Гитин 44a — Талмуд с русским переводом

А если хочешь, скажи так:

так следует объяснять различие между полем, проданным еврею, и рабом, проданным нееврею: и в том и в другом случае речь идёт о ситуации, когда уже наступил срок Но с чем здесь мы имеем дело?

С тем, что он заложил его с условием, что сможет забрать его в счёт долга

и наступил срок,

но не забрал его

фактически.

То есть при заключении сделки не было записано, что раб или поле автоматически переходят к кредитору с наступлением срока; было лишь условлено, что с наступлением срока кредитор сможет забрать их, но он этого не сделал.

Поэтому поле в отношении маасера отличается от раба в отношении освобождения: поскольку кредитор не забрал поле у еврея, оно считается полем нееврея, освобождённым от маасера. Однако в случае с рабом мудрецы наложили штраф, поскольку нееврей мог забрать раба и оставить его у себя.

Учили мудрецы: если нееврей забрал

раба

в счёт долга

то есть еврей изначально не занимал деньги под залог раба и не передавал ему раба по своей воле, а нееврей силой отнял у него раба.

Или если его забрал сикарикон

нееврей, являющийся разбойником и убийцей, которому еврей отдаёт раба в обмен на свою жизнь, говоря ему: «Возьми этого раба и не убивай меня».

Не вышел

раб

на свободу.

И возражаем:

А

если нееврей забрал его

в счёт долга, то разве не

вышел раб на свободу?

И возражают из другой барайты:

ведь есть противоречие с тем, что учили:

Если царский двор насильно забрал

его

зерно

еврея:

Если в счёт долга

его заставили отдать зерно, поскольку он был должен царскому двору деньги, а царский двор забрал его зерно в погашение долга, то он

обязан отделить маасер

от зерна, поскольку это считается продажей зерна царю, и он обязан отделить от него маасер из другого места.

А

если безвозмездно, в качестве конфискации,

если зерно забрали у него безвозмездно, то он

освобождён от отделения маасера.

Итак, мы узнали: если зерно отняли в счёт долга, это подобно продаже. Следовательно, то же самое должно относиться и к случаю, когда нееврей забрал раба в счёт долга: это подобно продаже раба нееврею. Если так, почему же раб не вышел на свободу?!

И отвечаем:

Там иначе —

в случае с зерном и в отношении маасера: закон зависит не от того, является ли поле «проданным», а от того, что хозяин обязан отделить маасер,

поскольку он получил выгоду

получив пользу от того, что посредством зерна его долг был погашен, и поэтому он обязан отделить маасер.

Но в отношении продажи раба причина закона заключается в штрафе за продажу раба нееврею. Здесь же он не продавал раба добровольно: его поле было забрано у него против его воли. Поэтому непонятно, за что его штрафовать.

Та шма

возражение из

слов Рава: тот, кто продаёт своего раба парахенгу

нееврею, который притесняет людей и выдвигает против них ложные обвинения,

нееврею,

который предъявил ему ложное обвинение, будто тот должен царскому двору некоторую сумму, и отдал раба в качестве платы за этот мнимый долг,

раб выходит на свободу.

Возникает вопрос: чем этот случай отличается от сикарикона, о котором мы учили в барайте, что раб не выходит на свободу?!

И отвечаем:

там,

в случае с парахенгом,

он мог умилостивить его, но не умилостивил

ему следовало уплатить этот мнимый долг иным имуществом, но он уплатил его рабом, и поэтому раб вышел на свободу. Однако в случае с сикариконом это от него не зависело, и поэтому раб не вышел на свободу.

Само высказывание: Рав сказал: «Тот, кто продаёт своего раба парахенгу-нееврею, — раб выходит на свободу»:

И возражаем: разве

что было в его власти

у хозяина раба

сделать

что он мог поделать и почему же его штрафуют?!

И объясняем:

он мог умилостивить его

чем-либо другим,

но не умилостивил.

Гемара приводит здесь несколько сомнений относительно закона о продаже раба нееврею:

Спросил рабби Ирмия:

а.

Если он продал его

хозяин своего раба — нееврею

на тридцать дней,

а по истечении тридцати дней раб должен был вернуться к нему,

что скажешь

следует ли наложить на него штраф, обязав выкупить раба, чтобы тот вышел на свободу?

Та шма

из

слов Рава: «Тот, кто продаёт своего раба парахенгу-нееврею, — раб выходит на свободу»,

и мы исходили из того, что он передал раба царскому двору на какой-то срок в обмен на уплату его мнимого долга. Следовательно, даже если он передал раба лишь на определённый срок, раб выходит на свободу.

И отвергаем: можно сказать, что

там —

в высказывании Рава — речь идёт

о парахенге-нееврее, который не возвращает раба.

