Ктубот 33a — Талмуд с русским переводом

И Гемара удивляется: если так, то относительно

того, кто причиняет увечье своему товарищу

, которого Тора прямо включила в число тех, кто обязан платить, и который не подвергается бичеванию, тебе также следует возразить

так: если так

, что он платит и не подвергается бичеванию, получается, что ты

отменил

стихи

«пусть не добавит

» и

«чтобы не добавил»

, смысл которых — бичевание, —

И также относительно

лжесвидетелей

, которых Тора прямо включила в число тех, кто обязан платить, тебе также следует возразить

так: если так

, что он платит и не подвергается бичеванию, получается, что ты

отменил «И будет: если заслужит нечестивый бичевание», сказанное Торой относительно лжесвидетелей.

, что Тора сказала относительно лжесвидетелей, подвергнутых опровержению.

Однако

, необходимо сказать, что именно поэтому они платят и не подвергаются бичеванию: у

лжесвидетелей возможно исполнить

заповедь о бичевании, которой их следует подвергнуть [выводимую из «И будет: если заслужит нечестивый бичевание»],

в

случае свидетелей, свидетельствовавших о коэне, что он

сын разведённой женщины и сын

женщины, освобождённой от левиратского брака

: к ним нельзя применить «как замышлял», и поэтому они подвергаются бичеванию. В отношении этих свидетелей можно исполнить слова стиха «И будет: если заслужит нечестивый бичевание», поскольку здесь нет денежного обязательства, освобождающего их от бичевания.

И

тот, кто причиняет увечье своему товарищу, также

платит и не подвергается бичеванию, поскольку

можно исполнить

заповедь о бичевании за нарушения «пусть не добавит» и «чтобы не добавил»

в случае, когда он ударил его так, что удар не стоит даже пруты

, — тогда он не обязан платить за это, и поэтому становится обязанным подвергнуться бичеванию.

Поэтому

и его сестра также

, даже если ты придерживаешься мнения Уллы, что тот, кто вступил в связь со своей девственной сестрой, не подвергается бичеванию за нарушение «наготы сестры твоей не открывай», — здесь нет отмены стиха, поскольку

можно исполнить

заповедь о бичевании

в

случае, когда он вступил в связь со

своей сестрой

, когда она уже

совершеннолетняя

: тогда он не обязан платить ей штраф и поэтому обязан подвергнуться бичеванию.

И вопрос возвращается к исходному: почему рабби Йоханан не говорит так же, как Улла?

И вследствие этого возражения Гемара отказывается от прежнего объяснения мнения рабби Йоханана и приводит другое объяснение:

Однако

рабби Йоханан

по другой причине не объясняет, подобно Улле, что «вместо — вместо» учит: за штраф, полагающийся за изнасилование и соблазнение, он платит и не подвергается бичеванию, поскольку:

этот стих «за то, что он унизил её

», — из которого Улла выводит, что он платит и не подвергается бичеванию, —

необходим

по мнению рабби Йоханана

для того, о чём

сказал

Абайе

[как будет разъяснено далее]. Получается, что эта гзера шава — «гзера шава, не являющаяся свободно вынесенной». И хотя на основании неё делают вывод, на неё можно возразить. Уже было разъяснено, что против вывода о штрафе из случая причинения увечья товарищу можно возразить, как сказано выше, на 32б.

Ибо сказал Абайе

, разъясняя источник того, что помимо пятидесяти серебряных монет, которые насильник или соблазнитель платит как штраф, он также платит за унижение и ущерб, поскольку обязан платить их, как любой другой человек, причинивший увечье своему товарищу, и не следует говорить, будто установленные Торой пятьдесят серебряных монет представляют собой общую плату за все обязательства.

Поскольку

сказал стих: «

И пусть человек, лежавший с нею, даст отцу девушки пятьдесят серебряных монет

за то, что он унизил её»

, — стих учит, что

эти

пятьдесят серебряных монет являются платой

за то, что он унизил её

только.

