Эрувин 24a — Талмуд с русским переводом

Вот этот небольшой участок

ограждённый для жилья

считается несущественным по отношению к большей части

не ограждённой для жилья,

и получается, что

этот

карпеф

— участок

площадью более двух сеа

не ограждённый для жилья,

и он запрещён?!

Но если это было сказано,

— о словах Рав Хуны, сына Рав Йегошуа, —

то сказано было так

(и Рав Хуна придерживается здесь мнения мудрецов, несогласных с рабби Шимоном):

Из того, что мы говорим: «Если засеяна большая часть, это запрещено», можно сделать вывод:

а небольшой участок

(если засеяна небольшая часть карпефа)

разрешён!

И по этому поводу

сказал Рав Хуна, сын Рав Йегошуа:

Мы сказали

что при засеве небольшой части разрешено

только если — -

засеянная небольшая часть —

площадью менее двух сеа

то есть это участок, размеры которого недостаточны, чтобы отделить его от остальной огороженной территории, и недостаточны, чтобы самостоятельно назвать его «карпефом». Поэтому он не запрещает пользоваться «двором», к которому присоединён.

Но

если засеянная небольшая часть была

ровно площадью в два сеа,

то она уже достаточно велика, чтобы получить самостоятельное название, и называется карпефом, не ограждённым для жилья. Поэтому

запрещено

переносить вещи по всей огороженной территории, поскольку часть, ограждённая для жилья, является «двором», а часть, не ограждённая для жилья, считается «карпефом»; а в двух сообщающихся дворах, когда между ними пролом, запрещено переносить вещи по обоим.

И тем более это запрещено, если засеянная часть была больше двух сеа, поскольку в таком случае она считается открытой в кармелит.

Согласно чьему мнению? Согласно мнению мудрецов,

которые считают, что двор и карпеф — два разных вида владений, и запрещено переносить вещи из одного в другое. Следовательно, когда они «проломлены» один в другой, каждый из них оказывается владением, полностью открытым в место, пользоваться которым ему запрещено, и вообще запрещено переносить вещи в них.

А Рав Ирмия из Дифты передавал

это изречение Рав Хуны, сына Рав Йегошуа, — не как ужесточение в отношении участка ровно в два сеа и не как запрещающее его, а

как послабление

(и Рав Хуна придерживается здесь мнения рабби Шимона); смысл его слов таков:

небольшой участок разрешён.

И по этому поводу

сказал Рав Хуна, сын Рав Йегошуа:

Мы сказали только,

что засеянная небольшая часть была

ровно площадью в два сеа

(и тем более если она меньше двух сеа); тогда разрешено переносить вещи по всей территории. И хотя это два разных владения (ведь одна часть — двор, а другая — карпеф), всё же разрешено, поскольку двор и карпеф являются одним владением.

Но

если засеянная небольшая часть была

больше двух сеа,

то этот небольшой участок представляет собой площадь более двух сеа, не ограждённую для жилья, и его статус — кармелит,

запрещено

переносить вещи по всей территории, поскольку вторая часть открыта в кармелит, а переносить вещи в нём запрещено.

И

согласно чьему мнению

мы разрешаем, если в засеянной части нет более двух сеа?

Согласно мнению рабби Шимона,

который считает, что двор и карпеф являются одним владением.

Мы учили выше:

если засеяна большая часть

карпефа,

он подобен двору, и пользоваться им разрешено.

Сказал Рав Йегуда от имени Авими:

то, что мы говорим, будто засаживание не отменяет статуса территории, ограждённой для жилья,

относится к случаю, когда деревья посажены рядами,

то есть деревья посажены рядами, и там приятно сидеть; поэтому это всё ещё место для жилья.

А Рав Нахман сказал: даже если они не посажены рядами.

Мар Йегуда оказался в доме Рав Хуны, сына Рав Йегуды, и увидел

там

такие

карпефы площадью более двух сеа, которые сначала огородили для жилья, а затем посадили в них деревья,

не посаженные рядами, и

тем не менее

переносили в них вещи.

Сказал ему

Мар Йегуда Рав Хуне, сыну Рав Йегуды: разве

учитель не придерживается мнения Авими

— с вопросительной интонацией, — который сказал: если деревья не посажены рядами, статус жилья у карпефов отменяется, и они становятся карпефом площадью более двух сеа, не ограждённым для жилья?!

