Ктубот 27a — Талмуд с русским переводом

И

тем не менее

сказано

в Мишне именно так, что только в случае,

когда она была отдана в залог,

то есть сама согласилась стать заложницей, — ей нужны свидетели, подтверждающие, что она не осквернилась, поскольку, когда истечёт срок погашения долга, она перейдёт во владение нееврея; поэтому есть опасение, что она сочла себя оставленной на его произвол и вступила с ним в связь.

И уточняет Гемара: «Была отдана в залог» —

да!

Но если она

была взята под стражу

не по своей воле —

нет!

Поскольку нееврей опасается обращаться с ней как с принадлежащей всякому, чтобы не потерять свои деньги.

Это противоречит мнению Рава Шмуэля бар-Рав-Ицхака, который сказал: там, где власть Израиля не имеет силы, есть опасение, что даже женщину, взятую под стражу не по своей воле, изнасиловали.

И отвечаем: на самом деле

то же самое относится даже

к случаю, когда она

была взята под стражу,

и это соответствует мнению Рава Шмуэля бар-Рав-Ицхака: там, где власть неевреев имеет силу, она запрещена.

А

что касается возражения, основанного на Мишне трактата Эдуйот, где употреблено выражение «была отдана в залог», а не «была взята под стражу», — это не является точным различием, поскольку

так произошло в описанном случае,

но с точки зрения закона и взятая под стражу также нуждается в свидетелях для разрешения.

Некоторые передают иначе —

есть такие, кто приводит слова Равы как доказательство мнению Рава Шмуэля бар-Рав-Ицхака, а не как возражение против него:

сказал Рава: «И мы тоже нашли этому подтверждение в Мишне»,

то есть я также нашёл Мишну, соответствующую словам Рава Шмуэля бар-Рав-Ицхака, ведь мы учили в трактате Эдуйот:

«Засвидетельствовали рабби Йоси-ха-Коэн и рабби Захария бен-ха-Каца о дочери Израиля, которую отдали в залог»

[взяли в качестве залога за долг]

в Ашкелоне, и её родственники отстранили её от себя,

опасаясь, что она вступила в связь с захватчиком,

но

хотя те свидетели, которые засвидетельствовали, что её отдали в залог, являются

её свидетелями,

то есть

свидетельствуют о ней

теперь

что она не оставалась наедине с мужчиной и не осквернилась».

И сказали мудрецы

её родственникам:

«Если вы верите

свидетелям,

что она была отдана в залог, верьте

им также

в том, что она не оставалась наедине с мужчиной и не осквернилась; а если

вы

не верите

свидетелям

в том, что она не оставалась наедине с мужчиной и не осквернилась,

то также

не верьте тому, что она была отдана в залог».

Такова Мишна.

И уточняет Гемара:

но

тот случай, который произошёл в

Ашкелоне, был связан с

[из-за долга]

денежным долгом,

и

тем не менее

причина

того, что мудрецы разрешили её, заключалась в том, что

свидетели свидетельствуют о ней; следовательно,

если

свидетели не свидетельствуют о ней — нет!

И это несмотря на то, что её взяли под стражу только из-за денежного долга.

Разве отсюда не следует, что нет разницы между тем, была ли она отдана в залог или была взята под стражу,

и в обоих случаях она запрещена?! И это соответствует мнению Рава Шмуэля бар-Рав-Ицхака, который сказал, что там, где власть Израиля не имеет силы, женщина запрещена, даже если её взяли под стражу из-за денежного долга.

И отвергаем:

нет!

Всегда — и там, где власть Израиля имеет силу, и там, где она не имеет силы, — если женщину взяли под стражу из-за денежного долга, она разрешена своему мужу. Однако

случай с отданной в залог женщиной отличается,

поскольку если истечёт срок погашения долга, она перейдёт во владение нееврея; поэтому есть опасение, что она сочла себя оставленной на его произвол и вступила с ним в связь.

