Эрувин 50a — Талмуд с русским переводом

Сказал Раба: в чём причина мнения Рава

о том, что он вообще не приобрёл место шевиты под деревом и ему запрещено идти к дереву, даже если вся крона дерева находится в пределах двух тысяч амот от места, где он стоит?

Но ведь, несмотря на то что он не сказал, где находятся четыре амы его шевиты, он всё же не вышел за пределы сомнения; и если всё дерево находится в пределах двух тысяч амот, почему ему не идти под дерево?!

Потому что место его не определено

то есть он не обозначил и не определил конкретное место под деревом, где хочет приобрести четыре амы шевиты], и поэтому вообще не приобретает шевиту под деревом, поскольку человек приобретает шевиту только в том случае, если его место определено и различимо.

А некоторые говорят: сказал Раба: в чём причина мнения Рава

о том, что он вообще не приобрёл шевиту под деревом? Мы не говорим, что он приобрёл там шевиту, а лишь считаем сомнительным, где находятся те четыре амы, которые он приобрёл, как сказал Шмуэль?!

Потому что он считает: всякая

вещь

которая не

может вступить в силу

последовательно,

как эта шевита: если бы он определил место и приобрёл шевиту в северных четырёх амот под деревом, он не мог бы сказать, что хочет приобрести шевиту также в южных четырёх амот, ведь место шевиты человека составляет четыре амы, и невозможно приобрести две шевиты, — поэтому

даже

когда в своей формулировке он включает всю площадь под

одновременно

деревом, намереваясь приобрести шевиту в любых четырёх амотах под деревом, —

не

может вступить в силу. Поэтому он вообще не приобретает шевиту [Ритва; см. также внимательно формулировку Раши].

И разъясняем:

в чём разница между ними

то есть между этими двумя формулировками мнения Рабы?!

Разница между ними

в случае,

если он

явно сказал:

«Пусть мне будет приобретена

шевита

в четырёх амотах из

то есть из

восьми

амот под деревом. Но он не определил, какие именно четыре амы.

По мнению того, кто говорит,

что причина, по которой Рав не приобрёл шевиту, —

в том, что его место не определено, то и здесь место его не определено,

и он ничего не приобретает.

А по мнению того, кто говорит,

что причина, по которой Рав не приобрёл шевиту, —

в том, что всякая

вещь

которая не

может вступить в силу

последовательно, —

даже одновременно не

вступает в силу. Это относится к случаю, когда в своей формулировке он включил более четырёх амот, составляющих место его шевиты.

Но

этот,

сказавший: «четыре амы из восьми», —

подобен

тому, как если бы он определил

четыре амы.

Здесь он сказал: «четыре амы

из восьми

»,

поэтому в пределах восьми амот у него есть четыре неустановленные амы.

По существу. Сказал Раба: всякая

вещь, связанная с вступлением в силу,

которая не

может вступить в силу

последовательно, —

даже одновременно не вступает в силу.

Возразил Абайе Рабе: если человек отделяет больше положенного для десятины [

то есть он отделял первую десятину и вместо того, чтобы отделить десятую часть плодов, отделил, например, пятую часть плодов] —

его плоды

которые он намеревался привести в надлежащее состояние,

считаются приведёнными в надлежащее состояние.

А

если

его отделённые десятины —

испорчены. Ведь из отделённого им только та доля, которую установила Тора, приобрела статус десятины; именно эта доля лишилась статуса тевеля, поскольку стала десятиной. Но излишек сверх установленной доли, который не стал десятиной, не лишился присущего ему статуса тевеля.

Этот излишек хуже остальных плодов: относительно остальных плодов он намеревался, чтобы десятина разрешила их и вывела из статуса тевеля, но относительно излишка он этого не намеревался, поскольку хотел распространить на излишек статус десятины.

И получается, что среди плодов, которые он отделил как десятину, часть [в соответствии с долей, установленной Торой] имеет статус десятины и лишилась статуса тевеля, а другая часть осталась полным тевелем.

А поскольку неизвестно, какие именно плоды являются десятиной, а какие — тевелем, все отделённые им десятины оказываются испорченными, и есть их невозможно.

Теперь возникает возражение против Рабы:

почему

вообще вступила в силу десятина и его плоды считаются приведёнными в надлежащее состояние?

вообще вступила в силу десятина и его плоды исправлены?

