Хорайот 6b — Талмуд с русским переводом

И возражаем: сказал ему Абайе:

если так,

поскольку ты считаешь, что коэны считаются отдельной общиной, тогда

пусть принесут

и колено коэнов

быка

за ошибку, совершённую общиной, когда община нарушила одну из всех заповедей, о которых сказано в Торе,

по постановлению

бейт-дина. Ведь выше мы сказали, что причина, по которой приносят быка за каждое колено, состоит в том, что каждое колено называется «общиной». Следовательно, и коэны должны приносить отдельного быка [то есть, помимо быка, которого приносит колено Леви, несмотря на то что коэны входят в его состав, поскольку коэны сами по себе называются общиной].

А если скажешь, что действительно так,

что коэны также приносят отдельного быка, возникает возражение:

тогда колен станет больше!

Получается, что быка за ошибку, совершённую общиной, приносят более двенадцати колен, а именно тринадцать колен [поскольку колено коэнов, как отдельная община, не входит в число двенадцати колен], и они приносят тринадцать быков. Но в нашей Мишне мы учили: рабби Шимон говорит: «Приносят тринадцать быков: быка за каждое колено и быка за бейт-дин». Очевидно, что быков приносят только двенадцать колен, а не тринадцать. Значит, коэны не называются общиной и поэтому не приносят отдельного быка.

Однако,

сказал Рав Аха, сын Рава Яакова:

действительно, коэны не считаются общиной и поэтому не обязаны приносить быка за ошибку, совершённую общиной. Причина же, по которой они не называются «общиной», состоит в том, что

колено Леви не называется «общиной»,

как написано: «

Вот Я плодородным сделаю тебя и умножу тебя, и произведу тебя в общину народов.

И отдам эту землю твоему потомству после тебя во владение навеки».

И мудрецы вывели из этого стиха общее правило:

Всякий, у кого есть владение,

наследственный удел в Земле Израиля,

называется общиной. А тот,

кто

не имеет владения,

наследственного удела в земле,

не называется общиной.

У всего колена Леви, включая коэнов, нет удела и владения в земле. Поэтому они не называются общиной.

И возражаем: если колено Леви не называется общиной,

то из двенадцати колен

следует вычесть

колено Леви

для принесения быков! Ведь получается, что только одиннадцать колен называются общиной и именно они приносят быков.

Как же рабби Шимон сказал в нашей Мишне, что двенадцать колен приносят двенадцать быков?

И отвечаем:

сказал Абайе:

колено Йосефа считается двумя коленами, поскольку о нём сказано: «

Эфраим и Менаше будут у меня как Реувен и Шимон».

Поэтому, хотя колено Леви не считается общиной и не приносит быка, всё же есть двенадцать колен, приносящих быков.

Сказал,

возразил

Рава: но ведь написано

в этом стихе, что Эфраим и Менаше «будут у меня как Реувен и Шимон»,

«по имени их братьев будут названы в их уделе».

И мы выводим отсюда: только

относительно наследственного удела они уподоблены

тому, что Эфраим и Менаше являются двумя коленами и получают удел в земле как два колена,

но не в отношении чего-либо иного!

Следовательно, что касается быка за ошибку, совершённую по постановлению, они считаются одним коленом и приносят только одного быка. И вновь получается, что колено Леви называется общиной, поскольку иначе одного колена не хватало бы до двенадцати .

Необходимо, следовательно, сказать, что коэны не считаются «общиной». А то, что рабби Шимон сказал, будто хатат коэнов в Йом-Кипур не умирает, даже если они искупились другой жертвой, объясняется тем, что хатат сотоварищей не умирает. Поэтому невозможно истолковать барайту согласно мнению рабби Шимона.

И спрашиваем:

и

если

не

уподоблены Эфраим и Менаше чему-либо иному и считаются одним коленом,

ведь мы находим, что они были

мы находим, что они

разделены даже

были также

в знамёнах,

в знамёнах пустыни: во время стоянки в пустыне каждые три колена располагались с одной стороны, и у каждых трёх колен было центральное знамя. Там сказано: «Знамя стана Эфраима, а над ним колено Менаше». Очевидно, что и в этом отношении они считались двумя коленами.