Есть и другая версия, где это возражение поставлено —

есть такие, кто приводит Мишну из трактата Эдуйот как возражение против нашей Мишны, а не в связи с мнением Рава Шмуэля бар-Рав-Ицхака:

мы учили

в нашей Мишне: «Женщина, взятая под стражу неевреями

из-за денег, разрешена своему мужу».

И возражаем:

но разве не противоречит этому —

ведь мы учили в трактате Эдуйот:

«Засвидетельствовали рабби Йоси и так далее»

как приведено выше?

И уточняет Гемара:

но

тот случай, который произошёл в

Ашкелоне, был связан с

[из-за долга]

денежным долгом, и

тем не менее

сказано, что причиной

того, что мудрецы разрешили её, было то, что

свидетели свидетельствуют о ней; следовательно,

если

свидетели не свидетельствуют о ней — нет!

И это несмотря на то, что её взяли под стражу только из-за денежного долга, тогда как в нашей Мишне сказано, что женщина, взятая под стражу из-за денежного долга, разрешена даже без свидетелей?

И ответил рабби Шмуэль бар-Рав-Ицхак —

«Нет противоречия! Здесь

то есть в нашей Мишне, где сказано, что женщина, взятая под стражу из-за денежного долга, разрешена, речь идёт о случае, когда

власть Израиля имеет силу над неевреями,

и они опасаются потерять своё имущество, если станут обращаться с ней неподобающим образом.

А здесь

то есть в Мишне трактата Эдуйот, где сказано, что она никогда не разрешается без свидетелей, речь идёт о случае, когда

власть неевреев имеет силу над самими ними,

и они не опасаются обращаться с ней как с принадлежащей всякому; поэтому есть опасение, что она вступила в связь с одним из них».

Мы учили в Мишне, что женщина, взятая под стражу

из-за преступления, караемого смертью, запрещена

своему мужу.

И возникает у нас вопрос: в каком случае есть опасение, что она вступила в связь с захватчиком? Ведь обычно, по-видимому, нет оснований опасаться, что её изнасиловали, поскольку царская власть следит за тем, чтобы с пленницами не обращались как с принадлежащими всякому?

Сказал Рав: например, жёны разбойников,

чьих мужей приговорили к смерти через повешение; царская власть обычно оставляет их дома и жён на произвол, поэтому есть опасение, что с ними вступили в связь.

А Леви сказал: например, жена

Элазара

бен-Дуная,

который был убийцей: только в подобном случае принято оставлять его жену на произвол, но жён разбойников обычно не оставляют на произвол.

Сказал Хизкия:

Рав и Леви разошлись во мнении только

если приговор их мужей

был окончательно вынесен

к смертной казни,

но если их мужья ещё не были приговорены к смерти, то, по мнению и Рава, и Леви, их обычно не оставляют на произвол.

А рабби Йоханан сказал: даже если их мужья ещё не были приговорены к смертной казни,

их жён обычно оставляют на произвол.

Мишна:

Город, захваченный осаждающим войском

[то есть город, захваченный после предварительной осады;] захватившие его воины обычно насилуют женщин в захваченном городе, поэтому

все

женщины из рода

коэнов, обнаруженные в нём, непригодны

для коэнства и запрещены своим мужьям-коэнам, поскольку женщина, подвергшаяся изнасилованию, запрещена коэну.

Если же у них есть свидетели,

что они не осквернились,

даже

если эти свидетели — всего лишь

раб

или

даже рабыня, им верят».

Поскольку в отношении пленницы сделали послабление и разрешили её на основании даже непригодных свидетелей .

И никто не может засвидетельствовать

в пользу разрешения пленницы

сам за себя,

то есть ради себя — чтобы взять её в жёны.

Гемара:

Мы учили в нашей Мишне, что в городе, захваченном осаждающим войском, все женщины из рода коэнов, находящиеся в нём, запрещены, поскольку есть опасение, что захватчики вступили с ними в связь.

