно по мнению Бейт-Шамай.

Ибо Рав Папа был вынужден истолковать нашу Мишну так, что Бейт-Шамай согласны с Бейт-Гилель: посвящение, совершённое по ошибке, подобно посвящению в нашей Мишне, недействительно, поскольку невозможно, чтобы белый бык, вышедший первым, стал посвящённым, если человек прямо сказал, что посвящает чёрного быка!

А Бейт-Шамай использовали в нашей Мишне выражение «посвящение, совершённое по ошибке, действительно» лишь как заимствованное выражение для определения слов посвящающего, произнесённых в искажённой форме.

И Рав Папа разъяснил, что предмет разногласия Бейт-Шамай с Бейт-Гилель в нашей Мишне состоит в толковании слов посвящающего, а не в принципиальном споре между ними относительно посвящения, совершённого по ошибке.

Бейт-Шамай считают, что посвящённым становится чёрный бык, первым вышедший среди чёрных быков, поскольку таково было намерение его слов. Однако он ошибся в формулировке и употребил ошибочное, искажённое выражение.

И Гемара приводит другое объяснение слов Бейт-Шамай в нашей Мишне, данное Аббаем.

Аббай сказал: «Не может быть, чтобы ты подумал»,

что Мишна и мнение Бейт-Шамай относятся к случаю,

когда он стоит утром,

и посвящает быка, который должен выйти из его дома.

Но здесь,

в нашей Мишне,

о чём идёт речь?

О случае, когда бык уже вышел из его дома,

и он стоит в полдень,

после того как из его дома уже вышли все быки — белые и чёрные.

Когда они выходили из его дома, он услышал стук их копыт. Он умел узнавать своих быков по стуку их копыт, однако на этот раз ошибочно решил, что первым вышедшим был его белый бык, но это его чёрный бык,

и

поэтому

сказал: «Чёрный бык, который

уже

вышел

утром

из моего дома первым

— да станет посвящённым!»

И он имел в виду не именно чёрного быка, а любого из своих быков, но по ошибке узнал его по стуку копыт как своего чёрного быка, вышедшего первым.

И ему сказали:

не чёрный бык вышел первым, а

белый

— именно он

вышел,

вышел первым.

И посвящающий сказал им:

посвящающий

сказал: «Если бы я знал, что

белый бык

вышел,

вышел первым,

я бы не сказал,

я бы не сказал, что

чёрный

станет посвящённым, а посвятил бы белого».

И эта ошибка подобна ошибке, описанной далее в Мишне: человек шёл по дороге и по ошибке принял шедшего ему навстречу человека за такого-то, сказав: «Вот, я назир, что это такой-то человек». И там также Бейт-Шамай сказали, что посвящение, совершённое по ошибке, действительно.

Преимущество объяснения Аббая состоит в том, что посвящение вступает в силу не вопреки словам посвящающего.

Ведь если человек посвящает быка утром, до выхода быков, то его слова означают, что он посвящает именно чёрного быка, который выйдет первым: он ведь не пророк и не знает, какой бык выйдет первым, и если он произносит такую формулу, значит, он говорит это именно в указанном смысле; поэтому невозможно, чтобы был посвящён белый бык, вышедший первым.

Но если он произносит эти слова после выхода быков, ошибочно приняв стук копыт белого быка за стук копыт чёрного и поэтому сказав, что посвящает чёрного быка, то его слова не означают, что он хочет непременно посвятить чёрного. Он сказал это потому, что ошибся и решил, будто это чёрный бык, но посвятил бы его и в том случае, если бы он оказался белым. Поэтому Бейт-Шамай считают, что в таком случае посвящение, совершённое по ошибке, действительно. Это подобно тому, как человек заменяет жертвенное животное на неосвящённого быка, ошибочно полагая, что заменяет его на чёрного быка, а выясняется, что это белый бык: на этот бык распространяется святость жертвы-тмура.

И Гемара возражает против объяснения Аббая:

Как же ты можешь сказать,

что таннай в нашей Мишне говорит о случае,

когда он стоит в полдень и занимается

тем, кто стоит в полдень, после выхода быков из его дома, и посвящает уже вышедшего быка?

