Ктубот 66a — Талмуд с русским переводом

который является плодом её труда,

и можно было бы предположить, что даже плоды её труда сверх обязательного объёма принадлежат мужу [подобно обычным плодам её труда, которые она обязана производить для мужа и которые принадлежат ему в обмен на её содержание], однако

Рабби Акива сказал,

что она получает излишек плодов своего труда

для себя.

Находка же,

которая вообще не относится к «плодам её труда»,

тем более

должна принадлежать ей самой!

И мы находим, что Рабби Акива сказал, что излишек плодов труда женщины принадлежит ей самой, —

ведь учили мы

в трактате Недарим [85а]: женщина сказала своему мужу

«Конэм — то, что я делаю, запрещено тебе» [

она запретила мужу получать пользу от плодов своего труда],

он не обязан

муж

нарушать

её обет, поскольку обет вообще не вступил в силу: женщина не может запретить то, что ей не принадлежит.

Рабби Акива говорит: пусть нарушит!

Поскольку

возможно, она будет производить для него больше положенного [

следует опасаться, что она выполнит больше работы, чем обязана делать для мужа, и этот излишек принадлежит ей; поэтому обет вступит в силу. Следовательно, муж должен нарушить его, чтобы иметь возможность получать пользу от излишка, если она пожелает предоставить ему эту пользу].

И ясно, что Рабби Акива считает: излишек принадлежит ей. Поэтому тем более находка принадлежит ей, и невозможно, чтобы в барайте было сказано, что, согласно Рабби Акиве, муж получает находку жены.

В силу этого возражения следует изменить порядок, приведённый в барайте.

Но переверни [

поменяем местами мнения таннаев в барайте], и будем учить так:

«Находка жены принадлежит её мужу. Рабби Акива говорит: ей самой».

И Гемара возражает:

«Но когда пришёл Равин [

из Земли Израиля в Вавилонию, он передал оттуда высказывание, что так

сказал Рабби Йоханан: если излишек произведён без нужды себя стеснять»

[без того, чтобы ей пришлось принуждать себя к дополнительной работе] —

все согласны,

а также Рабби Акива признаёт,

что он принадлежит мужу,

то есть принадлежит мужу.

Они разошлись во мнениях относительно излишка, произведённого благодаря самоограничению [

когда она принуждала себя для получения излишка].

Первый таннай считает,

что она

принадлежит мужу.

А Рабби Акива считает,

что она

принадлежит ей самой.

И Гемара поняла, что находка считается излишком, произведённым без нужды себя стеснять. И тогда возникает вопрос: почему Рабби Акива считает, что она принадлежит ей самой!?

Рав Папа сказал: её находка

подобна излишку, произведённому благодаря самоограничению.

Поскольку для обнаружения большинства находок требуется усилие — например, когда находят рыбу, оставшуюся на суше, или хромого оленя . Поэтому и находка зависит от

разногласия Рабби Акивы и мудрецов.

Спросил Рав Папа:

если

она сделала для него

для мужа

две

работы

одновременно [

например, она сторожила кабачки и в то же время пряла лён, произведя больше установленной для неё обязанности работать на мужа],

как это?

Считается ли это «излишком, произведённым благодаря самоограничению», о котором разошлись во мнениях мудрецы и Рабби Акива, или нет?

Спросил Равина:

если женщина сделала для мужа

три или четыре

работы

одновременно [

например, она сторожила кабачки, а одновременно пряла лён, за плату обучала женщин песне и согревала яйца у себя на коленях],

как это?

Считается ли это излишком, произведённым благодаря самоограничению, или излишком, произведённым без самоограничения?

И делаем вывод:

тейку

Мы учили в Мишне:

унижение и ущерб

ей принадлежат. Рабби Иехуда бен Бетира говорит: если тайно — ей две доли, а ему одна; если публично — ему две доли, а ей одна.