И возражаем:

но разве не противоречит этому

то, что мы учили в трактате Авода Зара относительно вина, которого коснулись неевреи: если

отряд разведчиков,

[называемый «блуושט» потому, что они обыскивают и разыскивают сокровища. Раши,]

пришёл в город,

если они пришли

в мирное время,

то есть в данный момент не заняты войной и имеют время делать в городе всё, что пожелают, тогда

бочки

с вином, находившиеся в это время в городе, если они

открыты

—

запрещены!

Возможно, неевреи коснулись их и совершили возлияние. Но если они

закрыты

—

разрешены!

Поскольку несомненно, что они к ним не прикасались.

А если они пришли

во время войны —

и те и другие,

то есть и открытые, и закрытые, —

разрешены! Ведь у них

нет

времени совершать возлияние».

Такова Мишна.

Во всяком случае, мы учили, что во время войны нет опасения, что они совершили возлияние над вином, поскольку у них нет времени совершать возлияние. И можно было бы предположить, что так же нет у неевреев времени вступать в связь с женщинами во время войны. Но тогда возникает трудность из нашей Мишны, которая не проводит такого различия и запрещает женщин даже во время войны?

И отвечаем:

сказал Рав Мари —

для вступления в связь у них есть время,

поскольку их страсть одолевает их; поэтому наша Мишна запретила всех женщин, находившихся в городе. Но

для совершения возлияния

во время войны

времени нет,

поэтому вино разрешили.

Гемара предложила ещё один ответ:

рабби Ицхак бар-Элазар от имени Хизкии сказал —

«Здесь,

в Мишне трактата Авода Зара, где вино признали разрешённым во время войны, речь идёт

об осаждающем войске той же державы,

воины которой не хотят разрушать захватываемый ими город, чтобы сделать его данником; поэтому они не оставляют имущество жителей города на произвол и не совершают возлияния над вином.

Но

здесь,

в нашей Мишне, которая запретила всех женщин этого города, речь идёт

об осаждающем войске другой державы,

воины которой не опасаются причинить вред захватываемому ими городу; поэтому все женщины, находившиеся в этом городе, запрещены» .

И возражаем: даже

осаждающее войско той же державы

— почему же мы разрешили их вино? Ведь

невозможно, чтобы кто-нибудь из них не убежал

и не совершил возлияние над вином?

И отвечаем:

сказал Рав Йеуда от имени Шмуэля —

Мишна трактата Авода Зара говорит о случае,

когда отряды видят друг друга

и охраняют город, чтобы его жителям не причинили вреда.

И возражаем: всё ещё

невозможно, чтобы кто-нибудь не задремал

[чтобы один из отрядов не задремал]

ненадолго,

и за это время кто-нибудь из них не убежал и не совершил возлияние? И отвечаем:

сказал рабби Леви —

например, если город окружён

[то есть город окружили]

цепью

[цепями]

и

собаками, и

ветвями и гусями

[палками и прутьями, создающими препятствия], чтобы охранять город и не допустить причинения вреда его жителям; поэтому мы признали вино пригодным .

Сказал рабби Абба бар-Завда: в этом

расхождении по поводу ответа Гемары: «Здесь — войско той же державы и так далее» —

разошлись рабби Йеуда-наси и мудрецы.

Один сказал:

согласно ответу Гемары:

«Здесь — войско той же державы, здесь — войско другой державы», и это не представляло для него никакой трудности;

то есть у него не возникло приведённого выше возражения: «Невозможно, чтобы кто-нибудь из них не убежал», поскольку он считал, что нет опасения, что они совершат возлияние или вступят в связь, если их действия не оставлены на произвол.

А другой — все эти трудности

возникают для него,

и он отвечает

так же, как мы ответили выше:

например, если город окружён цепью, собаками, ветвями и гусями».

Гемара возвращается к обсуждению законов Мишны:

Сказал Рав Иди бар-Авин от имени рабби Ицхака бар-Ашиана: если там есть

в том городе, захваченном осаждающим войском,

одно укрытие,

в котором могут спрятаться все женщины этого города,

оно спасает

всех женщин из рода коэнов,

хотя маловероятно, что все женщины успели спрятаться; тем не менее мы выносим благоприятное решение и разрешаем их.