И

из этого

ты учишь

наличие

дополнительной платы, помимо денег, выплачиваемых за унижение, — за

унижение и ущерб

, которые выплачиваются при всяком причинении увечья.

А

если бы

Улла

, считавший, что стих «за то, что он унизил её» является свободно вынесенным для того, чтобы вывести из него гзера шава,

выводил бы из него

это положение: помимо штрафа необходимо платить также за унижение и ущерб, то

из чего

сказал бы

рава

?

Ибо сказал Рава — другой источник, показывающий, что пятьдесят серебряных монет не включают обязательство за унижение и ущерб:

Сказал стих: «И пусть человек, лежавший с нею, даст отцу девушки пятьдесят серебряных монет».

Тора добавила слова «лежавший с нею», а не ограничилась словами «и пусть человек даст отцу девушки пятьдесят серебряных монет», чтобы научить: только за

удовольствие от близости

он платит

пятьдесят

серебряных монет.

И

из этого

ты учишь

наличие, помимо платы за удовольствие от близости, ещё нескольких платежей — за

унижение и

за

ущерб,

за

ущерб.

И здесь Гемара возвращается к закону, разъяснённому выше: лжесвидетели и тот, кто причиняет увечье своему товарищу, платят и не подвергаются бичеванию.

Гемара приводит другую причину, отличную от разъяснённой выше, того, что лжесвидетели платят и не подвергаются бичеванию, а также другую причину, по которой причиняющий увечье товарищу платит и не подвергается бичеванию.

Рабби Элазар говорит: лжесвидетели выплачивают деньги

поэтому бичеванию не подвергаются

за нарушение «

не свидетельствуй

» —

поскольку лжесвидетели не являются «подлежащими предупреждению»

до дачи свидетельства! Невозможно предупредить их до дачи свидетельства, поскольку следует опасаться, что они откажутся и не станут свидетельствовать, как вскоре объясняет Рава. Поэтому они не подвергаются бичеванию, поскольку для наказания бичеванием необходимо предварительное предупреждение.

Сказал

он, разъясняя:

Рава: знай

, что лжесвидетели действительно не являются «подлежащими предупреждению», поскольку:

Предупредим их —

когда?

Когда предупреждать всех свидетелей, приходящих свидетельствовать в суде, чтобы они свидетельствовали правду и не нарушали запрет на ложное свидетельство?

Если

предупредим их заранее

, за день или за час до свидетельства, вне суда, —

то невозможно обязать их подвергнуться бичеванию на основании этого предупреждения.

Поскольку

скажут

лжесвидетели, то есть смогут заявить [после того, как выяснится, что их свидетельство ложно], чтобы избежать наказания бичеванием:

мы забыли

о предупреждении в момент дачи свидетельства, поскольку предупреждение не было непосредственно связано с нашим свидетельством, и это не считается нарушением запрета на ложное свидетельство после предупреждения.

А если

предупредим их

из свидетелей, пришедших давать показания,

в момент совершения действия

, в суде, непосредственно перед их свидетельством, —

следует опасаться, что они

откажутся

, даже если они истинные свидетели,

и не станут свидетельствовать

, поскольку скажут суду: «Мы не хотим свидетельствовать даже правду. Раз вы считаете нас подозрительными и думаете, что мы можем лгать, раз предупреждаете нас, — зачем нам навлекать на себя эту беду?»

Если ты скажешь:

предупредим их в конце

, после того как они дадут свидетельство, чтобы, если они солгали в своём свидетельстве, они отказались от него вследствие предупреждения, —

это невозможно, и такое предупреждение ничем не поможет, поскольку

что произошло, то произошло!

Они уже не могут отказаться от своего свидетельства и изменить его. Таково правило в отношении каждого свидетеля: как только он произнёс своё свидетельство [в суде], он больше не может вернуться и дать другое свидетельство [отменяющее сказанное им]!

Следовательно, несомненно, лжесвидетели не являются подлежащими предупреждению, и невозможно подвергнуть их бичеванию за нарушение «не свидетельствуй», поэтому они платят.