Ведь сказано

во втором случае, далее в Мишне:

«золотой динар, который поднимется»,

то есть в будущем времени.

И Гемара отвечает:

исправь текст:

в Мишне следует читать в прошедшем времени:

«который поднялся».

И таким же образом Гемара возражает из третьего случая:

«кувшин вина, который поднимется»,

то есть в будущем времени.

И отвечает в том же смысле:

исправь текст:

«который поднялся»,

то есть в прошедшем времени.

Теперь Гемара приводит высказывание Рава Хисды о чёрном и белом быках.

Сказал Рав Хисда: «Чёрный,

чёрный бык, находящийся

в

среди

белых,

стаде белых быков,

портит,

снижает стоимость всего стада, поскольку стадо, состоящее только из белых быков, продаётся дороже.

Пятно

белое,

белое, находящееся

в

быке, окрашенном в

чёрный

цвет,

портит

его стоимость, поскольку белое пятно на чёрном быке указывает на его повреждённость.

И Гемара возражает против этого высказывания из нашей Мишны:

Мы учили:

если он сказал:

«Чёрный, который первым выйдет из моего дома, — посвящён»,

а вышел белый, то он посвящён, согласно мнению Бейт-Шамай.

Можно было бы подумать,

— предполагает сейчас Гемара, что человек

когда

он

посвящает

предмет, который можно истолковать двояко — как лучший или как менее ценный,

с

«дурным глазом»

он

посвящает, то есть оставляет себе лучший предмет, а посвящает менее ценный. Это разногласие таннаев в трактате Бава Батра [72а].

оставляя себе превосходную вещь и посвящая худшую. Это разногласие таннаев в трактате Бава Батра [72а].

И

если бы здесь

Бейт-Шамай сказали, что белый бык, который, согласно словам Рава Хисды, лучше чёрного быка,

стал посвящённым!

Но поскольку он посвящает с «дурным глазом», невозможно истолковать его слова так, будто он посвящает белого быка и не имеет в виду именно чёрного. Почему же, согласно Бейт-Шамай, его посвящение вступает в силу, принимая во внимание слова Рава Хисды!?

А если скажешь,

— возможно, ты предложишь в качестве ответа, что тот, кто посвящает предмет, допускающий двоякое толкование,

с «добрым глазом»

он

посвящает,

и намеревался посвятить даже белого быка, вышедшего первым.

Тогда тебе будет трудно понять продолжение Мишны:

«Золотой динар, который первым попадётся мне в руки, — и попался

мне

серебряный» —

Бейт-Шамай говорят: посвящён.

Но ты сказал в качестве ответа, что он посвящает с «добрым глазом», и тогда невозможно истолковать его слова так, будто он намеревался посвятить даже серебряный динар, который попадётся ему первым.

Значит, необходимо сказать, что он посвящает с «дурным глазом». Но тогда, согласно Раву Хисде, вновь возникает вопрос: как можно истолковать его слова так, будто он намеревается посвятить даже белого быка? Ведь, согласно Раву Хисде, белый бык лучше чёрного, и ясно, что он не намеревался посвятить его!

Однако Гемара доказывает из продолжения Мишны, что нельзя сказать, будто он посвящает с «дурным глазом»:

А если скажешь,

что

с «дурным глазом»

он

посвящает —

ведь если человек посвящает

кувшин вина, который первым попадётся ему в руки, а попался кувшин масла, —

Бейт-Шамай говорят: посвящён.

Но масло лучше вина,

а если он посвящает с «дурным глазом», как можно истолковать его слова так, будто он согласен посвятить даже масло, хотя сказал «вино»!?

И Гемара отвергает это возражение:

Если только на этом —

нет трудности!

Это правило нашей Мишны

установлено в Галилее:

оно относится к человеку, посвятившему кувшин вина в Галилее, а ему попался кувшин масла, поскольку в Галилее имеется изобилие масла,

так что вино лучше масла,

и вино там дороже масла.