б.

Если он продал

раба

без права пользоваться его трудом,

то есть продал нееврею его тело при условии, что тот не будет заставлять его работать: нееврей нуждался в рабе лишь для того, чтобы сочетать его со своей рабыней, чтобы у него рождалось потомство,

что скажешь

следует ли наложить на него штраф, обязав выкупить раба, чтобы тот вышел на свободу?

Ведь можно сказать: поскольку нееврей не заставляет его работать, хозяин не является причиной того, что раб нарушает Шабат, и нет основания штрафовать его.

в. Продал раба

без права исполнения мицвот,

то есть условился с неевреем, что тот не сможет лишить его мицвот [Меири],

что скажешь?

г. Продал раба

без права заставлять его работать в Шабат и праздники,

так что нееврей не принуждает его нарушать Шабат,

что скажешь

будет ли на него наложен штраф и выйдет ли раб на свободу?

д. Продал раба тому, кто не является полностью неевреем, например

гер-тошаву

тому, кто принял на себя отказ от идолопоклонства, но ест падаль, — или

еврею-мумару — что скажешь:

налагают ли штраф только за продажу нееврею или же всякого, кто лишает своего раба возможности исполнять мицвот, штрафуют?

е. Продал его

кутею,

что скажешь?

Разреши хотя бы это

из следующей барайты

одно

из приведённых выше сомнений:

Ведь мы учили в барайте:

Гер-тошав подобен нееврею,

и если ему продали раба, раб выходит на свободу.

Что же касается того, кто продаёт его

кутею или еврею-мумару,

то амораим разошлись во мнениях:

Одни сказали ему: «Как нееврей»,

то есть в этом отношении он подобен нееврею, и раб выходит на свободу.

А другие сказали ему

то есть другие сказали:

«Как еврей»

он, и раб не выходит на свободу.

Спросили рабби Ами

у рабби Ами:

Раб, который бросился

в

воинские отряды, и его хозяин не может вытащить его оттуда

ни по еврейскому, ни по нееврейскому праву, может ли он получить его стоимость?

Сомнение заключается в следующем: возможно, мудрецы постановили запретить получение денег за такого раба, чтобы хозяин не пришёл добровольно продавать своего раба.

Сказал рабби Ирмия рабби Зерике: «Иди, углубись в своей Мишне»

выйди и исследуй её глубже, изучи Мишну, которую ты учил, чтобы мы знали, что ответить .

Вышел

рабби Зерика,

исследовал и обнаружил

доказательство по поводу этого сомнения.

Ибо учили: тот, кто продаёт свой дом

в Земле Израиля

нееврею,

нарушая запрет «не окажешь им милости», то есть запрет предоставлять нееврею владение землёй в Земле Израиля,

деньги от этой продажи запрещены,

поскольку мудрецы наложили на него этот штраф, чтобы он не продавал.

А

если

нееврей силой захватил дом еврея, и его владелец не может вернуть его

себе

ни по еврейскому, ни по нееврейскому праву, ему разрешено получить деньги за него.

И нееврей пишет

ему документ на стоимость дома,

а еврей представляет

этот документ

в их суды

для подписи и утверждения, и еврей не опасается этого, хотя для тех судов имеет значение, что еврей представляет им свой документ,

поскольку он подобен тому, кто спасает имущество из их рук.

Итак, мы узнали: получение денег не запрещено, если еврей не продавал дом добровольно; мы не постановляем запрет из опасения, что он добровольно продаст дом и нарушит запрет «не окажешь им милости».

Следовательно, то же самое должно относиться и к рассматриваемому здесь рабу: ему разрешено получить деньги за него, и мы не постановляем запрет из опасения, что он придёт добровольно продать своего раба.

И отвергаем:

А возможно, это относится только

к тому, что мудрецы не постановили запрет из опасения, что хозяин добровольно продаст его, —

к дому, поскольку без дома ему не обойтись

человек не может жить без дома, поэтому разумно предположить, что он

не станет продавать его

не станет продавать свой дом.

Но раб, без которого можно обойтись,

поскольку человек может жить без раба, можно сказать, что мы опасаемся: вдруг он

станет продавать его

добровольно,

или

же, возможно,

не

следует налагать на него такой запрет.

Послал им

спрашивающим

рабби Ами

сообщение следующего содержания: «

От меня

от меня,

Ами, сына Натана, выйдет постановление

это указание

для всего Израиля:

Раб, который бросился в воинские отряды, и его хозяин не может вытащить его оттуда ни по еврейскому, ни по нееврейскому праву, может получить его стоимость; он пишет документ и представляет его в судах неевреев, поскольку он подобен тому, кто спасает имущество из их рук».