И отвечаем: в отношении знамён они были разделены на два колена, поскольку

как их наследственный удел, так и их стоянка.

В этих двух вопросах праотец Яаков повелел, чтобы Эфраим и Менаше были как два колена: праотец Яаков разделил между ними землю и также повелел им, как им стоять под своими знамёнами в пустыне.

Чтобы оказать честь знамёнам [

По-видимому, Раши не читал этих слов; такова же версия рабейну Хананэля. Смысл её таков: у каждого знамени было по три предводителя. Если бы колено Йосефа не было разделено надвое, осталось бы одно знамя только с двумя предводителями, поскольку колено Леви вообще не учитывалось среди остальных колен, как сказано: «А левиты не были учтены». Было бы неуважением к этому знамени, если бы у него было только два предводителя. Поэтому, хотя в остальных вопросах Менаше и Эфраим считаются одним коленом, в отношении знамён их разделили надвое — ради чести знамён].

И вновь возражаем:

ведь

мы находим, что Менаше и Эфраим были

разделены также

также

в отношении предводителей,

как сказано: «В седьмой день — предводитель сынов Эфраима, Элишама, сын Аммиуда; в восьмой день — предводитель сынов Менаше».

И отвечаем:

это

было сделано

ради чести предводителей.

Поскольку они были разделены в отношении знамён и для Менаше был назначен отдельный предводитель, а для Эфраима — отдельный, если бы один принёс жертву, а другой не принёс, это сочли бы проявлением неуважения к колену, чей предводитель не принёс жертву.

Как

мы учили в барайте: Шломо устроил семь дней освящения

при освящении Храма.

Почему Моше устроил двенадцать дней освящения

при освящении Мишкана? Несомненно,

чтобы оказать честь предводителям,

ведь каждый предводитель приносил жертву в один день, а если бы дней было только семь, это означало бы неуважение к остальным предводителям, которые не приносили бы жертву .

Итак, в итоге коэны не называются общиной. Поэтому, на первый взгляд, вновь становится убедительным доказательство Абайе из барайты о быке и козле Йом-Кипура: рабби Шимон считает, что хатат сотоварищей не умирает, поскольку даже после того, как коэны искупились другим быком и козлом, рабби Шимон сказал, что первые найденные бык и козёл не должны умереть.

И говорим:

что же в итоге?

Прав ли Абайе, считая, что таково мнение рабби Шимона: хатат сотоварищей имеет тот же статус, что и общественная хатат, которая не умирает ?

Та шма,

что именно таково мнение рабби Шимона:

Как учили в барайте: рабби Шимон говорит: мы находим пять хатат, которые умирают,

и их не приносят в жертву. Вот они:

а.

Потомок

животного, выделенного

для хатат.

б.

Замена хатат,

непосвящённое животное, о котором сказали: «Это замена животного для хатат», тем самым придав ему святость жертвы, называемой «заменой хатат».

в.

Хатат,

выделенная в качестве жертвы,

владельцы которой умерли

до того, как успели принести её.

г.

Животное

хатат,

которое потерялось, вместо него выделили другое, владельцы искупились им, а затем это животное было найдено.

д.

Хатат, срок которой истёк.

Животное хатат должно быть принесено, когда ему исполнился год. Если начался его второй год, его уже нельзя приносить.

Все эти хатат не приносят в жертву, а отправляют на смерть.

И об этом сказал рабби Шимон:

нельзя сказать

и установить этот закон во всех пяти случаях иначе чем относительно индивидуальной хатат, но не общественной. Ведь

потомок хатат,

который должен умереть, невозможен

для общины,

поскольку

община не выделяет самку,

ведь все общественные хатат — это бык или козёл мужского пола, у которого не бывает потомка.

И

так же

нельзя сказать о «замене хатат» в

отношении

общественной

хатат, поскольку

не действует

закон

замены в отношении общины.