Получается, что даже если мы скажем, что он посвящает с «дурным глазом», всё же, если он сказал «вино», а ему попалось масло, он намеревался также посвятить масло, поскольку произнёс эти слова в Галилее, где масло ценится ниже вина.

Но если он посвящает с «дурным глазом», то

начало Мишны,

где он сказал «чёрный», а вышел белый,

трудно согласовать с Равом Хисдой,

который сказал, что белый бык лучше чёрного: если он посвящает с «дурным глазом», как его посвящение может распространиться на белого, когда он сказал «чёрный»!?

Рав Хисда ответит тебе

так:

когда я сказал,

что белый бык лучше чёрного, то имел в виду только

быков из Кармонаи.

Я сказал это о быках из местности, называемой Кармана. Наша же Мишна говорит обо всех быках, кроме этих быков, и среди них белый не превосходит чёрного.

И

ещё

сказал Рав Хисда

относительно быков:

Бык

чёрный,

чёрный, лучше

для его шкуры,

поскольку его шкура лучше шкур остальных быков.

Красный,

красный —

для его мяса:

его мясо лучше мяса остальных.

Белый,

белый — превосходен

для пахоты,

для того чтобы пахать им.

И Гемара указывает на противоречие этому из других слов Рава Хисды:

Но ведь Рав Хисда сказал: «Чёрный,

чёрный бык, смешанный

с

стадом быков

белых,

белых,

портит,

снижает стоимость всего стада белых быков!

Но если чёрный бык лучше своей шкурой, а белый превосходен для пахоты, то они равноценны. Почему же Рав Хисда сказал, что примесь чёрного быка к стаду белых снижает стоимость всего стада?

И Рав Хисда отвечает:

когда я сказал,

что белый лучше чёрного, то имел в виду

быка

— быка

из Кармонаи

только.

Мишна:

а.

Тот, кто принял на себя назирейство

и не соблюдал законы назира, а пил вино,

и

после этого

спросил мудреца,

является ли выражение, которым он принял на себя назирейство, выражением, обязывающим к назирейству,

а мудрец запретил ему,

то есть подтвердил ему, что выражение, которым он принял на себя назирейство, действительно является формулой назирейства, —

он

отсчитывает

дни своего назирейства

с момента, когда принял обет,

несмотря на то что до сих пор пренебрегал соблюдением назирейства.

б.

Если он спросил мудреца

о своём назирействе, является ли выражение, которым он принял назирейство, формулой назирейства,

а тот разрешил ему,

поскольку в его словах не было принятия назирейства, —

и

если у него было отделено животное

для жертвы назира, то, поскольку его назирейство отменилось и выяснилось, что назирейством оно не было, отменяется также посвящение этого животного. Поэтому

оно выходит и пасётся в стаде

вместе с остальными его животными, поскольку выяснилось, что оно полностью неосвящённое.

Сказали им Бейт-Гилель — Бейт-Шамай:

разве

вы

не

признаёте это,

что мудрец разрешил ему отказаться от назирейства, поскольку в его словах была ошибка, а у него было отделено животное для жертвы назира,

и оно является посвящением, совершённым по ошибке, так что оно выходит и пасётся в стаде?

Итак, очевидно, что, согласно и вашему мнению, это животное является неосвящённым, несмотря на то что он посвятил его, поскольку теперь выяснилось, что он посвятил его по ошибке: ведь назиром он не был, а посвящение, совершённое по ошибке, недействительно. Если так, почему же вы спорите с нами в предыдущей Мишне и говорите, что посвящение, совершённое по ошибке, вступает в силу!?

Бейт-Шамай не ответили им на этот вопрос, поскольку в данном случае он не был назиром и, следовательно, не мог отделить жертву назира. Бейт-Шамай же говорили о случае, когда посвящение, совершённое по ошибке, может вступить в силу.

Но с другой стороны

Бейт-Шамай сказали им

Бейт-Гилель в качестве встречного вопроса: мы находим, что посвящение, совершённое по ошибке, вступает в силу в случае с десятиной скота. Отсюда следует вывод для любого посвящения, совершённого по ошибке.