Сказал рабби Йеошуа бен Леви:

Тот, кто продаёт своего раба нееврею, — его штрафуют,

чтобы он выкупил его у покупателя

до ста его стоимостей

то есть до ста раз больше его стоимости.

Гемара сомневается: выражение «до ста его стоимостей»

означает именно это

или

не означает именно это,

и мы не налагаем на него настолько большой штраф, а выражение «до ста его стоимостей» является лишь преувеличением? Та шма

из

слов

Реш Лакиша:

а. Не продают крупный скот нееврею, как учили в Мишне трактата Авода зара, 14б: «Нигде не продают крупный скот нееврею».

б.

Тот, кто продаёт крупный скот нееврею, — его штрафуют,

чтобы он выкупил свою скотину у нееврея

до десяти её стоимостей;

итак, мы узнали: когда мудрецы налагают штраф, обязывая выкупить имущество, они не налагают штраф до ста его стоимостей; следовательно, выражение «до ста его стоимостей» не следует понимать буквально.

И отвергаем:

А возможно, раб отличается: ведь каждый день

он лишает его мицвот

поскольку каждый день лишает его возможности исполнять мицвот, которые он не может исполнять в доме своего хозяина, так как обязан выполнять работу своего господина.

А некоторые говорят иначе:

есть такие, которые передают слова следующим образом:

сказал рабби Йеошуа бен Леви: «Тот, кто продаёт своего раба нееврею, — его штрафуют до десяти его стоимостей».

Гемара сомневается: этот размер

является точным,

и сверх него хозяин не обязан выкупать раба,

или не является точным

и он обязан выкупить его даже за большую сумму?

Та шма

из

слов Реш Лакиша:

Тот, кто продаёт крупный скот нееврею, — его штрафуют до ста его стоимостей,

следовательно, когда мудрецы налагают штраф, обязывая выкупить имущество, они налагают его даже сверх десяти его стоимостей.

И отвергаем: возможно,

раб отличается:

его не штрафуют настолько сильно, поскольку

ведь

даже после того, как он его выкупит, раб снова

не вернётся к нему

то есть больше не будет у него в услужении; поэтому его штрафуют лишь до десяти его стоимостей.

И возражаем против этого различия:

Но скотину,

которую мы заставляем его выкупить, в десять раз дороже, чем раба, — согласно твоим словам,

почему именно

какова причина того, что мы настолько усиливаем для него наказание,

потому что она возвращается к нему

поскольку после выкупа она возвращается к нему?

Ведь если это единственная причина различия — скотина возвращается к нему, а раб не возвращается, тогда следовало бы

штрафовать его ещё на одну часть

то есть наложить за крупный скот штраф лишь на одну часть больше, чем за раба, — в размере одиннадцати его стоимостей. Тогда после возвращения скотины к нему штраф составил бы в десять раз больше её стоимости, как в случае с рабом. Но почему же в случае со скотиной его обязывают выкупать её за сто её стоимостей, объясняя это лишь тем, что она возвращается к нему?!

Но

из этого возражения Гемара выводит иное различие между рабом, за которого налагают штраф лишь до десяти его стоимостей, и скотиной, за которую штраф достигает ста её стоимостей:

Раб,

проданный нееврею,

представляет собой нечастое явление

нечто редкое,

а относительно нечастого явления мудрецы не устанавливают постановлений

мудрецы не издают постановлений по поводу редких случаев.

Спросил рабби Ирмия у рабби Аси:

Если он продал своего раба

нееврею

и умер, следует ли наложить штраф на его сына после него,

обязав его выкупить раба на деньги, унаследованные от отца?

Гемара разъясняет это сомнение более подробно и сопоставляет его с подобными сомнениями, которые разбирались в других местах: а. И даже

если допустить

такую сторону в сомнении, которое Гемара рассматривала в трактате Бехорот, 34б:

Если коэн повредил

немного испортил, надрезал

ухо

у

первенца,

сделав его בעל-мумом, из-за чего он может зарезать и съесть его,

и умер, штрафуют после него его сына,

чтобы тот не зарезал первенца на основании этого порока, подобно тому как отца оштрафовали, запретив ему зарезать его на основании этого порока, поскольку он нарушил написанное [Ваикра, 22:21]: «Никакого порока не должно быть на нём», — запрет наносить порок посвящённому животному.

Однако из этого всё же нельзя вывести относительно нашего случая, что и сына следует штрафовать, обязывая его выкупить раба, поскольку можно сказать: «Там иначе»,

потому что отец нарушил запрет Торы,

когда совершил это,

а здесь

ведь

отец нарушил лишь запрет мудрецов,

продав раба.