Хорайот 2a — Талмуд с русским переводом

Вступительное слово к трактату Гораёт В Торе записаны три раздела, посвящённые жертвоприношению за грех. Два из них говорят о «постоянной хата́т», размер которой одинаков для бедного и богатого, а один посвящён жертвоприношению «хата́т с переменным размером» [богатый приносит в жертву животное, бедный — горлиц или голубей, а самый бедный — хлебное приношение]. Два раздела о постоянной хата́т таковы: Первый — в разделе «Ваикра», где изложены законы хата́т, приносимой за непреднамеренный грех, который, будь он совершён намеренно, карался бы каретом, за исключением греха идолопоклонства. Второй — в разделе «Шлах», где разъясняется закон жертвоприношения за непреднамеренный грех идолопоклонства. В обоих этих разделах также разъясняется, что если большая часть народа согрешила вследствие ошибочного постановления, вынесенного Великим бейт-дином, то каждый отдельный человек не приносит жертву за грех; вместо этого приносят общественную жертву, называемую быком за сокрытие дела, и этим получают искупление. Однако между остальными мицвот и идолопоклонством существует различие. В случае остальных мицвот приносят только быка в качестве хата́т, тогда как в случае идолопоклонства приносят быка во всесожжение и козла в качестве хата́т! Мишна: а.

Если Великий

бейт-дин вынес ошибочное постановление, поскольку ошибся и ошибочно постановил, что разрешено

нарушить

отдельный запрет из

какой-либо из всех заповедей, изложенных в Торе.

Например, в отношении запрета есть животный жир: если случилось, что Великий бейт-дин ошибся и решил, что определённый вид животного жира имеет статус жира, а не запрещённого хе́лева, и постановил, что его разрешено есть, тогда как на самом деле это хе́лев, запрещённый в пищу и караемый каретом для того, кто съест его умышленно.

И пошёл отдельный человек и совершил

поступок согласно постановлению бейт-дина — и он

ошибся,

поскольку совершил это нарушение, опираясь

на их слова,

то освобождается от принесения личной хата́т за свою ошибку.

И это освобождение существует

как в случае, когда сами

члены бейт-дина совершили поступок согласно своей ошибке,

а совершил

также и тот отдельный человек

вместе с ними,

например, вместе с ними съел этот хе́лев,

так и в случае, когда они

сначала совершили поступок согласно своему ошибочному постановлению,

а совершил

отдельный человек

после них.

И даже если бейт-дин вообще не совершал

никакого поступка согласно своей ошибке,

а совершил

отдельный человек всё это один, при любом из перечисленных обстоятельств, то он

освобождается

от принесения хата́т

потому,

что его ошибка произошла из-за

того, что он положился на бейт-дин.

И всякий, кто совершает запрещённый поступок потому, что опирается на постановление бейт-дина, освобождается от хата́т.

б.

Если бейт-дин

вынес ошибочное постановление

и один из них знал

из судей],

что ошиблись

его товарищи в своём постановлении,

или

эту ошибку распознал

ученик, пригодный для вынесения постановлений.

Но этот судья [знавший об ошибке Сангедрина] или этот ученик, пригодный для вынесения постановлений, ошибся в другом: он решил, что существует мицва слушаться слов мудрецов в вопросе нарушения запрета, даже если сам знает, что они ошибаются,

и пошёл и совершил

поступок

согласно их словам,

то обязан принести личную хата́т. Это потому, что его ошибка состояла не в том, что он положился на постановление бейт-дина; он ошибочно полагал, что обязан слушаться их голоса и совершить нарушение даже в том случае, если распознаёт их ошибку.

И обязанность этого судьи также существует

как в случае, когда бейт-дин совершил

поступок

и он совершил

его

вместе с ними; как в случае, когда они совершили его, а он совершил после них; так и в случае, когда они не совершали

ничего,

а он совершил

его сам —

он обязан

принести хата́т,

потому что не положился на бейт-дин,

ведь он знал, что их постановление ошибочно, а ошибся лишь в том, что решил: несмотря на это, существует мицва слушаться их слов.

в.

Общее правило:

тот, кто полагается на самого себя,

то есть причиной ошибки является его собственная ошибка,

обязан

принести за неё хата́т.

А тот, кто полагается на бейт-дин,

то есть его ошибка возникла из-за их постановления,

освобождается

от хата́т.

Поскольку он положился на бейт-дин, он включается в число народа, действовавшего согласно постановлению бейт-дина, и присоединяется к тем, из-за кого возникает обязанность принести быка за сокрытие дела [эта обязанность возникает только в случае, если большая часть народа действовала согласно ошибке бейт-дина].