Десятина скота совершается следующим образом: всех ягнят загоняют в загон и открывают его ворота так, чтобы через отверстие мог пройти только один ягнёнок. Затем ягнята выходят через отверстие по одному, а человек, считающий ягнят, держит в руке жезл, на конце которого находится красная краска. Когда при счёте он доходит до десяти, он опускает жезл с красной краской на ягнёнка, которого считает десятым, и окрашивает его спину красной краской с конца жезла.

Ягнёнок, вышедший десятым, становится десятиной даже без того, чтобы назвать его десятым; и даже если он назвал его другим номером, он становится десятым, поскольку прошёл десятым «под жезлом».

Тора установила относительно десятины скота новое правило: если при счёте произошла ошибка, как будет разъяснено далее в Мишне, и человек назвал девятого или одиннадцатого десятым, святость распространяется также на них, хотя они и не становятся десятиной скота.

Таннаи в трактате Бехорот [лист 60а—б] разошлись во мнении, какая именно святость распространяется на них.

Бейт-Шамай утверждали Бейт-Гилель, что отсюда доказано: посвящение, совершённое по ошибке, действительно.

Разве

вы

не

признаёте в отношении того,

кто пришёл отделить десятину от своего стада, проводит животных по одному под жезлом, а на десятого опускает жезл с красной краской и называет его десятиной,

что,

если он

ошибся

при счёте и по ошибке пропустил число девять,

назвал

вышедшего ягнёнка

девятым

под именем

«десятый»?

И

он тотчас вспомнил о своей ошибке — о том, что пропустил число девять, — и захотел исправить свой счёт.

Однако теперь он ошибся в галахе и решил, что должен исправить пропуск числа девять, сосчитав следующего вышедшего ягнёнка как девятого.

Так он и поступил: назвал следующего за ним ягнёнка девятым [хотя на самом деле это был десятый ягнёнок, вышедший под жезлом], и получилось, что он назвал

десятым

ягнёнка

—

то есть назвал его

«девятым».

Из-за этой ошибки он продолжил ошибаться и следующего ягнёнка объявил десятиной [хотя на самом деле это был одиннадцатый ягнёнок, вышедший под жезлом].

И

назвал

ягнёнка,

вышедшего

одиннадцатым,

именем

«десятый».

Получается, что во всей этой последовательности ошибок он по ошибке назвал двух ягнят «десятыми» [девятого и одиннадцатого], тогда как настоящего десятого назвал «девятым» —

и он посвящён!

То есть настоящий десятый освящён святостью десятины скота, поскольку именно он вышел десятым, и не имеет значения, как его назвали.

А настоящий девятый и настоящий одиннадцатый, которых он по ошибке назвал «десятыми», освящаются святостью жертвы; относительно этой святости таннаи разошлись во мнении в трактате Бехорот.

Это правило выведено из особого установления стиха [в трактате Бехорот, 60б], и Бейт-Гилель также признают его. Отсюда следует, что посвящение, совершённое по ошибке, действительно, как утверждают Бейт-Шамай!

Сказали им Бейт-Гилель

Бейт-Шамай: это не посвящение, совершённое по ошибке!

Ведь

не жезл,

который человек, считавший ягнят, по ошибке поднял сначала над девятым ягнёнком, а затем над одиннадцатым и по ошибке назвал их «десятыми»,

освятил

девятого и одиннадцатого ягнят святостью жертвы!

Доказательство того, что не ошибка посвящающего, как вы утверждаете, приводит к святости жертвы, поскольку посвящение, совершённое по ошибке, действительно. Ведь —

если бы считающий ошибся

при счёте и

положил жезл на

ягнёнка, вышедшего

восьмым, а на

ягнёнка, вышедшего

двенадцатым,

и назвал их «десятыми»,

разве он сделал бы что-нибудь

своими словами!?

Конечно, он ничего не сделал бы, поскольку Тора не установила общего правила, согласно которому посвящение, совершённое по ошибке, действительно.

Но

ведь

Писание освятило

ягнёнка,

который

проходит

десятым, даже если его не сочли десятым [то есть Писание установило, что он освящается святостью десятины, даже если считающий ягнят не посчитал его десятым, а ошибся и назвал его девятым] —