Назир 12b — Талмуд с русским переводом

Но

необходимо сказать, что

вот как следует понимать:

тот, кто взял на себя обязательство постричь назира:

если найду назира — постригу его, то есть: если в тот момент, когда я приду исполнять своё обязательство, я найду какого-либо назира, я постригу его, хотя он ещё не принял назирут.

И если так,

здесь —

в случае с пославшим, который посылает своего посланника обручить для него женщину, —

также

следует сказать, что намерение пославшего относится не только к женщинам, уже готовым сейчас к обручению, а

вот что он говорит ему

посылающий посланнику:

если найдёшь разведённую — обручи её для меня,

то есть: если ты найдёшь женщину, которая в тот момент, когда ты придёшь обручить её для меня, окажется разведённой, обручи её для меня.

Итак, вопрос возвращается на прежнее место: почему пославшему разрешено жениться на женщине, сестра которой была замужем в момент назначения посланника, хотя впоследствии она развелась?!

Но

сказали

ученики бейт-мидраша, объясняя, что действительно посланник не может обручить женщину, которая в момент назначения посланника была замужем за другим человеком. Однако причина этого не в предположении о намерении пославшего, а в самом законе: даже если пославший прямо сказал посланнику обручить для него женщину, которая сейчас замужем, после того как она разведётся, посланник не может обручить её.

И поскольку

не

может

человек назначить посланника, кроме как

для действия, которое он сам может совершить,

посылающий

сейчас [в отношении действия, которое посылающий мог бы совершить теперь, в момент назначения посланника], то есть обручить незамужнюю женщину, поскольку и сам посылающий мог бы обручить её сейчас.

Но

для действия, которое он не может совершить

посылающий

сейчас,

поскольку она замужняя и не пригодна для обручения, и даже обручить её позднее она не может быть обручена, так как человек не может обручить то, чего ещё нет,

не

может

назначить

посылающий

посланника

обручить её, даже после того, как она разведётся.

А. Если женщина дала обет, причиняющий ей душевные страдания, или дала обет в вопросах, относящихся к отношениям между ней и мужем, муж может отменить её обет.

Б. Если муж пожелал, он «подтверждает» обеты своей жены и после этого уже не может отменить их.

Гемара удивляется этому основанию, которое мы установили относительно назначения посланника:

Разве нет?!

Неужели человек не может назначить посланника для дела, которое он сам не может совершить в момент назначения посланника?! Ведь

та шма

известно обратное:

Ибо учили в барайте: муж, собирающийся покинуть дом и отправиться за море, назначил опекуна над своим имуществом, чтобы тот содержал его жену и сыновей , —

сказал своему опекуну: «

Все обеты, которые моя жена даст отныне [начиная с момента моего ухода отсюда]

и

до моего возвращения из такого-то места,

куда я направляюсь,

отмени их!»

И

действительно,

отменил

опекун

ей

её обеты,

могут ли они считаться отменёнными?

Писание говорит: «

Муж её утвердит его, и муж её отменит его»,

и поэтому Писание дважды употребляет слово «муж» чтобы научить: «муж её», а не посланник,

таково мнение рабби Яшии.

Рабби Йонатан говорит:

ведь

мы повсюду находим, что «

посланник человека подобен ему самому»,

и здесь также опекун может отменить обеты по поручению мужа.

И теперь возникает вопрос из слов рабби Яшии относительно установленного основания. Ведь

причина в том, что Всевышний сказал: «

Муж её утвердит его, и муж её отменит его»,

исключив посланника, поэтому опекун не может отменить обет.

А если бы не

это — если бы Тора не исключила посланника, — то даже

опекун

мог бы

отменять обеты.

А что касается его самого

— мужа, —

учили [а о самом муже мы учили], что он не может сегодня отменить обеты, которые его жена даст в будущем, и всё же он может назначить посланника!?

Так мы учили в трактате Недарим 75а:

сказал своей жене,

покидая дом: «

Все обеты, которые ты дашь отныне [с момента моего ухода]

до моего возвращения из такого-то места, да будут утверждены», —

ничего не сказал.

А если он сказал: «Все обеты, которые ты дашь отныне до моего возвращения из такого-то места,

отменены»,

таннаи разошлись во мнениях:

Рабби Элиэзер говорит: отменены,

и причина разъяснена в той Мишне: это следует из каль ва-хомера: если он отменяет обеты, которые уже стали запретами, разве не отменит он обеты, которые ещё не стали запретами?

