Менахот 47b — Талмуд с русским переводом

Теперь Гемара приводит источник их разногласия:

как мы учили

в трактате «Меила»:

внутренние части лёгких святынь

— закон меила действует в отношении них только после окропления кровью, благодаря которому они предназначаются для воскурения Всевышнему, тогда как всё мясо является собственностью владельцев и в нём нет меила. И они разошлись во мнениях относительно этих внутренних частей, если случилось

что они вышли до окропления кровью,

и оказалось, что на них уже распространилась непригодность «вышедшего».

Рабби Элиэзер говорит:

не совершают меила с ними.

Поскольку окропление не может определить их как предназначенные Всевышнему, ведь они уже стали непригодными, и поэтому их статус подобен мясу, в отношении которого нет меила.

И также

за них не несут ответственности за пигуль

если кровь была окроплена с намерением съесть мясо вне отведённого времени: поскольку они уже стали непригодными из-за выхода, на них не распространяется статус пигуля [ведь они как будто не были окроплены кровью и все необходимые действия с ними не были выполнены надлежащим образом] [Раши, «Зевахим», 90а].

И

так же в отношении

нотáр и осквернённого

нет ответственности, поскольку их статус не подобен мясу посвящённой жертвы, пригодному для еды, пока на них не распространится разрешающее окропление.

Рабби Акива говорит:

с этими внутренними частями совершают меила,

и за них несут ответственность за пигуль, нотар и осквернённое,

поскольку, по мнению рабби Акивы, окропление распространяется также на ту часть, которая уже стала непригодной из-за выхода, — по принципу: раз оно приносит пользу тому, что не вышло, оно приносит пользу и вышедшему. Окропление создаёт в отношении неё эти виды ответственности, как если бы во время окропления всё было пригодно.

На основании этого разногласия они также разошлись во мнениях в приведённой выше барайте относительно того, возникает ли мысль о пигуле в отношении двух хлебов, вышедших в промежутке между закланием и окроплением. Рабби Акива полагает, что здесь окропление распространяется и на вышедший хлеб, поскольку «окропление приносит пользу вышедшему». Ведь раз окропление приносит пользу мясу, оставшемуся внутри, оно приносит пользу и хлебу, который не является непосредственно частью жертвенного животного.

А рабби Элиэзер, полагающий, что окропление не распространяется на находящуюся снаружи часть, считает, что в отношении неё нет закона пигуля.

И Гемара разъясняет сомнение Рава Шмуэля, приведённое выше, на первой странице: «Если овец праздника Шавуот закололи ради них самих и их кровь окропили не ради них, каков статус этих хлебов в отношении еды?» Его сомнение состоит в следующем:

что

— каков закон этого окропления, разрешает ли оно хлеб? Говорим ли мы

из

того, что нашли

что окропление при пигуле определило хлеб

праздника Шавуот

как пигуль,

даже когда хлеб был непригоден

из-за

непригодности «вышедшего»

?

Поскольку хлеб считается

мясом

жертвенного животного, на него распространяется закон окропления, и он становится непригодным из-за пигуля по принципу: раз окропление приносит пользу мясу, находящемуся внутри, оно приносит пользу и хлебу, поскольку хлеб считается телом овец. И подобным же образом скажем:

окропление не ради жертвы также,

поскольку оно разрешает мясо овец праздника Шавуот, ведь овцы не становятся непригодными для еды из-за намерения «не ради них», — напротив, окропление разрешает мясо для еды, — так же

разрешает оно

также

хлеб

для еды, поскольку хлеб подобен телу овец, хотя само это окропление не засчитывается в исполнение обязанности в отношении праздничной мирной жертвы.

Или, возможно, в сторону строгости мы говорим

что хлеб рассматривается как мясо в отношении распространения окропления на вышедшее, чтобы привести его к пигулю, но

в сторону облегчения,

чтобы разрешить его для еды,

мы так не говорим,

и разрешает его только действительное, пригодное окропление ?

Возразил против этого Рав Папа,

против объяснения, согласно которому рабби Акива и рабби Элиэзер разошлись во мнениях в барайте о двух хлебах, вышедших, относительно того, приносит ли окропление пользу вышедшему в отношении пигуля.

Откуда это следует

что следует объяснять их разногласие так:

что они разошлись, когда хлеб находился снаружи

[то есть когда хлеб всё ещё находился снаружи], и из этого объяснения следует, что окропление приносит пользу вышедшему хлебу, как если бы хлеб был телом овец, поскольку оно приносит пользу мясу, находящемуся внутри?

