Гитин 15a — Талмуд с русским переводом

Сказали ему

мудрецы рабби Элазара [в доказательство своих слов]:

Случай с матерью сыновей Рохеля, которая была больна

и находилась при смерти,

сказала: «Пусть будет отдана ![](pamud.bmp "

точное расположение на странице")

моя драгоценность —

украшения —

моей дочери. И она

стоили

двенадцать мане, а затем умерла

после этого.

И мудрецы исполнили её слова

и отдали всё её дочери, основываясь на её высказывании.

Сказал им

рабби Элазар:

Сыновья Рохеля

были злодеями и пусть бы

их мать похоронила их — проклял их, чтобы они не приходили на ум и о них не вспоминали в бейт-мидраше. А поскольку они были злодеями, в бейт-мидраше о них не упоминали и не вникали в завещание их матери, поэтому нельзя извлекать из этого случая доказательство.

проклял их, чтобы они не приходили на ум и не упоминались в бейт-мидраше. А поскольку они были нечестивцами, они не были упомянуты в бейт-мидраше и не вникли в завещание своей матери, и поэтому нельзя извлекать из них доказательство.

Теперь спор таннаев объясняют иначе:

В случае со здоровым человеком — как уже было сказано — по мнению всех «отнеси» не равнозначно «получи». Барайта говорит только о тяжело больном; их спор зависит от спора рабби Элазара и мудрецов. Они рассуждают следующим образом:

Первый таннай

который говорит: если отправитель ещё жив, деньги возвращаются отправителю, считает

как рабби Элазар,

утверждающий, что тяжело больной и здоровый равны между собой и оба нуждаются в акте приобретения. Поэтому его слова «отнеси» не равнозначны «получи».

А рабби Натан и рабби Акива

которые говорят: деньги возвращаются наследникам отправителя,

также

— и они тоже считают —

как рабби

Элазар.

Они добавляют:

«И даже если он умер»

— умер отправитель —

«мы не говорим»

— что следует сказать:

«Есть заповедь исполнить слова умершего».

А некоторые говорят,

что деньги следует отдать наследникам того, кому они были посланы; они считают

как мудрецы,

утверждающие, что слова тяжело больного считаются словно записанными и переданными. Поэтому, даже если отправитель не умер, деньги отдают получателю или его наследникам, пока отправитель не отменил своё распоряжение.

А рабби Иегуда ха-Наси, сказавший от имени рабби Меира,

что есть заповедь исполнить слова умершего, считает

как рабби Элазар,

полагающий, что тяжело больному, как и здоровому, необходим акт приобретения. Поэтому, если отправитель не умер, деньги возвращаются отправителю.

Однако

—

если он умер

— если умер,

мы говорим: «Есть заповедь исполнить слова умершего».

И деньги следует отдать тому, кому они были посланы, или его наследникам.

А мудрецы говорят: «Пусть разделят»,

то есть потому, что

сомневаются

относительно подарка тяжело больного: следует ли галаха мнению рабби Элазара или мнению мудрецов. И даже если отправитель умер, они сомневаются, существует ли заповедь исполнить слова умершего или нет . Поэтому они постановили, что деньги следует разделить, как любое имущество, относительно которого возникло сомнение и которое находится под спором: по мнению мудрецов, в таком случае имущество делят.

А здесь

в Вавилонии

сказали: «Шуда предпочтительнее» —

предпочтительнее отдать деньги на основании усмотрения посланника, чем разделить их.

А рабби Шимон ха-Наси

действительно

привёл этот случай, чтобы сообщить нам

этот случай.

Теперь Гемара выясняет статус рабби Шимона:

Возникло у них сомнение —

усомнились мудрецы бейт-мидраша:

рабби Шимон ха-Наси.

Действительно ли он

был наси? Или

возможно,

сказал от имени наси — то есть произнёс это от имени наси?

И разрешают сомнение:

И разрешают сомнение:

та шма —

приди и услышь — из того,

что сказал рабби Йосеф: «Галаха — как рабби Шимон ха-Наси».

Из этого следует, что он был наси! Однако Гемара не принимает это доказательство:

И всё ещё тебе следует сомневаться — [даже после цитирования слов рабби Йосефа] всё ещё остаётся сомнение:

«Был ли он наси или сказал от имени наси?»

И завершает Гемара:

тейку

— вопрос не получил разрешения.