Гемара:

Гемара приводит спор между Шмуэлем и Равом Дими о том, каким должно быть постановление бейт-дина, чтобы возникла обязанность принести быка за сокрытие дела и чтобы каждый отдельный человек освобождался от принесения хата́т:

Сказал Шмуэль: бейт-дин никогда не обязан

приносить быка за сокрытие дела за ошибочное постановление, согласно которому большая часть народа действовала,

пока они не скажут ему:

бейт-дин — народу:

«Вам разрешено!»

Но если они сформулируют своё постановление лишь как галахическое решение, не сказав им: «Вам разрешено», они не обязаны приносить быка за сокрытие дела, поскольку их постановление ещё не завершено.

Так же отдельный человек, совершивший поступок согласно их постановлению, освобождается от личной хата́т только в том случае, если бейт-дин сказал: «Вам разрешено». Если же они не сказали: «Вам разрешено», не считается, что человек, действовавший по их словам, положился на их постановление.

Однако нет необходимости, чтобы они сказали: «Вам разрешено совершить это».

Рав Дими из Нехардеи сказал:

бейт-дин не обязан приносить жертву за сокрытие дела за своё постановление даже в том случае, если они сказали: «Вам разрешено»,

пока не скажут им: «Вам разрешено совершить это!»

В чём причина?

Почему для возникновения обязанности принести жертву за сокрытие дела постановление должно относиться к практическому действию, а самого постановления недостаточно? —

Потому что постановление ещё не завершено

до тех пор, пока они не скажут: «Вам разрешено совершить это».

Сказал Абайе:

также

и мы находим это в Мишне

в соответствии с мнением Рав Дими: постановление не считается окончательным, пока они не скажут: «Вам разрешено это сделать».

Ведь мы учили относительно судьи, являющегося «непокорным старцем», который разошёлся с местным судом и вынес постановление, отличное от их постановления: он и его оппоненты восходят в Иерусалим и приходят в высший суд. И если высший суд постановляет, что он ошибается, но он всё же продолжает противиться их словам и выносить постановление согласно своей ошибке, то он подлежит смертной казни. Однако он не подлежит смертной казни до тех пор, пока его постановление не приведёт к действию.

И так мы учили в трактате Санhedрин [86б]: если

вернулся

«непокорный старец» из Иерусалима

в свой город,

и продолжил противиться, но не постановил поступать согласно своим словам, а лишь

повторял и преподавал так, как преподавал

прежде, то он

свободен

от смертной казни. Но если он

постановил поступать

согласно своему ошибочному постановлению, то он

подлежит

смертной казни, как непокорный старец.

Отсюда очевидно, что ответственность за постановление возникает только тогда, когда постановление стало окончательным, то есть когда он постановил совершить действие.

Сказал рабби Абба: и мы также находим это в Мишне

в соответствии со словами Рав Дими: именно постановление, предписывающее совершить действие, приводит к обязанности или освобождению от жертвоприношения, поскольку мы учили в Мишне трактата Йевамот [87б]:

Если пришёл один свидетель и засвидетельствовал, что муж женщины умер, а суд принял его свидетельство и постановил, что она разрешена, поэтому

суд постановил ей выйти замуж,

но она не поступила согласно их словам, то есть не вышла замуж, а

пошла и согрешила

в блуде, после чего пришёл её муж, то она

обязана принести жертвоприношение

хатат. И хотя в постановлении, разрешавшем ей выйти замуж, содержалось также постановление, что она не считается замужней женщиной, тем не менее она не освобождается от жертвоприношения за свой грех, как человек, возлагающий ответственность за свой поступок на суд,

поскольку

ведь

ей не разрешили

блудить,

а

лишь разрешили

выйти замуж.

Из того, что таннай употребил выражение «суд постановил ей выйти замуж», а не сказал: «суд разрешил ей», очевидно, что постановление суда не считается окончательным, пока суд не постановит совершить действие!

Сказал Равина: и мы также находим это в Мишне

в соответствии со словами Рав Дими: постановление суда считается постановлением именно тогда, когда суд постановил поступать согласно своему постановлению. Ибо в нашей Мишне сказано:

суд постановил преступить одну из всех заповедей, о которых сказано в Торе

— и отдельный человек пошёл и так далее, и свободен. А из того, что сказано: суд постановил «преступить», а не просто «суд постановил», очевидно, что их постановление не считается окончательным, пока они не скажут: «Вам разрешено это сделать».