Скажем: всякая вещь, которая не может вступить в силу последовательно, —

даже одновременно не вступает в силу, —

ведь если бы он отделил десятину по закону, а затем снова отделил от неосвящённых плодов ещё одну десятину, второе отделение не вступило бы в силу. И тогда, даже если он одновременно отделяет больше положенной доли, десятина вообще не должна вступить в силу?! И отвергаем это:

десятина отличается тем, что может существовать частями,

в каждой отдельной пшенице.

Ибо если он сказал

и устно выразил желание,

чтобы освятился

статусом десятины каждый

половинный фрагмент пшеничного зерна —

он освящается,

то есть половина каждого зерна.

Поэтому, когда он сказал, чтобы десятина вступила в силу относительно количества пшеницы, превышающего долю десятины, мы истолковываем его слова так, что он не намеревался распространить статус десятины на все зерна, а только на часть каждого зерна, чтобы совокупность всех этих частей составила размер десятины, которую он обязан отделить от всей пшеницы. И получается, что это не случай «отделяющего больше положенного для десятины», поскольку он распространяет статус десятины только на десятую часть, как положено, и не более того .

Всё это возможно только в отношении десятин.

Но что касается шевиты, то её невозможно разделить между всем деревом: у него должны быть четыре амы шевиты в одном месте. Поэтому, когда он сказал: «Моя шевита — во всей площади под деревом», он своими словами увеличил место своей шевиты сверх возможного, и потому мы говорим: всякая вещь, которая не может вступить в силу последовательно, — даже одновременно не вступает в силу. Как мы уже сказали.

И возражаем:

но ведь десятина скота не может существовать частями.

Если человек сказал: «Половина этого ягнёнка будет десятиной», — она не освящается, поскольку Тора сказала: «Всякий, кто пройдёт под посохом, десятый, будет свят»: речь идёт о целом десятом животном, а не о половине [Ритва],

и не может вступить в силу последовательно [

Бах], поскольку если человек проводит животных под посохом, назвал десятое «десятым», а после того, как назвал это животное «десятым», назвал «десятым» и другое животное, освящается только первое.

И

даже так

сказал Раба

Если человек провёл под посохом девять животных, и

вышли два

одновременно

десятыми и назвал их [

обоих]

«десятым» —

на одно из них распространяется святость десятины скота, а

десятое и одиннадцатое смешались между собой.

То есть одно из них свято святостью полноценной десятины, а второе имеет статус жертвоприношения шламим, как в случае «одиннадцатого, которого назвали десятым». Однако мы не знаем, какое из них является десятиной, а какое — шламим .

Это правило действует в любом случае, когда десятое животное вышло первым, но человек по ошибке не назвал его «десятым», а вслед за ним вышло одиннадцатое, и он по ошибке назвал его «десятым». Последнее освящается святостью шламим, а не святостью десятины.

И если допустить, что «всякая вещь, которая не может вступить в силу последовательно, даже одновременно не вступает в силу», то поскольку каждое из них, если бы человек назвал его «десятым» после того, как уже назвал «десятым» другое, вообще не освятилось бы — ни святостью десятины, ни святостью шламим,

то и теперь, когда каждое из них вышло одновременно с другим и он назвал их обоих «десятыми», ни одно из двух не должно освятиться — ни святостью десятины, ни святостью шламим.

Почему же одно из них освятилось святостью десятины, а второе — святостью шламим?

И отвечаем:

десятина скота отличается,

поскольку Тора установила относительно неё

возможность

того, что наречение статуса десятины распространяет святость жертвоприношения на два жертвенных животных, даже если он нарёк статус десятины двум жертвенным животным

последовательно,

— однако двойное наречение было совершено

по ошибке.

Иными словами, в жертвоприношении десятины есть два особых нововведения:

а. Даже ошибочное наречение статуса десятины животному, которое не является десятым, освящает его святостью жертвоприношения [хотя и святостью шламим].

Например, десятое животное вышло, человек по ошибке назвал его девятым, а затем, продолжая ошибаться, назвал одиннадцатое «десятым» — одиннадцатое освящается святостью жертвоприношения шламим в силу особого установления Писания.

б. Возможно, что человек назовёт животное, выходящее под посохом, «одиннадцатым», и всё же оно освятится святостью десятины, даже если перед ним он уже назвал другое животное «десятым».