Возразил ему Абайе

на слова Равы о том, что лжесвидетелей невозможно предупредить:

Ведь их можно предупредить после дачи свидетельства.

А сказанное тобой, что после дачи свидетельства предупреждение не принесёт пользы, поскольку «что произошло, то произошло», не является отводом, поскольку —

предупредим их в течение времени, необходимого для произнесения краткого ответа

[то есть в течение времени, необходимого, чтобы поприветствовать человека], после свидетельства второго свидетеля , поскольку в течение этого времени они ещё могут отказаться от своего свидетельства и отменить его. Если же вследствие предупреждения они не откажутся от него, а впоследствии их свидетельство будет признано ложным, они станут обязаны подвергнуться бичеванию!? И ещё

возразил ему Рав Аха, сын Равы Ики

другим образом — против рассуждения Равы:

Предупредим их заранее

до дачи свидетельства. И чтобы, когда их свидетельство будет признано ложным, они не могли заявить, что забыли о предупреждении в момент дачи свидетельства,

намекнём им

во время дачи свидетельства на предупреждение, выражаясь мягко. Поскольку предупреждение будет сделано намёком и в мягкой форме, свидетели не станут возражать против него и не откажутся сообщать истинное свидетельство, а предупреждение послужит для того, чтобы напомнить им о запрете!?

Впоследствии Абайе сказал

: Абайе снова отказался от своего мнения и сказал:

Неверно то, что я сказал

: неверно, будто лжесвидетели нуждаются в предупреждении, поскольку

если бы ты предположил

, что

лжесвидетели нуждаются в предупреждении

, возникло бы возражение:

И

ведь

если

мы не предупреждаем их

— разве мы не казним их!?

Разве если их не предупредили, чтобы они не свидетельствовали ложно, мы не казним их, когда они замышляли ложно добиться смертной казни для человека!?

Ведь

разве бывает такое: тот, кого они хотели казнить без предупреждения, а они

— сами

нуждаются в предупреждении?

Разве возможно, чтобы они замышляли убить того, о ком свидетельствовали, что он заслуживает смерти, без того чтобы обвиняемого предупредили о совершении этого действия? Ведь действие, о котором они свидетельствовали, будто он его совершил, вообще не было совершено, и очевидно, что он не был предупреждён, тогда как самих свидетелей мы обязали бы принять смертную казнь только при условии, что их предупредили!? И

ведь мы нуждаемся в словах: «И поступите с ним

[с лжесвидетелем] —

так, как он замышлял поступить с братом своим»

; и

если обязать их только при наличии предупреждения,

нет

у нас исполнения принципа «так, как он замышлял поступить с братом своим».

Возразил ему Рав Сама, сын Равы Иермии

на слова Абайе:

Но тогда

, если лжесвидетели не нуждаются в предупреждении, поскольку мы нуждаемся в принципе «так, как он замышлял поступить с братом своим», —

то в случае лжесвидетелей, свидетельствовавших о коэне, что он осквернён и непригоден к служению, поскольку является

сыном разведённой женщины или сыном женщины, освобождённой от левиратского брака

, и обязанных подвергнуться бичеванию [как разъясняется в Мишне в начале трактата Макот],

к бичеванию они не относятся на основании «как замышлял»

, поскольку они замышляли не подвергнуть его бичеванию, а лишить его статуса коэна, а бичевание полагается им за нарушение запрета «не свидетельствуй против ближнего твоего ложно», —

пусть нуждаются в предупреждении

, и без него не подвергаются бичеванию!? Гемара отвечает на слова Абайе:

сказал стих: «Один суд будет у вас»

— суд, одинаковый для всех вас!

И поскольку большинство лжесвидетелей, несущих наказание по принципу «как замышлял», не нуждаются в предупреждении, то и у этих лжесвидетелей, обязанность которых не основана на принципе «как замышлял», должно быть одинаковое с большинством лжесвидетелей правовое положение: они также не нуждаются в предупреждении.