А мудрецы говорят: не отменены,

поскольку Тора сказала: «Муж её утвердит его, и муж её отменит его» — Писание уподобило отмену подтверждению, чтобы научить: то, что может быть подтверждено, может быть отменено, а то, что не может быть подтверждено, не может быть отменено; так объясняется причина в той Мишне.

Гемара завершает вопрос из слов рабби Яшии относительно установленного основания:

Мы первоначально предполагали

спрашивающего:

когда рабби Яшия сказал —

что лишь из-за исключения, содержащегося в Писании, опекун не может отменять обеты, —

согласно рабби Элиэзеру

он высказал это мнение,

который говорит,

рабби Элиэзер:

не может

муж

отменить

сегодня обеты своей жены, которые она ещё не дала.

И

тем не менее рабби Яшия считает, что

если бы не сказал Всевышний: «

Муж её утвердит его, и муж её отменит его»,

опекун мог бы отменять обеты.

Итак, мы учим: хотя сам муж не может отменить обет в момент назначения посланника, он может назначить посланника, который отменит обет позднее.

И отвечаем:

возможно,

рабби Яшия

согласно рабби Элиэзеру

сказал, что из-за стиха «Муж её утвердит его, и муж её отменит его» опекун не может отменять обет,

который говорит: даже сам муж

может отменить

сегодня обет, который его жена даст в будущем.

И возражаем: ведь из самого этого высказывания видно, что муж не может отменить обет сегодня.

Если так,

как ты говоришь, что даже сам муж может сегодня отменить обет, который его жена даст в будущем, то

зачем нужно

мужу

назначать посланника? Пусть он сам отменит его [пусть сам муж отменит его],

когда отправится в путь!?

И отвечаем: на самом деле муж может отменить обет сегодня и поэтому также может назначить для этого опекуна. А то, что сам муж, отправляясь в путь, не отменяет обет, который жена даст в будущем, объясняется тем, что он

считает:

муж

возможно, я забуду или разгневаюсь

или буду занят [возможно, я забуду, разгневаюсь или буду занят].

Иными словами: он не хочет полагаться на свою отмену, произнесённую при отправлении в путь, — возможно, в тот момент он забудет или будет занят.

Мишна:

Тот, кто сказал: «

На мне обязательство постричь половину назира»,

а его товарищ услышал и сказал: «

И я, и на мне обязательство

постричь половину назира».

Вот

этот

первый

постригает полного назира, а этот

второй

постригает полного назира — таково мнение рабби Меира,

как будет разъяснено в Гемаре.

А мудрецы говорят: этот постригает половину назира, и этот постригает половину назира.

То же разногласие относится к случаю, когда один сказал: «На мне обязательство постричь половину назира».

Гемара:

Сказал Рава,

разъясняя разногласие рабби Меира и мудрецов:

Все

рабби Меир и мудрецы

согласны:

что

всякий раз, когда он говорит: «

Половина жертв назира — на мне»,

то

половину жертвы

только он

приносит [приносит он], поскольку, отдалив слово «половина» от слова «назир», он тем самым показывает, что «половина» относится не к назиру, а к жертвам; поэтому он обязан принести половину жертв, как и сказал.

И все согласны, что если он сказал: «

Жертвы половины назира — на мне», — то есть: я принимаю на себя жертвы «половины назира», поскольку слово «половина» непосредственно связано со словом «назир», —

то

он должен принести все жертвы [все жертвы назира].

[назира].

И

почему

если он обязал себя принести жертвы «половины назира», он обязан принести полную жертву?

Потому что

мы не находим назиру́та наполовину [в мире не существует обязательства «половины назира»],

и поэтому это подобно тому, как если бы он принял на себя жертвы полного назира.

А когда разошлись во мнениях

рабби Меир и мудрецы:

В случае, когда он сказал

словами, приведёнными в Мишне [формулировкой, приведённой в нашей Мишне], а именно: «На мне обязательство постричь половину назира», — именно в этом случае они

разошлись во мнениях.

Поскольку в этой формулировке слово «половина» относится к слову «на мне», и это подобно тому, как если бы он сказал: «Половина жертв назира — на мне», так что, по мнению всех, он должен был бы обязаться лишь в половине жертв назира. Однако рабби Меир и мудрецы всё же разошлись во мнениях, поскольку мы разделяем его слова на две части:

А. «На мне обязательство постричь» — что означает полное пострижение.

Б. «Половину назира» — что означает, что он обязался лишь в половине жертв назира.