Возможно, когда они находились снаружи,

то есть после выхода их не внесли обратно,

все согласны, что окропление не приносит пользы вышедшему

и мысль о пигуле не распространяется на вышедший хлеб, поскольку рабби Акива согласен, что хлеб не считается телом жертвенного животного. Рабби Акива сказал, что окропление приносит пользу вышедшему только в отношении самого жертвенного животного [даже если его не внесли обратно (Тосафот)].

А когда их снова внесли,

то есть когда два хлеба внесли обратно, в этом

они разошлись во мнениях.

И не так, как было объяснено выше, а относительно самого вопроса: стал ли хлеб непригодным из-за выхода до окропления?

Рабби Элиэзер полагает, как рабби, который сказал, что заклание освящает

хлеб, и поэтому

они стали непригодными

— эти хлеба —

из-за выхода,

и после этого мысль о пигуле на них уже не распространяется.

А рабби Акива

полагает

как рабби Элазар, сын рабби Шимона, который сказал, что заклание не освящает

два хлеба,

и из-за выхода они не становятся непригодными,

и поэтому мысль о пигуле на них распространяется. В таком случае, когда хлеб не стал непригодным из-за выхода [и не является пигулем] и кровь окропили ради жертвы, хлеб разрешается для еды, но при окроплении не ради жертвы — нет. Следовательно, сомнение Рава Шмуэля не имеет основания, поскольку мы не нашли, чтобы окропление приносило пользу даже чему-либо непригодному ?!

Мы отвергаем слова Рава Папы:

что это значит,

как можно объяснять их разногласие таким образом? Ведь, напротив,

если ты скажешь, что рабби Акива придерживается мнения рабби, который сказал, что заклание освящает их,

то в них уже есть святость жертвы без этого непригодного окропления, и поэтому

вот почему рабби Акива говорит,

что на них распространилась непригодность пигуля, поскольку

они освящаются при заклании, и приходит окропление

с намерением совершить действие вне отведённого времени

и определяет их как пигуль,

ведь окропление приносит пользу вышедшему в отношении мысли о пигуле.

Но если ты скажешь, что он придерживается мнения рабби Элазара, сына рабби Шимона, который сказал, что заклание не освящает,

и для обретения святости также необходимо окропление,

окропление

пигуля разве освящает? А ведь Рав Гидаль сказал от имени Рава

что даже если окропление с мыслью о пигуле приносит пользу в отношении возникновения пигуля, всё же

окропление пигуля не приводит к меила и не выводит из-под действия меила !

И разъясняем это так: что означает

«не приводит к меила»? В отношении внутренних частей лёгких святынь!

До окропления они являются собственностью владельцев и в них нет меила, а во время окропления они выделяются для Всевышнего, и в них возникает меила. Но в данном случае, когда было окропление пигуля, не являющееся пригодным окроплением, оно не освящает их, и в них нет закона меила.

«И не выводит из-под действия меила»? В отношении мяса святая святых

которое уже при жизни является собственностью Всевышнего и в нём есть меила, а с момента окропления оно выходит из-под действия меила. Однако такое непригодное окропление не выводит его из-под действия меила. Следовательно, из слов Рава Гидаля следует, что непригодное окропление пигуля приносит пользу жертве только в отношении запрета пигуля, но не освящает жертву для закона меила и не выводит её из-под действия меила. Если так, то здесь, по мнению рабби Элазара, когда святость ещё не завершилась без окропления, каким образом окропление с мыслью о пигуле может освятить хлеб!?

И отвечаем: разве

не было опровергнуто мнение Рава Гидаля, сказавшего от имени Рава?

Ведь его слова были отвергнуты и разбиты, и установлено, что окропление с мыслью о пигуле приносит пользу также для вывода мяса святой святых из-под действия меила и для наложения меила на внутренние части лёгких святынь. И так же оно завершает освящение хлеба, вследствие чего на него распространяется запрет пигуля. Поэтому, согласно Раву Папе, рабби Акива придерживается мнения рабби Элазара, сына рабби Шимона, что заклание не освящает хлеб до тех пор, пока не будет окроплена кровь овец. Если хлеб вышел между закланием и окроплением, он не становится непригодным. [Тем не менее мысль о пигуле, высказанная во время окропления, распространяется на него, как сказано выше.] Поэтому, если кровь окропили ради жертвы, хлеб разрешается для еды. Но если кровь окропили не ради жертвы, хлеб запрещён, поскольку нет источника, из которого следовало бы, что даже при непригодном окроплении мысль приносит пользу: ведь хлеб вообще не стал непригодным

Раши .