Рав Шиша, сын Рава Иди, сказал:

есть другой источник того, что тот, кто причиняет вред своему ближнему, платит, но не подвергается бичеванию:

Тот, кто причиняет вред своему ближнему, также платит денежное взыскание и не подвергается бичеванию —

отсюда:

как написано:

«Если подерутся люди и толкнут беременную женщину

, и выйдут её дети

(плоды беременности и умрут), но не будет несчастья [с самой женщиной] — «то виновный будет наказан», то есть тот, кто толкнул её, обязан выплатить мужу стоимость плодов беременности.

И сказал рабби Элазар: «О наказаниях, караемых смертью

в ссоре, которая может привести к смерти,

говорит Писание»,

то есть тот, кто толкнул, намеревался убить своего ближнего.

Как написано

в том же разделе:

«А если будет несчастье

(если погибла женщина, а не тот ближний, которого он намеревался убить),

то отдашь душу за душу»».

То есть суд предаёт смерти человека, ударившего женщину, поскольку своим ударом он намеревался убить ближнего. И хотя погибла от удара женщина, а не тот ближний, которого он намеревался убить, согласно рабби Шимону он подлежит смертной казни, поскольку рабби Шимон считает: «Если человек намеревался убить одного, а убил другого, он подлежит наказанию».

Но

в каком случае

говорит этот отрывок, возлагая смертную кару на того, кто толкнул женщину?

Если его не предупредили,

если его не предупредили: «Если ты убьёшь своего ближнего, ты будешь приговорён к смерти»,

почему его предают смерти,

почему он подлежит смертной казни за убийство женщины, ведь его вообще не предупреждали?!

Но, очевидно,

что речь идёт о случае, когда

его предупредили

о смертной казни, если он убьёт своего ближнего. Поэтому он подлежит смертной казни за убийство женщины, хотя погибла именно женщина, а не тот ближний, которого он намеревался убить.

А поскольку мы доказали, что стих говорит о том, кого предупредили о смертной казни за убийство, из этого стиха можно вывести, что тот, кто причиняет вред своему ближнему, платит денежное взыскание, но не подвергается бичеванию —

и

поскольку человек, который

предупреждён о тяжком преступлении

(тот, кого предупредили не совершать преступление, за которое полагается смертная казнь, как в данном случае: его предупредили не убивать ближнего, а если он его убьёт, то будет приговорён к смерти),

считается предупреждённым

также

о менее тяжком преступлении.

Предупреждение о смертной казни служит также предупреждением о бичевании. В данном случае предупреждение не убивать ближнего служит также предупреждением не причинять ему вреда, даже если он его не убьёт.

Итак, по закону он должен был подвергнуться бичеванию за причинение вреда женщине, поскольку был предупреждён о бичевании за нарушение запрета причинять вред

и

тем не менее

Тора сказала, что если он толкнул женщину,

то

«но если не будет несчастья

(если женщина не умерла, а только получила повреждение и произошёл выкидыш), —

то виновный будет наказан»

денежным взысканием за причинение вреда женщине — выплатой стоимости плодов беременности.

Таким образом, Писание учит, что тот, кто причиняет вред своему ближнему, платит денежное взыскание, но не подвергается бичеванию.

Ведь здесь он должен был подвергнуться бичеванию за причинение вреда женщине, однако Тора обязала его выплатить стоимость плодов беременности, а не подвергла бичеванию.

Возразил Рав Аши: «С чего

ты взял

что предупреждённый о тяжком преступлении считается предупреждённым о менее тяжком?

Ведь

возможно, он не считается

предупреждённым о менее тяжком преступлении, и тогда за причинение вреда ему нельзя назначить бичевание, поэтому он платит; но мы всё ещё не доказали, что тот, кто обязан подвергнуться бичеванию, платит за причинённый вред, а не подвергается бичеванию»?!

И даже

если допустить,

что предупреждённый о тяжком преступлении

считается

предупреждённым о менее тяжком преступлении,

с чего следует, что смертная казнь тяжелее

бичевания, так что ты утверждаешь: предупреждённый о смертной казни считается предупреждённым о бичевании?!