И разбирает само высказывание рабби Йосефа:

По существу: рабби Йосеф сказал: «Галаха — как рабби Шимон ха-Наси»

который говорит, что деньги возвращаются наследникам отправителя.

Возражают:

«Но ведь нам известно»

— ведь принято как галахическое правило,

«что слова тяжело больного считаются словно записанными и переданными» —

то есть имеют соответствующую силу? Если так, даже если отправитель не умер, деньги следует отдать получателю или его наследникам! Отвечает:

рабби Йосеф истолковывает её

— устанавливает её [барайну]

в случае со здоровым человеком

который отправил [а не в случае с тяжело больным].

Гемара возражает:

«Но ведь»

— ведь рабби Шимон ха-Наси

«говорит: “наследникам отправителя”!»

Из этого следует, что после отправления отправитель умер.

«И нам известно, что есть заповедь исполнить слова умершего».

Следовательно, рабби Шимон ха-Наси также говорит о случае, когда отправитель умер .

И разрешает это затруднение:

передай

— в барайте говорится — в словах рабби Шимона

«пусть возвращаются отправителю».

И не читай: «наследникам отправителя», поскольку речь идёт не о случае смерти.

Да возвратимся к тебе, первая глава «Приносящий гет»

Введение к Мишне

Наша Мишна возвращается к разъяснению того, что мы учили в начале первой главы,

что всякий гет, прибывший из-за моря, требует, чтобы посланец, который его приносит, засвидетельствовал о нём,

сказав: «

Передо мной написан и передо мной подписан».

По мнению Равы,

причина этого состоит в том,

что следует опасаться: в будущем не окажется свидетелей, способных подтвердить подлинность подписей на гете,

и поэтому установили, чтобы посланец сказал: «

Передо мной подписан».

И установили считать его заслуживающим доверия,

хотя он является лишь одним свидетелем.

А чтобы люди не ошиблись и не сказали, будто и все остальные долговые документы можно подтверждать одним-единственным свидетелем,

мудрецы установили, что приносящий гет должен сказать также: «

Передо мной написан»,

чтобы всем было ясно, что речь идёт о подтверждении подлинности гета,

а не об обычном подтверждении долговых документов.

У Рабы есть ещё одна причина этого,

поскольку существует опасение, что впоследствии муж оспорит действительность гета,

утверждая, что гет был написан не ради этой женщины,

и поэтому посланца обязали выяснить для нас, что написание и подписание были совершены ради неё.

Наша Мишна рассматривает посланца, который не произнёс надлежащим образом формулу «

Передо мной написан и передо мной подписан»,

в нескольких случаях:

А.

Посланец, который не произнёс полностью «

Передо мной написан и передо мной подписан»,

а засвидетельствовал только о написании,

или только о подписании,

гет недействителен.

Мишна:

Приносящий гет из-за моря и сказавший: «Передо мной написан», но не сказавший: «Передо мной подписан».

Или сказавший: «

Передо мной подписан», но не сказавший: «Передо мной написан» —

гет недействителен.

Б. Посланец, засвидетельствовавший о написании и о подписании, но не о всём написании или не обо всём подписании. Например, если он сказал: «

Передо мной написан весь гет, а передо мной подписана его половина

гета», то есть перед ним подписался один из двух свидетелей, подписавших гет, или сказал: «

Передо мной написана его половина»,

как будет разъяснено в Гемаре, что такое «половина гета», «

а передо мной подписан весь гет» — недействителен.

В.

Один говорит: «Передо мной написан», а другой говорит: «Передо мной подписан» — гет недействителен.

Этот случай в Гемаре объясняется двумя способами:

Первый способ: только один из двоих был посланцем, и он засвидетельствовал: «Передо мной написан», но не свидетельствовал о подписании, а второй — просто свидетель, не являющийся посланцем этого гета; он лишь подтверждает подлинность подписи. Получается, что в отношении подписи перед нами имеется лишь показание одного свидетеля, который не является посланцем и которому нельзя доверять подтверждение подписей, поскольку он всего лишь один свидетель [не являющийся посланцем].

Второй способ: оба были посланцами, и всё же гет недействителен, поскольку свидетель, говорящий: «Передо мной подписан», не сказал: «Передо мной написан». Поэтому сохраняется опасение, что люди ошибутся и перенесут это правило на подтверждение долговых документов и скажут, будто долговые документы можно подтверждать показанием одного свидетеля; поэтому гет недействителен.