Итог Гемары таков: действительно, эти доказательства являются убедительными доказательствами,

и больше нечего сказать!

На эти доказательства нечего возразить.

И галаха соответствует мнению Рав Дими: суд не обязан приносить быка за ошибочное постановление, пока не скажет: «Вам разрешено это сделать».

Некоторые передают иначе:

Шмуэль и Рав Дими из נהרדעа разошлись во мнениях не так, а наоборот; их спор следует изложить следующим образом:

Сказал Шмуэль: суд не обязан

приносить быка за ошибочное постановление

до тех пор, пока не скажет им

— общине:

«Вам разрешено это сделать»

согласно этому постановлению, которое мы вынесли. Но если они сказали: «Вам разрешено», не сказав: «сделать», это не является окончательным постановлением, и они не обязаны приносить быка за ошибочное постановление.

Рав Дими из נהרדעа сказал: даже

если суд сказал только

«Вам разрешено»

и не добавил ничего,

постановление стало окончательным,

и суд обязан принести быка за ошибочное постановление.

Согласно этому варианту, все те Мишны, которые Абайе и другие амораим выше привели как поддержку мнению Рав Дими, теперь являются возражением против его слов. Поэтому в словах Абайе и других амораим следует читать не «и мы также находим это в Мишне», а вопросительную формулу. Их слова были переданы следующим образом:

Сказал Абайе

Рав Дими:

«Разве мы учили не иначе?»

Ведь мы учили:

вернулся

непокорный старец из Иерусалима

в свой город

и продолжил противиться, но не постановил поступать согласно своим словам, а лишь

повторял и преподавал так, как преподавал

прежде, то он

свободен

от смертной казни. Но если он

постановил поступать

согласно своему ошибочному постановлению, то он

подлежит

смертной казни, как непокорный старец! Очевидно, что ответственность за постановление возникает только тогда, когда его постановление стало окончательным — когда он постановил совершить действие, — и это не соответствует мнению Рав Дими, который считает постановление состоявшимся даже без указания совершить действие.

И также

сказал рабби Абба: «Разве мы учили не иначе?»

Ведь мы учили относительно свидетельства о смерти мужа женщины: если

суд постановил ей выйти замуж

на основании свидетельства одного свидетеля,

и

она не вышла замуж, а

пошла и согрешила

в блуде, после чего пришёл её муж, то она

обязана принести жертвоприношение

хатат,

«поскольку ей разрешили только выйти замуж»!

Из того, что таннай употребил выражение «суд постановил ей выйти замуж», а не просто сказал «суд разрешил ей», очевидно, что их постановление не считается постановлением, пока они не постановят совершить действие; одного разрешения недостаточно. И это не соответствует мнению Рав Дими.

И также сказал Равина: «Разве мы учили не иначе?!»

Ведь в нашей Мишне сказано:

суд постановил преступить одну из всех заповедей, о которых сказано в Торе

— и отдельный человек пошёл и так далее, и свободен. А из того, что сказано: суд постановил «преступить», а не просто «суд постановил», очевидно, что их постановление не считается окончательным, пока они не скажут: «Вам разрешено это сделать».

И мы заключаем:

«Больше нечего сказать».

Действительно, на эти доказательства нечего возразить.

Мы учили в нашей Мишне: «суд постановил преступить» и так далее,

«и отдельный человек пошёл и по их указанию совершил действие по ошибке»

и так далее — свободен.

Гемара спрашивает:

«А не следовало ли сказать

только: «и отдельный человек пошёл

и совершил действие по их указанию,

и свободен»?»

Слово

«по ошибке» — зачем оно нужно

таннаю, чтобы его произносить? Ведь если отдельный человек совершил действие по постановлению суда, он, несомненно, ошибся в этом!?

Сказал Рава:

Наша Мишна сообщает о двух случаях, когда отдельный человек нарушил запрет и всё же освобождается от жертвоприношения хатат. Первый — когда он совершил действие и нарушил запрет непосредственно на основании постановления суда. Второй — когда к его действию добавилась также его собственная ошибка [как будет объяснено далее]:

Итак, благодаря избыточности слова

«по ошибке»

наша Мишна

добавляет

и сообщает, что даже в случае, когда

суд постановил, что тук разрешён,

а отдельный человек съел тук не потому, что суд разрешил тук, а потому что по ошибке

принял тук

[который суд разрешил

за жир и съел его,

— то есть этот тук был съеден по его собственной ошибке: он сделал это не потому, что суд разрешил тук, а потому что считал, что ест жир, — тем не менее он

свободен

от жертвоприношения хатат. Ведь если бы он знал, что это тук, он всё равно не воздержался бы от его употребления из-за постановления суда, разрешившего этот тук. Именно это таннай сообщает словом «по ошибке».