Спросил

[возникло сомнение у]

рабби Ирмии:

если это укрытие

вмещает

в себя

только

одну женщину,

что следует постановить?

Суть сомнения такова:

можно ли сказать,

что о

каждой из женщин

следует предположить: быть может,

именно она

спряталась в этом укрытии, и поэтому разрешить всех женщин на основании сомнения?

Или же так не говорят?

И

рассуждали об этом:

чем это отличается от

случая, о котором мы учили в трактате Тахарот: перед человеком были

две дороги, одна нечистая

на которой есть могилы,

а другая чистая.

И нам неизвестно, какая из дорог нечиста, а какая чиста.

Он пошёл по одной из них,

и теперь находится в состоянии сомнения относительно нечистоты.

И

затем

прикоснулся к чистым предметам

[то есть коснулся чистых предметов].

Пришёл его товарищ и пошёл по

второй

дороге, и также прикоснулся

к

чистым предметам.

И теперь возникает сомнение, стали ли нечистыми те чистые предметы, которых они коснулись .

Рабби Йеуда говорит: если этот человек предстал

перед судом по поводу своих чистых предметов

сам по себе, а тот — сам по себе, чисты.

Поскольку каждого из них оставляют в прежнем статусе чистоты .

Но если они пришли предстать перед судом

оба

одновременно,

по поводу своих чистых предметов,

— нечисты,

поскольку невозможно оставить их в прежнем статусе, когда одно из двух утверждений обязательно противоречит другому: ведь если первый чист, второй наверняка нечист, и наоборот; поэтому из-за сомнения обоих объявляют нечистыми .

Рабби Йоси говорит: и в том и в другом случае,

то есть и если они пришли одновременно, и если пришли один за другим, —

нечисты.

И сказал Рава, а некоторые передают:

сказал

рабби Йоханан:

не следует понимать Мишну буквально; её смысл таков: если они пришли предстать перед судом по поводу своих чистых предметов

одновременно, все согласны,

и рабби Йоси, и рабби Йеуда, —

что они нечисты.

И если они пришли предстать перед судом

один за другим, все согласны

в том, что они чисты.

И

разошлись во мнении

рабби Йеуда и рабби Йоси

только в случае, когда один пришёл спросить о себе и о своём товарище .

Один из них, то есть рабби Йоси,

сравнивает это с

ситуацией, когда они пришли предстать перед судом

одновременно. А другой,

то есть рабби Йеуда,

сравнивает

это с ситуацией, когда они пришли один за другим».

Таковы слова Мишны трактата Тахарот и её объяснение.

Во всяком случае, Гемара доказывает:

и здесь также,

в рассматриваемом нами случае, когда укрытие вмещало только одну женщину,

поскольку

на основании этого укрытия

разрешают всех

женщин, находившихся в городе,

это подобно тому, как если бы они пришли

одновременно:

они считаются пришедшими одновременно,

и одно из двух утверждений противоречит другому, поэтому невозможно разрешить их , ведь несомненно, что все они не находились в одном и том же укрытии.

И мы отвергаем это:

как же теперь

[так ты теперь говоришь] ?!

Ведь, несомненно, следует провести различие и сказать:

там

— в случае двух тропинок —

несомненно, есть нечистота

на одной из них, и поэтому, когда они пришли одновременно, нельзя разрешить их, поскольку это были бы два противоречащих друг другу положения. Но

здесь,

в случае пленницы,

кто сказал, что она стала нечистой?

Поэтому мудрецы отнеслись к ней снисходительно.

Затем Гемара поставила вопрос о законе, касающемся пленницы:

спросил Рав Аши:

В городе, в котором было укрытие,

сказала

пленница: «Это правда, что

я не пряталась и

также

не стала нечистой. Что скажешь?

Достоверны ли её слова или нет?