Ведь в стихе о замене сказано: «Не заменит его и не произведёт его замены» — в единственном числе, чтобы научить нас: только если отдельный человек заменил индивидуальную жертву непосвящённым животным, на непосвящённое животное распространяется святость замены, но не в случае общины.

И

также

нельзя сказать о «хатат, владельцы которой умерли» в отношении общины,

которая должна умереть, поскольку

община не умирает!

То есть, даже если умерла часть общины, поскольку часть её осталась в живых, эту хатат приносят за оставшихся.

даже если умерла часть общества, поскольку часть его осталась в живых, эту хата́т приносят за них.

Но относительно общественной хатат,

владельцы которой искупились, и

общественной хатат,

срок которой истёк, мы не слышали,

умирают ли они, как индивидуальная хатат, или нет.

Можно было бы

сказать, что их закон таков:

они должны умереть,

как индивидуальная хатат, а не пастись до тех пор, пока не приобретут порок?

Но скажешь: пусть неясное изучается

— неясный закон об общественной хатат, владельцы которой искупились, и неясный закон об общественной хатат, срок которой истёк [не разъяснено, действует ли в отношении общественной хатат тот же закон, что и в отношении индивидуальной, то есть должны ли они умереть], следует изучить

из

закона

ясного [

относительно остальных общественных хатат, которые не были принесены]:

Как мы находим,

что

в отношении потомка хатат, замены хатат и

хатат,

владельцы которой умерли,

речь идёт только об отдельном человеке

и не об общине,

поскольку подобные общественные хатат невозможны.

Так же

в отношении общественной хатат,

владельцы которой искупились, и

общественной хатат,

срок которой истёк,

речь идёт только

об отдельном человеке,

и они умирают,

но не об общине,

поскольку закон об умерщвлении хатат вообще не действует в отношении общественной хатат.

И возражаем:

разве можно выводить возможное из невозможного?!

Ведь существование потомка хатат, замены хатат и хатат, владельцы которой умерли, невозможно среди общественных жертв, и поэтому соответствующий закон не существует в отношении общины. Но не потому, что этот закон исключён для общественных жертв. Как же тогда можно вывести из них, что в отношении хатат, владельцы которой искупились, и хатат, срок которой истёк, закон об умерщвлении также не действует в общине, если в этих случаях подобная ситуация возможна?

И отвечаем:

рабби Шимон получил это из одного места.

Когда Израилю были заповеданы законы об умерщвляемых хатат, было установлено, что эти законы действуют только в одной области — либо в отношении отдельного человека, либо в отношении общины. Рабби Шимон сделал вывод, что в отношении общины этот закон не действует, а действует только в отношении отдельного человека, поскольку невозможно, чтобы все пять умерщвляемых хатат существовали среди общественных жертв. Следовательно, весь закон об умерщвляемых хатат относится к отдельному человеку, но не к общине.

Таков смысл его вывода неясного из ясного: также хатат, владельцы которой искупились, и хатат, срок которой истёк, подлежат умерщвлению только в случае отдельного человека, но не в случае общины .

Из этой барайты следует мнение Абайе, который сказал: по мнению рабби Шимона хатат сотоварищей, если умер один из сотоварищей, не отправляется на смерть. Подобно тому как рабби Шимон сделал вывод, что закон об умерщвляемых хатат действует только в отношении отдельного человека, но не общины, поскольку мы не находим все пять таких случаев среди общественных жертв, так же следует сделать вывод, что он считает: закон о пяти умерщвляемых хатат действует только в отношении отдельного человека, но не сотоварищей, поскольку мы не находим все пять случаев среди сотоварищей. [Ведь у сотоварищей невозможен потомок хатат, поскольку мы не находим, чтобы сотоварищи, то есть бейт-дин, приносили женскую хатат — только быка или козла. Также замена хатат не действует в отношении хатат бейт-дина, поскольку они являются сотоварищами, а сотоварищи не производят замену].