А словами нашей Мишны «и совершил действие

по их указанию» таннай учит первому закону: когда отдельный человек совершил действие

на основании их слов

непосредственно,

например, суд постановил, что этот тук разрешён, он знал, что это тук, и съел его, — поскольку к его поступку не добавилась его собственная ошибка, он свободен, так как возложил ответственность на постановление суда.

Некоторые передают иначе: сказал Рава:

Из избыточности слова «по ошибке» следует противоположный вывод:

Только если он был

введён в заблуждение их постановлением

одним лишь этим

он свободен. Но

если он ошибся не из-за их постановления, например

принял тук за жир и съел его, он обязан

принести жертвоприношение хатат, поскольку не возложил ответственность на суд.

То, что для Равы было очевидно

суд постановил, что тук разрешён, и он принял тук за жир: согласно первому варианту, Раве очевидно, что он свободен, а согласно второму — что обязан],

Рами бар Хаме было вопросом.

Ибо Рами бар Хама спросил: если суд постановил, что тук разрешён, и он принял

тук

за жир и съел его —

что с ним?

Теперь Гемара вновь приводит оба варианта объяснения согласно мнению Равы:

Первый вариант:

Сказал Рава: «Та шма»

— приди и услышь доказательство из нашей Мишны, где сказано:

«пошёл отдельный человек и по ошибке совершил действие по их указанию» и так далее.

И следует сделать вывод:

«по ошибке», по их указанию — зачем это нужно?

Почему таннай должен был добавить слово «по ошибке»? Ведь поскольку он совершил действие по их указанию, он, несомненно, ошибся.

Но

разве не

обязательно имел в виду таннай

добавить

и сообщить, что даже если он съел это по ошибке, а не потому, что положился на постановление суда, например

суд постановил, что тук разрешён, а он принял тук за жир и съел его, он свободен.

Но Гемара отвергает это доказательство:

возможно,

таннай хотел сообщить противоположное: только если он

ошибся

только

из-за их постановления, он свободен. Но

если он

принял тук за жир и съел его, он обязан,

поскольку он не считается возложившим ответственность на суд.

Согласно этому варианту, Рава хотел доказать из нашей Мишны, что если человек принял тук за жир и съел его, он свободен, как он сказал выше, в первом варианте; однако его доказательство отвергается.

Гемара приводит второй вариант согласно мнению Равы, противоположный первому:

Некоторые передают иначе: сказал Рава

в доказательство противоположное — что он обязан:

«Та шма: пошёл отдельный человек и по ошибке совершил действие по их указанию».

Рава делает вывод:

«Разве не

именно

если он ошибся из-за их постановления, он свободен, а если принял тук за жир и съел его, обязан»?

Но Гемара отвергает это доказательство:

возможно,

смысл Мишны в том, что отдельный человек, поступивший согласно постановлению суда, свободен в любом случае:

или

если он

ошибся,

приняв тук за жир,

или

если знал, что это тук, и съел его

по их указанию,

поскольку суд разрешил это.

Теперь Гемара говорит, что вопрос о том, обязан ли он или свободен, когда к постановлению суда присоединилась его собственная ошибка, зависит от

разногласия

между амораим.

И так мы учили:

«Если суд постановил, что тук разрешён, а он принял тук за жир и съел его: Рав сказал — свободен, а рабби Йоханан сказал — обязан» 7 .

Возразили

рабби Йоханану, который считает его обязанным, из следующей барайты:

Относительно жертвоприношения хатат написано [Ваикра, 4]: «Если одна душа согрешит по ошибке

из народа земли, совершив

одну из заповедей Всевышнего, которую не следует исполнять, и понесёт вину».

Из того, что Писание сказало «из народа земли», мы выводим: «из народа», но не весь народ земли

— это исключает вероотступника,

который не приносит жертвоприношение за свою ошибку.

Рабби Шимон бен Йоси сказал от имени рабби Шимона:

Этот закон следует учить только отсюда:

ведь он

Писание

говорит

там, в разделе о жертвоприношении хатат:

«которую не следует исполнять по ошибке, и понесёт вину»,

и непосредственно вслед за этим сказано:

«или станет ему известно

о его грехе, который он совершил, и принесёт свою жертву».