Сказал ему

Рав Хуна, сын Рав Йегуды, Мару Йегуде:

я

придерживаюсь мнения Рав Нахмана,

сказанного выше,

который считает,

что это разрешено, даже если деревья не посажены рядами.

Сказал Рав Нахман от имени Шмуэля: если карпеф площадью более двух сеа не был ограждён для жилья,

а затем там открыли помещение для жилья, — как известно, переносить вещи в нём запрещено (если только сначала не открыли там помещение для жилья, а затем не огородили территорию), —

что ему сделать,

чтобы исправить его и придать ему статус «сначала открыл помещение, а затем огородил»? 1.

а.

Сделать в нём

карпефе — в ограждающих карпеф перегородках —

пролом шириной более десяти

локтей. При такой ширине пролом уже не называется «входом», а считается настоящим проломом, отменяющим статус перегородок. 2.

б.

Заново огородить его

карпеф,

и установить его,

уменьшив пролом до тех пор, пока он не составит

десять

локтей — только десять, — поскольку теперь в карпефе есть «вход», а не пролом.

И

тогда

разрешено

переносить там вещи, поскольку это подобно случаю, когда карпеф огородили после того, как открыли там помещение для жилья.

Возник у них вопрос: если

он

сделал

в ограждении пролом шириной всего

в один

локоть, так что перегородки ещё не утратили своего статуса,

и заделал

этот

локоть,

а

затем

сделал пролом ещё в один локоть,

рядом с первым локтем,

и заделал его,

пока не довёл

несколькими проломами

до

пролома

шириной более десяти.

Однако никогда не было в перегородке одного большого пролома шириной более десяти локтей, и при заделывании он также не заделал одним разом пролом шириной более десяти локтей —

что тогда?

Можно ли сказать: поскольку он ни разу не сделал за один раз пролом шириной более десяти локтей, первоначальное ограждение, не предназначенное для жилья, никогда не отменялось?

Или, возможно, поскольку если бы он не заделывал проломы, они складывались бы в пролом шириной более десяти локтей, первоначальное ограждение отменилось бы,

и получается, что, заделывая каждый пролом отдельно, он добился того, чтобы не было пролома шириной более десяти локтей, и это считается новым ограждением, возведённым для жилья?

Сказал ему

(неизвестно, кто именно сказал, — Яавец):

разве это не то же, что мы учили: всякий деревянный сосуд

у

домохозяев

(не предназначенный для продажи),

мера его

— для очищения от нечистоты, если в нём образовалась дыра и он утратил статус «сосуда», —

как у гранатов,

то есть если в нём образовалась дыра, через которую выпадают находящиеся внутри гранаты?

Но если дыра меньше этого размера, домохозяева обычно прячут такие сосуды, чтобы использовать их для хранения гранатов, и поэтому они не утрачивают статус «сосуда».

А Хизкия спросил: если в сосуде проделали

небольшую дыру

размером с маслину, затем заделали её, а потом снова проделали дыру

рядом с местом заделки

размером с маслину, затем заделали её,

а потом снова проделали дыру

так, что в итоге получилось отверстие размером с гранат, каков закон?

И сказал ему рабби Йоханан

Хизкии:

учитель, ты уже преподавал нам

Мишну о

сандалии!

Ведь учили

(в издании Бах):

сандалия

— если она стала нечистой нечистотой ложа ритуально нечистого, которая передаёт нечистоту человеку и сосудам, — когда у неё оторвалось одно из ушек, она всё ещё нечиста нечистотой ложа, пока не оторвутся оба ушка, поскольку тогда она уже непригодна для ложа.

Если одно из её ушек оторвалось и его починили, она нечиста нечистотой ложа,

поскольку даже если бы его не починили, она оставалась бы нечистой нечистотой ложа, как мы сказали.

Если оторвалось

второе

ушко

— после того как починили первое, —

и его починили, она чиста

от нечистоты ложа,

поскольку в совокупности оба её ушка были оторваны после того, как она стала нечистой.