И из слов Рабби Иехуды бен Бетиры следует, что поскольку муж также испытывает унижение, он делит с ней выплаты за унижение, несмотря на то что действие, причинившее унижение, было совершено не над телом мужа, а над его женой.

Рава бар Рав Ханан возразил

против закона, установленного Рабби Иехудой бен Бетирой:

Но если так,

если

кто-то унизил

человеку

лошадь его ближнего,

разве

и здесь

мы скажем,

что он должен дать ему

выплату за

унижение?!

Иными словами: поскольку, согласно Рабби Иехуде бен Бетире, мы учили, что человек обязан выплатить компенсацию за унижение каждому, кто был унижен в результате его действия, то и в случае, когда человек унизил лошадь своего ближнего и вследствие этого её владелец испытал унижение, он должен выплатить ему компенсацию за унижение. Разве можно предположить, что он обязан выплатить ему компенсацию за унижение, несмотря на то что в случае унижения животного обязанность выплаты за унижение не установлена!? И отвергаем:

А

ведь

лошадь

способна испытывать унижение?!

Иными словами, владелец лошади вообще не испытывает унижения, когда причиняют вред его лошади, и поэтому не получает компенсацию за унижение. [Шитта Мекубецет].

Но Гемара всё ещё возражает:

Однако

вот какое возражение следует выдвинуть против закона Рабби Иехуды бен Бетиры:

Если

кто-то плюнул

человеку

на одежду его ближнего

и унизил его [но плевок не попал в самого ближнего], разве

и здесь

мы скажем,

что он должен дать ему компенсацию за унижение?!

Гемара исходила из предположения, что в таком случае нет обязанности выплачивать компенсацию за унижение, хотя несомненно, что человек, которому плюнули на одежду, испытал унижение, даже если плевок не попал в него самого.

Причина этого состоит в том, что обязанность выплачивать компенсацию за унижение установлена Торой только в случае, когда человек причиняет телесное повреждение своему ближнему, то есть когда повреждение нанесено телу пострадавшего.

Однако отсюда следует, что существует обязанность выплачивать за унижение, причинённое телу человека, даже если он не получил телесного повреждения, — например, когда унижающий плюнул на тело того, кого он унижает, поскольку это подобно унижению, причинённому телесным повреждением, нанесённым телу человека.

Однако если он плюнул на его одежду — а это лишь унижение, не причинённое телу униженного, — мы не находим, чтобы Тора обязала выплачивать за это компенсацию.

А если ты скажешь:

возможно, ты захочешь объяснить, что действительно

так

и есть! [([A0006]действительно, он обязан выплатить компенсацию за унижение и в том случае, если плюнул на одежду своего товарища)].

[Действительно, он обязан платить за унижение и в том случае, если плюнул на одежду своего товарища].

Так сказать невозможно, поскольку

ведь учили мы в трактате Бава Кама, в главе «Ховель бе-хаверо» [90а], о том, в чём состоит унижение, за которое обязаны платить:

Тот, кто

плюнул

в направлении своего товарища

,

и

плевок

попал в него.

И также

если обнажил

голову

женщины

и тем самым унизил её, открыв волосы на её голове.

И

если

снял с него талит

его товарища

с него —

обязан дать ему четыреста зуз

в качестве компенсации за причинённое ему унижение.

И сказал

по этому поводу

рав Папа: не учили

что плюнувший, унизивший своего товарища, обязан выплатить ему компенсацию за унижение,

а только если

плевок

попал в него,

в тело его товарища.

Но

если плевок попал только

в его одежду

его товарища,

плюнувший освобождён

от выплаты компенсации за унижение, поскольку Тора обязала платить компенсацию за унижение только тогда, когда унижающее действие совершено над телом его товарища.