Д.

Двое говорят: «Перед нами написан», а один говорит: «Передо мной подписан» — гет недействителен.

И в этом случае Гемара приводит два способа его объяснения:

Первый способ: если все они не были посланцами; тогда в каждом из свидетельств чего-то не хватает: либо слов «передо мной написан», либо слов «передо мной подписан».

Второй способ: если все они были посланцами, гет всё равно недействителен, поскольку тот, кто свидетельствует о подписании, не сказал: «Передо мной написан», и по-прежнему существует опасение переноса этого правила на подтверждение долговых документов.

А рабби Йеуда признаёт действительным.

В последнем случае [четвёртом] он, несомненно, признаёт гет действительным. В Гемаре будет разъяснено, признаёт ли он действительным также третий случай, когда один говорит: «Передо мной написан», а другой — «Передо мной подписан».

Е.

Один говорит: «Передо мной написан», а двое говорят: «Перед нами подписан»,

по общему мнению,

гет действителен.

А в Гемаре это разъясняется.

Гемара:

Мы учили в Мишне о первом случае: если он сказал: «Передо мной написан, но не передо мной подписан», — гет недействителен.

И возражаем:

зачем нужно и это?

Ведь мы уже учили это однажды!

Ведь это постановление уже было приведено нами в первой главе.

Как мы учили:

«Приносящий гет из-за моря должен сказать: “Передо мной написан и передо мной подписан”!

Следовательно, очевидно, что если он не произнёс всю эту формулу полностью, гет недействителен.

И отвечаем:

если бы мы исходили только из той

Мишны первой главы,

я бы предположил,

что приносящий гет

должен

действительно сказать: «Передо мной написан и передо мной подписан», но это требование относится лишь к первоначальному порядку. Однако

если он не сказал,

постфактум гет действителен. Поэтому

Мишна сообщает нам,

что если он не сказал и «передо мной написан», и «передо мной подписан», гет недействителен.

Мы учили в Мишне о втором случае: «

Передо мной написана его половина, а передо мной подписан весь гет — недействителен».

И задаём вопрос:

какая именно половина?

О какой половине идёт речь?

Если скажешь, что это его первая половина,

гета, и он свидетельствует, что она была написана в его присутствии, тогда непонятно: почему гет недействителен?

Ведь рабби Элазар сказал: «Даже если в нём написана

в гете

лишь одна строка,

одна строка,

ради неё,

в присутствии посланца, и это первая строка гета, в которой записаны имена мужчины и женщины и дата,

ему уже не нужно

видеть, как продолжение гета пишется в его присутствии».

Итак, почему гет недействителен, если он засвидетельствовал, что его первая половина была написана в его присутствии? Ведь достаточно, чтобы он увидел только первую строку, и тогда он может свидетельствовать о гете!?

Но, — сказал Рав Аши,

недействительность в случае, когда он свидетельствует: «Передо мной написана его половина», имеет место только тогда, если он свидетельствовал о

последней половине.

Но если первая половина была написана в его присутствии, гет действителен, даже если в его присутствии была написана только первая строка.

Мы учили в Мишне:

«Передо мной написан весь гет, а передо мной подписана его половина — недействителен!»

Рав Хисда сказал:

недействительность в случае, когда посланец свидетельствует только об одной подписи, имеет место

даже

если

двое свидетельствуют о подлинности подписи второго свидетеля,

однако гет всё равно

недействителен.

В чём причина?

Либо всё подтверждается посредством подтверждения гета,

с помощью свидетелей, свидетельствующих, что подписи подлинные, и тем самым подтверждающих гет, как и любой долговой документ.

Либо всё совершается согласно установлению мудрецов,

по которому посланец свидетельствует о двух подписях словами: «Передо мной подписан».

Однако здесь, когда о первой подписи свидетельствует посланец, а о второй подписи свидетельствуют два свидетеля, гет недействителен, поскольку посланец неточно высказывается, если всё свидетельство не осуществляется через него.

Рава возразил ему: «Разве возможно такое,

то есть разве может быть такое,

что если бы

один

единственный

произнёс всё свидетельство — например, если бы посланец сказал только: «Передо мной подписаны обе подписи», — он был бы

действителен. А

если бы

теперь, когда имеются двое,

то есть два свидетеля о второй подписи [что, казалось бы, лучше], он был бы

недействителен?!