Спросил рабби Ирмия у рабби Зейры: если овец праздника Шавуот закололи ради них самих,

а теперь они непригодны без хлеба, поскольку уже связаны друг с другом,

и хлеб пропал,

то если считать их жертвой праздника Шавуот, жертва станет непригодной из-за отсутствия хлеба. Гемара сомневается, можно ли исправить положение, лишив их статуса овец праздника Шавуот:

что, если окропить их кровь не ради них

а ради мирных жертв? Тогда они будут считаться мирной жертвой, а мирная жертва не становится непригодной без хлеба. И хотя запрещено совершать действие не ради жертвы, можно ли сделать это, чтобы

разрешить мясо для еды ?!

Сказал ему

рабби Зейра:

разве есть у тебя нечто, что непригодно при действии ради него, но пригодно

только если действие совершено

не ради него?

И удивились:

и

разве

не

нашли мы подобного?

Ведь пасхальная жертва до полудня

дня четырнадцатого нисана, то есть до времени заклания пасхальной жертвы,

непригодна при действии ради неё

до наступления послеполуденного времени,

но пригодна,

если её закололи

не ради неё,

а ради мирной жертвы.

Рабби Зейра ответил:

вот что я имел в виду

в заданном мною вопросе «разве»: разве

есть у тебя нечто, которое выглядит предназначенным для него, но

после того как оно стало таковым,

отвергнуто как предназначенное для него, и непригодно при действии ради него, но пригодно

именно

при действии не ради него?

Поэтому в отношении этих овец праздника Шавуот, поскольку до исчезновения хлеба они были предназначены для своей цели, а после исчезновения хлеба были отвергнуты, нельзя сказать, что теперь им принесёт пользу окропление не ради них.

И удивились:

не

нашли мы случая, когда нечто было предназначено для своей цели, затем отвергнуто как предназначенное для неё и стало пригодным при действии не ради неё?

Ведь пасхальная жертва после полудня

уже пригодна для заклания ради неё, а затем

в остальные дни года

отвергнута как предназначенная для неё, но пригодна, если её закололи не ради неё?

Рабби Зейра ответил:

вот что я имел в виду: разве

есть у тебя

нечто, предназначенное для своей цели и заколотое ради своей цели

и закреплённое за этой жертвой,

и

после заклания

отвергнутое как предназначенное для своей цели и непригодное

если последующие действия с ним совершены

ради него, но пригодное

только

если не ради него?

Именно о таком случае, когда жертва была отвергнута после того, как её закололи ради неё, я сказал, что мы не нашли, чтобы она становилась пригодной именно при действии не ради неё.

И снова удивились:

не

найдётся ли такой случай?

Ведь благодарственная жертва

— как мы сказали выше (46а), если её хлеб стал непригодным после заклания, она больше не пригодна как благодарственная жертва, поскольку с исчезновением хлеба исчезла и благодарственная жертва, — и всё же её кровь окропляют ради мирных жертв, и она становится пригодной для еды. Если так, разве не следует поступить так же с овцами праздника Шавуот, когда исчез их хлеб?

Рабби Зейра ответил:

благодарственная жертва отличается, поскольку Писание назвало её «мирными жертвами»,

как сказано: «жертва благодарственной мирной жертвы». Поэтому мы говорим: как мирные жертвы приносятся без хлеба, так и благодарственная жертва приносится даже без хлеба. Следовательно, даже когда её хлеб исчез, она не была отвергнута как жертва, предназначенная для своей цели, и изначально можно окропить кровь благодарственной жертвы ради мирных жертв. Но в отношении овец праздника Шавуот дело обстоит иначе: если их заколоть ради мирных жертв, это будет действием не ради них. Поэтому мы не нашли ничего, что было бы пригодно при действии ради него, заколото ради него, затем отвергнуто как предназначенное для него и стало пригодным при действии не ради него.

Учили мудрецы: если закололи двух овец

праздника Шавуот

для четырёх хлебов

вместо двух хлебов, причём освящение распространилось только на два хлеба, но до заклания не определили, какие именно два хлеба будут хлебом этой жертвы, то он

отбирает два из них,

и совершает ими размахивание,

тем самым теперь определяя их как хлебы праздника Шавуот: именно эти два хлеба размахивают вместе с заколотыми овцами, как положено хлебу, который должен быть поднят вместе с овцами — живыми и заколотыми.