И

рабби Меир считает:

Поскольку он сказал

первые слова: «

На мне

обязательство постричь», — он уже

обязался принести все жертвы назиру́та, поскольку действует принцип: «следуй первоначальной формулировке».

А когда он сказал: «

половину назира»,

он не властен изменить это. И когда он сказал «половину назира», подразумевая, что обязан лишь в половине жертв назира, он не может опровергнуть свои первые слова.

А

если же

мудрецы считают: это обет, сопровождаемый основанием для его отмены [см. объяснение на 9а].

Мишна:

Тот, кто сказал: «

Вот я назир

до

того времени, когда у меня родится сын», —

и у него родился сын, становится назиром.

Но если

у него родилась дочь

или

тумтум [его половые органы скрыты]

или андрогин [у него имеются мужские и женские половые признаки],

он не становится назиром,

поскольку эти случаи не считаются тем, чего он желал; он принял на себя назирут как выражение благодарности и признания за то, что Всевышний одарил его и даровал ему сына, и намеревался считать именно это.

И

если он сказал: «Вот я назир

до того времени,

когда увижу

у себя ребёнка», —

то

даже

если

у него родилась дочь

или

тумтум или андрогин, он становится назиром.

Сказал: «Когда у меня будет сын, я назорействуюсь

В Мишне учили:

«И окропляет на третий и на седьмой день, и отменяет предшествующие дни»

и начинает считать заново только после того, как очистится:

Таннаи разошлись во мнениях, с какого момента назир, ставший нечистым, начинает отсчитывать свою чистую назирскую жизнь. По этому вопросу существуют четыре мнения [как разъяснялось выше, на 18-й странице]:

Мнение рабби: с момента, когда он становится пригоден принести свои жертвы, даже если ещё не принёс их; то есть с восьмого дня [там было разъяснено: если ночь не считается временем, препятствующим принесению, он начинает считать с ночи восьмого дня; а если ночь считается таким временем, он начинает считать с утра восьмого дня].

Мнение мудрецов: после того, как он принёс свою жертву за грех, даже если он ещё не принёс жертву повинности и всесожжение.

Мнение рабби Йоси, сына рабби Йеуды, и рабби Элиэзера: с седьмого дня его нечистоты, после стрижки, окропления и погружения в микву, даже до захода солнца.

Мнение рабби Ишмаэля, сына рабби Йоханана бен Броки: после того, как он принёс жертву за грех и жертву повинности, хотя ещё не принёс всесожжение.

Возник вопрос:

То, что сказано

в нашей Мишне: «И не начинает считать — чистую назирскую жизнь —

до тех пор, пока не очистится», —

какую именно степень очищения имел в виду таннай?

На

седьмой

день он указывает,

то есть таннай говорит о назире в седьмой день — в день, когда назир стрижётся, получает второе окропление водой жертвы за грех и погружается в микву, — и говорит, что он не начинает считать, пока не очистится в этот день, то есть посредством погружения.

И кто же —

кто является таннаем нашей Мишны?

Это рабби Элиэзер,

сказавший выше, на 18б: «Начинает считать немедленно», то есть в седьмой день после погружения.

Или, возможно: он указывает на восьмой день,

то есть таннай говорит о назире в его восьмой день и говорит ему, что тот не должен начинать считать немедленно.

И

тогда

что означает «до тех пор, пока не очистится»? До тех пор, пока не принесёт свои жертвы,

которые он должен принести в восьмой день.

И кто же

нашей Мишны?

Это мудрецы,

считающие, как сказано выше, на 18б, что назир не начинает отсчитывать чистую назирскую жизнь, пока не принесёт свою жертву за грех в восьмой день.

Гемара разрешает вопрос:

та шма: поскольку в конце Мишны сказано

в следующей Мишне, основная цель которой — разъяснить различия между нечистотами, перечисленными в нашей Мишне, и другими нечистотами, перечисленными там: «Но в случае навесов и выступов он не отменяет предшествующие дни и

начинает считать немедленно»

[в седьмой день, поскольку из-за этих нечистот он вообще не приносит жертву за нечистоту], — а не сказано: «до тех пор, пока не очистится».

Следовательно, необходимо сделать вывод:

что касается начала

которое таннай сформулировал словами «и не начинает считать до тех пор, пока не очистится», а не теми же словами, которые использовал в конце: «и начинает считать немедленно», —

что означает «

до тех пор, пока не очистится»?