Например, если сначала он по ошибке назвал девятое животное «десятым», а затем, продолжая ошибаться, назвал десятое «одиннадцатым», десятое животное [которое он по ошибке назвал «одиннадцатым»] освящается святостью десятины, несмотря на то что ранее он уже нарёк статус десятины девятому.

Поэтому нет препятствия тому, чтобы, когда два животных одновременно вышли под посохом как «десятое» и он назвал обоих «десятыми», на одно из них распространился статус десятины, а на второе — статус шламим.

Ведь здесь мы не говорим: «Всякая вещь, которая не может вступить в силу последовательно, даже одновременно не вступает в силу», поскольку мы видим, что особое установление, введённое относительно десятины скота, позволяет освятить статусом десятины два животных и при последовательном наречении этого статуса.

Как мы учили: тот, кто отделял десятину от своих животных, и когда они выходили под посохом, ошибся и

назвал

девятое десятым, а десятое

назвал

девятым, а одиннадцатое

также назвал

десятым —

все три освящены.

Однако все три освящены не святостью десятины: только животное, вышедшее десятым под посохом, имеет святость десятины, тогда как девятое и одиннадцатое освящены лишь святостью шламим.

Иными словами, несмотря на то что сначала он назвал девятое «десятым», а затем также назвал одиннадцатое «десятым», оба они освящаются [хотя и святостью шламим] в силу особого нововведения, установленного относительно десятины скота.

Ещё возражают против Рабы, сказавшего: «Всякая вещь, которая не может вступить в силу последовательно, даже одновременно не вступает в силу»:

Но ведь

сорок хлебов, которые приносят вместе с жертвоприношением

тоды

[поскольку их закон таков: они освящаются святостью хлебов тоды, когда режут саму жертву тода на них],

не могут быть освящены по ошибке,

если человек отделил сорок хлебов, забыл, что отделил их, и снова отделил сорок хлебов, они не освящаются, поскольку посвящение, совершённое по ошибке, не является посвящением [Раши].

И не могут

также

вступить в силу последовательно,

поскольку если человек отделил сорок хлебов, зарезал предназначенное для них жертвоприношение, а затем отделил ещё сорок, вторые не освящаются.

И

даже так

было сказано: если жертвоприношение тодá зарезали ради восьмидесяти хлебов,

то есть он отделил для жертвоприношения восемьдесят хлебов вместо сорока,

Хизкия сказал: при этом освятились

то есть благодаря зарезанию жертвоприношения

сорок из восьмидесяти.

А рабби Йоханан сказал: при этом не освятились сорок из восьмидесяти.

Из слов Хизкии следует [и закон соответствует его мнению, Рашба], что освящаются сорок из восьмидесяти, несмотря на то что хлебы тодá не могут освятиться последовательно?!

И отвечаем:

об этом уже было сказано

относительно той барайты, в которой Хизкия и рабби Йоханан разошлись во мнениях:

Сказал рабби Зейра

[в Масорет ха-Шас исправлено по Кидушин: рабби Йеошуа бен Леви]:

все согласны, что если он сказал: «Пусть освятятся сорок

хлебов

из восьмидесяти», —

сорок освящаются, как он и сказал.

А если он сказал:

«Пусть сорок

хлебов

не освящаются

иначе как если освятятся восемьдесят

хлебов» —

все согласны, что они вообще не освящаются,

поскольку невозможно освятить для одного жертвоприношения более сорока хлебов;

Они разошлись во мнениях — Хизкия и рабби Йоханан — в случае, когда он отделил восемьдесят хлебов

без уточнения.

Один

[Хизкия]

считает, что мы истолковываем слова отделившего так: освящены будут только сорок хлебов, а дополнительные хлебы

он предназначил для замены.

И принёс их с условием,

намереваясь, чтобы дополнительные сорок хлебов освятились только в том случае, если первые сорок пропадут или станут нечистыми. Если же этого не произойдёт, они не освятятся; это подобно тому, как если бы он сказал: «Пусть освятятся сорок из восьмидесяти».

он имеет в виду для ответственности.

И принёс их с условием,

намереваясь, что дополнительные сорок хлебов освятятся только в том случае, если первые сорок пропадут или станут нечистыми. А если нет — они не освятятся, и это подобно тому, как если бы он сказал: «Пусть освятятся сорок из восьмидесяти».