Очевидно, как сказал Абайе: по мнению рабби Шимона хатат сотоварищей, если умер один из её владельцев, не отправляется на смерть!

Мы завершили трактат «Хорайот», первый раздел «Постановили в бейт-дин».

Мишна:

Если коэн-машиах дал ошибочное постановление самому себе,

а

ошибся

в своём постановлении,

и совершил

на основании своего ошибочного постановления сам для себя действие по

ошибке,

то он

приносит быка

за сокрытие обстоятельства коэна-машиаха. [Например, он постановил, что почечный жир разрешён, и съел этот жир, положившись на своё ошибочное постановление] .

Но если он

ошибся

в постановлении,

а совершил

действие

умышленно,

то есть во время совершения действия не полагался на своё постановление. Или если он был

умышленен

в момент вынесения постановления: он знал, что действие запрещено, но всё же постановил для самого себя, что оно разрешено, а затем во время совершения забыл, по какой причине разрешил это действие,

и совершил

действие по

ошибке,

то он

свободен от ответственности

как за быка за сокрытие обстоятельства, так и за овцу или козу отдельного человека. Ведь о жертве за грех сказано: «из народа земли», и отсюда исключают коэна-машиаха, согрешившего только по ошибке действия: он не обязан приносить жертву за грех!

Причина, по которой коэн-машиах обязан только тогда, когда совершил действие по ошибке, полагаясь на своё ошибочное постановление, состоит в том,

что постановление коэна-машиаха для самого себя

подобно

постановлению бейт-дина для общины,

как сказано: «если коэн-машиах согрешит — во вину народа». Машиах подобен общине. И подобно тому как бейт-дин приносит быка за сокрытие обстоятельства только в том случае, если он ошибся в постановлении, а община совершила действие по ошибке, на основании этого постановления, так и коэн-машиах обязан только в том случае, если вынес ошибочное постановление для самого себя и совершил действие по ошибке, на основании своего постановления .

Гемара:

В Мишне мы учили:

«Ошибся и совершил по ошибке — приносит быка».

И удивились мы:

«Разве это не очевидно?

Ведь это настоящая ошибка, за которую коэн-машиах обязан принести быка за сокрытие обстоятельства»?!

И отвечаем:

Сказал Абайе: здесь речь идёт о случае, когда он вынес ошибочное постановление,

по ошибке,

а затем забыл,

что впоследствии

забыл, на каком основании вынес это постановление,

то есть забыл причину, по которой разрешил действие,

и во время совершения сказал: «Я совершаю это на основании своего постановления»,

но теперь не помнит основания этого постановления. И в этом случае есть новизна:

можно было бы подумать: поскольку, если бы во время действия он узнал,

по какой причине вынес постановление,

возможно,

он

отказался бы от него,

поскольку понял бы свою ошибку и воздержался от действия, а теперь он говорит, что, хотя не помнит основания постановления, всё равно полагается на него и совершает действие. Можно было бы сказать, что он не опасается: если бы теперь узнал основание разрешения, то, возможно, отказался бы от него. Поэтому можно было бы решить, что

он считается действовавшим умышленно и не обязан приносить

жертву.

Гемара сообщает нам,

что всё же он считается ошибившимся, поскольку в момент действия не знает о своей ошибке и совершает действие, полагаясь на своё прежнее постановление .

В Мишне мы учили:

«Умышленно вынес постановление, а совершил по ошибке»

свободен. И мы спрашиваем:

«Откуда это следует?

Почему коэн-машиах обязан только тогда, когда вынес ошибочное постановление и совершил действие по ошибке?»

Ибо мудрецы учили: «Если коэн-машиах согрешит —

«во вину народа»

».

Из сопоставления греха машиаха с виной народа они выводят:

вот

закон

машиаха

таков:

как

закон

общины.

И подобно тому как община, совершившая действие согласно постановлению бейт-дина, приносит быка за сокрытие обстоятельства только в том случае, если бейт-дин ошибся в своём постановлении, так и коэн-машиах приносит быка только в том случае, если он ошибся в своём постановлении и совершил грех по ошибке.