До тех пор, пока не принесёт свои жертвы,

поскольку если и в нашей Мишне имеется в виду седьмой день после погружения, то этот момент совпадает с моментом, о котором сказано в конце Мишны; почему же таннай изменил формулировку?

И необходимо заключить, что

кто же

нашей

Мишны —

это мудрецы, которые говорят: чистая назирская жизнь не начинается до восьмого дня,

то есть до принесения им жертв в восьмой день.

Мишна, приведённая здесь, является продолжением предыдущей Мишны, где были разъяснены виды нечистоты, при которых назир, став нечистым, должен прервать отсчёт дней назирейства, остричься, принести жертву за нечистоту и начать отсчёт заново после принесения жертвы.

А наша Мишна разъясняет, что при других видах нечистоты закон иной. Хотя дни нечистоты не засчитываются ему в дни назирейства, тем не менее он не прерывает отсчёт предыдущих дней и не обязан ни совершать острижение, ни приносить жертву за нечистоту.

Мишна:

Однако:

навесы и выступы

[В Гемаре будет разъяснено, что это такое; тот, кто входит под них, становится нечистым по постановлению мудрецов].

И бейт-ха-перес,

поле, на котором вспахали могилу; вошедший туда становится нечистым по постановлению мудрецов, поскольку, возможно, плуг раздробил кости и разбросал их по полю, а там осталась кость величиной с ячменное зерно, оскверняющая через прикосновение и перенос].

И земля народов,

на которую мудрецы распространили нечистоту, если человек прикоснулся к её земле или перенёс её.

В Гемаре будет разъяснено, каким образом земля народов делает нечистым вошедшего на неё, если он не прикоснулся к её комьям и не переносил их.

И гулаль

[надгробная плита, лежащая на поверхности могилы].

И дофек

[камни, на которые опирается надгробная плита], которые делают прикоснувшегося к ним или осенившего их нечистым на семь дней.

Ибо мудрецы истолковали: «И всякий, кто прикоснётся к тому, что на поверхности поля, — включая гулаль и дофек, — будет нечист семь дней».

И четверть лога крови

умершего, которая оскверняет через прикосновение, перенос и осенение; однако назир совершает острижение только из-за половины лога крови, как разъяснено в предыдущей Мишне.

И осенение четверти

кава

костей

умершего, то есть если он стал нечистым из-за четверти кава костей только посредством нечистоты осенения.

И деревянная утварь

из дерева

прикоснувшаяся к умершему,

становится источником нечистоты, а прикоснувшийся к ней нечист «нечистотой до вечера».

а. «Если на человеке будет язва цараат, его приведут к коэну».

Коэн осматривает язву; если на ней имеются признаки нечистоты, коэн немедленно объявляет его нечистым, и он становится мецора мухлат — окончательно признанным поражённым цараат.

Иногда коэн изолирует его на семь дней — один или два раза, — чтобы проверить, появятся ли на нём признаки нечистоты; по истечении этого срока коэн либо объявляет его окончательно нечистым, либо очищает.

Эти дни, в течение которых он находится в изоляции, называются «днями его изоляции».

б. Дни с того момента, когда коэн объявил его нечистым и окончательно признал его поражённым цараат, до исцеления язвы цараат у мецоры называются «днями его окончательного признания нечистым» [или «днями его хилуто»].

в. После исцеления язвы мецора приносит двух птиц. Одну из них режут над проточной водой.

В воду, смешанную с кровью зарезанной птицы, коэн погружает живую птицу вместе с кедровым деревом, червлёной нитью и иссопом.

И окропляет мецору этой водой.

А живую птицу отпускают в открытое поле.

Мецора сбривает все волосы, после чего погружается в микву и отсчитывает семь дней, в течение которых живёт вне своего шатра; они называются «днями его отсчёта».

На седьмой день он снова сбривает волосы, а затем погружается в микву.

На восьмой день он приносит свои жертвы.

И

мецора

в дни своего отсчёта

[в течение семи дней, которые он отсчитывает после исцеления язвы],

и в дни своего окончательного признания нечистым

[в дни после того, как коэн объявил его нечистым, до исцеления язвы].

Из-за

всех

этих

упомянутых случаев, если назир стал из-за них нечистым:

назир не совершает острижение

острижение из-за нечистоты.

И его окропляют

назира

на третий и седьмой день

его нечистоты водой для очищения от красной телицы, как и прочих нечистых.

В Гемаре будет разъяснено, о каких видах нечистоты из перечисленных в нашей Мишне Мишна говорит, что назиру требуется окропление на третий и седьмой день.