Отсюда возникает трудность для рабби Йехуды бен Бетиры, полагающего, что даже если унижающее действие совершено не над телом мужа, а над его женой, унизивший всё же обязан выплатить мужу компенсацию за его унижение: почему же, если он плюнул на одежду товарища и тем самым причинил ему унижение, он не обязан выплатить ему за это унижение? И отвечаем: действительно, выплата компенсации за унижение не зависит от того, совершено ли унижающее действие над телом самого человека или же ему причинено унижение даже без совершения унижающего действия над его телом.

Однако если имело место унижающее действие, муж получает компенсацию за унижение. А если его не было — не получает.

И поэтому, если он плюнул

на его одежду —

она не испытывает унижения.

Но когда он унизил

его жену —

она испытывает унижение.

Иными словами, поскольку сама одежда не может испытывать унижения, произошедшее не считается унижающим действием, и он не обязан выплачивать компенсацию за унижение. Но когда он причинил ущерб его жене, это считается унижающим действием, и он обязан выплатить компенсацию также её мужу.

Сказал равина раву Аши: но тогда,

если следовать твоим словам, что следует выплачивать компенсацию за всякое унижение, причинённое человеку, даже если унижающее действие совершено над телом другого человека, поскольку он испытывает унижение от унижающего действия, совершённого над близким ему человеком, например над его женой, —

если так, если

унижает

человека

бедного,

который является

«сыном уважаемой семьи»,

ведь вся его семья испытывает унижение, то

и здесь

мы

должны будем выплатить компенсацию за унижение всем членам семьи?!

Сказал ему: там,

в случае с членами семьи бедняка,

не

над

их телами было совершено унижение, а за всякое унижение, не причинённое телу самого человека, Тора не обязывает выплачивать компенсацию.

Здесь,

в случае с унижением, причинённым женщине, дело считается так, как будто унижение причинено ему самому, поскольку

его жена —

это его собственное тело.

Иными словами, одного лишь причинённого ему унижения недостаточно, чтобы обязать унизившего выплатить компенсацию за унижение. Необходимо, чтобы унижающее действие было совершено над телом самого униженного. Поэтому лишь в случае, когда унизили его жену, которая приравнивается к его телу, он также получает компенсацию за её унижение, являющееся и его унижением. Но в остальных случаях — нет.

Мишна:

Перед бракосочетанием своих детей отец жениха и отец невесты имели обыкновение определять в обязательстве, что именно они готовы дать вступающим в брак супругам.

Для такого обязательства не требуется акт приобретения: оно приобретается одним лишь высказыванием, при условии, что это происходит непосредственно перед кидушином, когда вследствие этого они встают и совершают кидушин. Их высказывание в такой момент свидетельствует о полной решимости, подобной той, которую создаёт акт приобретения.

Кроме того, взаимное удовольствие от бракосочетания их детей также считается заменой акта приобретения [и Хазон Иш писал, что это имеет силу без акта приобретения лишь в том случае, когда мудрецы сообщили нам, что удовольствие создаёт силу акта приобретения; но не всякое удовольствие имеет такое действие].

На языке мудрецов это обязательство называется «псика», и в следующей Мишне будут разъяснены несколько законов, относящихся к псике: на кого она распространяется и к чему обязывает.

Первый вопрос, который рассматривает Мишна, — это «псика» тестя в пользу зятя:

тот, кто определил сумму денег

приданого

для своего зятя, а зять умер

до бракосочетания. Женщина стала женой его брата — йавама, а её деверь требует от её отца передать ему то, что тот обещал дать его умершему брату.

Мудрецы сказали: он может сказать:

«Только

твоему брату я хотел дать,

а тебе

не желаю давать,

поэтому либо соверши относительно неё халицу, либо заключи с ней левиратский брак. Но своему зятю он обязан дать то, что обещал». Если же он не даст, а зять всё ещё не взял её в жёны, она будет сидеть, пока её голова не поседеет [Раши].

Теперь Мишна переходит к законам ктубы. Ктуба состоит из трёх частей: 1\.