Отсюда следует, что только в случае, когда уместно сказать о человеке: «которую не следует исполнять», — то есть если бы он знал, что это запрещённое действие, он не согрешил бы, а согрешил потому, что ошибся и не знал о запрете, — он приносит жертвоприношение хатат за свой грех. Но если даже при знании о запрете он всё равно не воздержался бы от действия, как вероотступник, то он не приносит жертвоприношение.

Ибо таково правило:

тот, кто возвращается, узнав

— если бы он знал, то вернулся бы и отказался от греха, —

приносит жертвоприношение за свою ошибку.

Но если

он не возвращается, узнав,

то есть даже если бы он знал, что это запрещено, всё равно не отказался бы от этого,

он не приносит жертвоприношение за свою ошибку! А если верно

согласно словам рабби Йоханана, что в случае, когда постановление суда соединяется с ошибкой человека, он обязан принести хатат, возникает вопрос:

ведь

в таком случае

он не возвращается, узнав!

Ведь даже если бы он знал, что это тук, он всё равно не отказался бы от него, поскольку суд постановил, что тук разрешён !?

Сказал Рав Папа: рабби Йоханан считает,

что и в случае, когда он принял тук за жир, он считается «возвращающимся, узнав».

Поскольку, если

бы он

узнал,

что

суд

ошибся в этом постановлении,

они отступили бы от него,

вернулись бы от своего постановления и сказали, что тук запрещён,

и

тогда

он также

стал бы

отступать от него

и отказался бы от этого тука. Следовательно, правильно

говорится о нём: «возвращается, узнав», и он обязан

принести жертвоприношение хатат за свою ошибку — за то, что принял тук за жир, — поскольку он не возложил всю ответственность на суд.

Сказал Рава: Рав признаёт,

хотя, по его мнению, тот отдельный человек, у которого к постановлению бейт-дина добавилось собственное заблуждение, не подобен отдельному человеку, согрешившему по ошибке, и освобождён от принесения хатьат, всё же признаёт он

что такой человек не дополняет большинство общины.

То есть бейт-дин приносит быка за ошибочное постановление только в том случае, если большинство общины согрешило согласно его постановлению. Если же согласно постановлению бейт-дина поступила лишь половина общины, а вместе с этим отдельным человеком получается большинство, он не присоединяется к этой половине, чтобы довести её до большинства и установить, что большинство общины ошиблось вследствие постановления бейт-дина.

В чём причина? —

Сказал стих — относительно быка за ошибочное постановление,

«по ошибке»:

и истолковываем мы это так: не приносят быка за ошибочное постановление

пока все не будут

согрешившими

по одной

и той же ошибке,

то есть пока заблуждение у всех не будет одинаковым. А этот отдельный человек здесь ошибся также в другом: он считал, что ест жир.

В начале нашей Мишны мы учили:

«И когда они совершили это, и он совершил вместе с ними,

а также когда он совершил это после них и когда только он один совершил это, — он освобождён от принесения отдельной хатьат».

Гемара обсуждает:

«Зачем ей было перечислять все эти

три случая»?

Что касается начала Мишны,

мы правильно учили в нём, что во всех этих случаях он освобождён, поскольку таков путь Мишны:

то понятно, что она учит по принципу «не только это, но и это»:

то есть не только в первом случае — когда он совершил это вместе с ними, — он, несомненно, считается связавшим своё действие с бейт-дином и освобождён, но даже во втором случае, когда он совершил это после них, он также считается связавшим своё действие с бейт-дином и освобождён. И Мишна сообщает нам, что это верно даже в третьем случае: его освобождение зависит не только от того, что он совершил это вместе с ними или после них; даже если бейт-дин вообще ничего не совершил и только он один поступил согласно его постановлению, он всё равно считается связавшим своё действие с бейт-дином и освобождён.

Но относительно заключительной части, которая

сообщает

об обязанности,

ведь там сказано: «Постановил бейт-дин, и один из его членов узнал, что они ошиблись», — и Мишна вновь перечисляет три случая, во всех которых человек обязан принести жертву, поскольку он не считается связавшим своё действие с бейт-дином, — на первый взгляд, возникает вопрос:

не следовало ли, напротив,

перечислить так: «Постановил бейт-дин, и один из его членов узнал, что они ошиблись, и пошёл и совершил это согласно их постановлению»: если они не совершили и он совершил — он обязан, поскольку не настолько полагается на бейт-дин; и даже если они совершили, а он совершил после них, что в большей степени похоже на зависимость от бейт-дина, он всё равно обязан; и даже если он совершил вместе с ними, он также обязан!?