Но она нечиста

нечистотой

прикосновения к нечистоте ложа

(как сосуд, прикоснувшийся к предмету, ставшему нечистым нечистотой ложа ритуально нечистого), поскольку в отношении этой нечистоты она всё ещё является «сосудом», так как пригодна для другого использования; и этой нечистотой она стала в тот момент, когда ушко оторвалось от неё, поэтому нечистота с неё не снята.

И ты скажешь

(ты, Хизкия)

об этом

при объяснении:

чем отличается

случай, когда оторвалось только

первое

ушко и сандалия остаётся нечистой, поскольку

мы

говорим:

ведь остаётся

ещё

второе

ушко, которое не оторвалось?

Когда же оторвалось

второе

ушко — после того как починили первое, —

также

можно было бы сказать:

ведь остаётся

второе

первое

починенное ушко, и сандалии не хватает только одного ушка?!

И ты сказал нам об этом: сюда пришли новые лица,

то есть эти новые ушки не являются частью той сандалии, которую топтал ритуально нечистый, и очистили её от первоначальной нечистоты, поскольку это уже не та первая сандалия. Поэтому рабби Йоханан разъяснил Хизкии:

так же и здесь,

в случае с сосудом, в котором проделали одну дыру, а затем ещё одну, можно сказать:

новый облик

сосуда

пришёл сюда,

и это уже не тот сосуд, который стал нечистым.

И

назвал его

Хизкия, обращаясь к рабби Йоханану:

это не человек

(рабби Йоханан) — он ангел!

А некоторые говорят,

что он назвал его так:

таков человек

— вот это великий человек!

Во всяком случае, тем самым также разрешён вопрос, который возникал в случае, когда в ограждении сделали пролом, заделали его, затем снова сделали пролом и заделали его: и здесь новый облик ограждения пришёл сюда, так что это новое ограждение, возведённое после того, как к нему присоединили помещение для жилья, и переносить вещи в нём разрешено!

Сказал Рав Кахана: задняя площадка за домами

(свободное пространство позади дома, не используемое для бытовых нужд, как двор; так объясняет Мишна Брура), в которую нет выхода из дома, считается территорией, не ограждённой для жилья. Если её площадь больше двух сеа,

в ней можно переносить вещи только на четыре локтя.

А Рав Нахман сказал: если открыть в ней

(в заднюю площадку)

вход

из примыкающего к площадке дома,

разрешено переносить вещи

по всей её площади,

поскольку

вход

из дома

разрешает пользоваться ею

и придаёт ей статус территории, ограждённой для жилья.

Мы сказали

что вход разрешает пользоваться ею,

только если сначала открыли

вход из дома

и лишь затем огородили

заднюю площадку;

но если сначала огородили

заднюю площадку

и лишь затем открыли вход — нет.

Как мы уже сказали выше, в таком случае она не считается ограждённой для жилья.

И задаём вопрос:

если сначала открыли вход, а затем огородили — это очевидно,

что же тогда сообщает нам Рав Нахман?!

И отвечаем:

это необходимо в случае, если там находился

в задней площадке, то есть ещё до того, как её огородили, на этом месте был

гумно

(ток).

Можно было бы подумать,

что даже если сначала открыли вход, а затем огородили, это не помогает, поскольку вход был сделан не с намерением впоследствии огородить здесь заднюю площадку, а

с намерением использовать как гумно

(чтобы можно было выходить из дома к гумну)

его сделали

вход,

поэтому сообщает нам

что, несмотря на первоначальное намерение, вход считается открытым в заднюю площадку.

Карпеф площадью более двух сеа, ограждённый для жилья, и наполнившийся водой

накопившейся в углублении на задней площадке (Тосафот), глубиной десять тефахов,

первоначально

полагали

мудрецы сказать:

вода в карпефе

подобна

посеву

семян,

о котором мы говорили выше: он отменяет в занятой им части статус территории, ограждённой для жилья, —

и

поэтому

запрещено

переносить вещи по всей территории, если вода наполнила большую часть карпефа, подобно сказанному выше о случае «если засеяна большая часть».

Сказал им Рав Абба

(его отец)

(брат)

(Рава)

(его сын)

Рав Мешаршии: так передают от имени Равы: вода

не подобна посеву, а

подобна насаждениям

деревьев

подобна

— они не отменяют статус территории, ограждённой для жилья, как мы сказали выше, —

и

поэтому

разрешено

переносить вещи в нём.