Обязательство по ктубе в размере двухсот зуз для девственницы или ста зуз для вдовы. 2\.

Дополнение к ктубе, которое муж добавляет жене сверх двухсот зуз для девственницы или ста зуз для вдовы. 3\.

Обязательство мужа вернуть стоимость приданого, внесённого ему женой, если он умрёт при её жизни или если разведётся с ней.

«Приданое» — это деньги или имущество [земля, рабы или движимое имущество], которое жена вносит мужу как «железное имущество», причём муж обязуется вернуть его стоимость [в день свадьбы], независимо от того, уменьшится ли его стоимость, либо оно будет утрачено или повреждено.

С другой стороны, муж может пользоваться этим имуществом, даже если пользование приводит к его износу.

Женихи имели обыкновение записывать в ктубе стоимость приданого, которую они обязуются вернуть жене [если она овдовеет или с ней разведутся], в зависимости от того, как они используют приданое. Они записывали сумму, намного превышающую стоимость приданого, внесённого ему женой, когда могли получать от приданого прибыль и тем самым увеличивать своё состояние. И наоборот, когда предполагалось, что стоимость имущества, составляющего приданое, уменьшится, они записывали сумму, меньшую стоимости приданого, внесённого им женой.

И Мишна подробно разъясняет их обычай: если женщина

определила

своему мужу

внести ему тысячу динаров

в качестве приданого, то

он определяет сумму напротив него,

записывая в ктубе и обязуясь вернуть ей, если умрёт при её жизни или если разведётся с ней, сумму, как будто она внесла ему

пятнадцать манэ [(

тысяча пятьсот динаров, то есть добавление одной трети «снаружи»)], поскольку он может получить с них прибыль.

И,

напротив

«оценки» [(

если она внесла ему одежду и другие предметы, которыми принято пользоваться и стоимость которых уменьшается из-за пользования ими, и эти предметы оценили во время собрания людей в доме жениха и невесты; это не настоящая оценка стоимости предметов, а завышенная оценка, поскольку люди обычно оценивают вещи невесты, входящей под хупу, выше их действительной стоимости)],

он определяет сумму,

записывая в ктубе стоимость её приданого

на одну пятую меньше.

То есть недостаточно просто не прибавить к стоимости, поскольку он не может получить с этих вещей прибыль: он ещё и уменьшает её на одну пятую.

Для этого есть две причины. Первая: их стоимость со временем уменьшается. Вторая: люди, собирающиеся в доме жениха и невесты, обычно завышают стоимость вещей, принесённых невестой. Поэтому жених записывает в ктубе сумму, на одну пятую меньшую, чем стоимость внесённого ему приданого.

А если невеста внесла ему

«оценку»,

предметы, оценённые в сто зуз [«манэ»], и женщина потребовала, чтобы муж принял на себя обязательство

на манэ,

вернуть их по их действительной стоимости, не уменьшая оценку на одну пятую,

и действительно

была

стоимость этой

«оценки»

манэ,

поскольку такова рыночная стоимость этих предметов для любого человека, —

он не может

записать в её ктубе

ничего, кроме манэ,

и не может уменьшить оценку на одну пятую.

Но он также не добавляет к этой сумме, как добавляет к денежному приданому, поскольку не может немедленно получать прибыль от одежды. Только к денежному приданому необходимо добавлять одну треть, поскольку с денег он может получать прибыль.

И Мишна вновь подводит итог:

Оценка на манэ —

она даёт тридцать один сэла и динар.

Если женщина хочет, чтобы муж записал в ктубе, что она внесла ему оценку стоимостью в манэ, она должна внести ему предметы, которые в доме жениха и невесты оценят в тридцать один сэла и динар, то есть с добавлением одной пятой.

И,

если она хочет, чтобы он записал в её ктубе, что она внесла ему оценку

на четыреста —

она даёт пятьсот.

То есть с добавлением одной пятой.