Эрувин 20b — Талмуд с русским переводом

И так же

обстоит дело с тем, что установлено нами

относительно виноградной давильни

для вина: человек может стоять у давильни и пить из неё вино, не отделив трумы и десятины — независимо от того, разбавил ли он его там горячей или холодной водой. Поскольку он ещё не вынес вино за пределы давильни, это не считается постоянным питьём, и он освобождён от отделения десятины].

И в этом случае ему запрещено стоять за пределами давильни и пить у давильни без отделения десятины, если только он не внесёт в пределы давильни голову и большую часть тела!

И задаётся вопрос:

что касается человека

который пьёт в одном владении, находясь ногами в другом, вопрос вообще не возникает, поскольку

ведь сказано, что необходимы голова и большая часть тела.

Но

что касается коровы,

которую поят в частном владении, поднося воду к её рту, тогда как ноги коровы находятся в другом владении, возникает вопрос:

требуется ли

чтобы

её голова и большая часть тела

находились в том владении, где её поят, поскольку есть опасение, что человек вынесет сосуд в то владение, где стоит корова,

или

быть может,

не

требуется, поскольку такого опасения нет?

Разъясняем поставленный вопрос:

всякий случай, когда он держит

[держит] питьё в

сосуде

[инструменте], из которого поит корову,

и не держит её

саму за узду на шее, чтобы она не могла повернуть голову наружу,

для тебя нет вопроса

о том, должна ли её голова и большая часть тела находиться внутри владения, где её поят.

Ведь даже если допустить, что разрешено поить её из сосуда, когда он не держит её [и это также не очевидно — как будет разъяснено далее], всё же несомненно

требуется

по меньшей мере

голова и большая часть тела

коровы

изнутри

[внутри], поскольку есть опасение, что она повернёт голову, а человек понесёт сосуд вслед за ней [согласно объяснению Тосафот и первых законоучителей].

А вопрос возникает,

требуются ли голова и большая часть тела коровы внутри

в случае, когда он держит сосуд,

из которого её поит,

и держит

также

её

за узду, —

что тогда?

Ведь поскольку он держит её, нет столь большого опасения, что она вытянет голову в то владение, где стоит, и человек вынесет туда находящийся у него сосуд, — Ритва.

Сказал ему [не разъяснено, кто кому сказал, — Яавец]:

мы можем вывести это

из нашей Мишны:

Разрешено подвести животное к колодцу,

при условии, что голова и большая часть тела коровы находятся внутри и она пьёт.

Разве не

следует из того, что сказано «при условии» — выражения, указывающего на ограничение, — что даже тот, кто обычно поит животное,

держа его и держа

также

сосуд,

не может сделать ограждения вокруг колодца так, чтобы они находились на расстоянии менее длины головы и большей части тела коровы? — Ритва [см. также там, а также Рашба и Ран].

Итак, мы видим: всякий раз, когда человек держит сосуд, даже если он держит корову за узду, это не разрешено, и требуется, чтобы её голова и большая часть тела находились внутри!

И отвергаем это:

нет.

Быть может, Мишна говорит о случае, когда человек

держит сосуд, но не держит корову,

что является обычным способом поения животных; только в таком случае разрешено поить её лишь тогда, когда её голова и большая часть тела находятся внутри.

Но если человек держит и сосуд, и корову, это разрешено и без того, чтобы её голова и большая часть тела находились внутри.

И возражаем против этого отвода:

неужели, когда человек держит сосуд

и

не держит корову, разрешено

поить её даже в том случае, когда её голова и большая часть тела находятся внутри? — Разве это так?!

Но ведь в барайте сказано,

что если он не держит корову, это не разрешено:

пусть человек не черпает воду

из пространства между ограждениями колодцев

и не даёт её в Шабат своему животному,

то есть пусть не держит сосуд в руке и не поит животное [даже если его голова и большая часть тела находятся внутри, — Тосафот],

но он может наполнить сосуд и вылить

воду перед ним,

и оно пьёт само!

В барайте прямо сказано, что запрещено держать сосуд и поить им животное. Поэтому, чтобы Мишна не противоречила этому — ведь она разрешает поить даже в случае, когда человек держит сосуд [поскольку она, несомненно, говорит именно о таком случае, а не о выливании воды перед животным: из требования, чтобы голова и большая часть тела находились внутри, следует, что сосуд держат; если же сосуд не держат, опасаться нечего, и непонятно, зачем требовалось бы, чтобы голова и большая часть тела находились внутри], — приходится сказать, что Мишна говорит о случае, когда человек держит также животное [а барайта запретила только случай, когда он его не держит]. И тогда вопрос получает решение: даже если он держит корову, требуется, чтобы её голова и большая часть тела находились внутри.

И отвергаем это: на самом деле Мишна говорит о случае, когда человек держит сосуд, но не держит корову; поэтому и требуется, чтобы её голова и большая часть тела находились внутри.

А на наше возражение — что в таком случае это запрещено даже тогда, когда голова и большая часть тела находятся внутри, как сказано в барайте, — отвечаем: это не так, поскольку

относительно неё было сказано

в отношении этой барайты,

сказал Абайе:

в барайте запрет связан не с опасением, что человек понесёт сосуд вслед за животным, а

здесь

в барайте

речь идёт о кормушке, стоящей в общественном владении, высотой десять ладоней и

(и) шириной

четыре

ладони, то есть являющейся частным владением; животное находится в доме, из которого в кормушку открыто окно, и ест из неё,

а один её конец

кормушки

входит между ограждениями

Именно о таком случае говорится в барайте: хозяину животного запрещено черпать воду из колодца, находящегося между ограждениями [являющегося частным владением], и нести ведро с собой, двигаясь по общественному владению [рядом с кормушкой], держа ведро над кормушкой [которая также является частным владением], к морде коровы, находящейся в частном владении по другую сторону кормушки.

И хотя обычно мы говорим, что человек может стоять в общественном владении и перемещать предмет в частном владении, здесь это всё же запрещено из-за

постановления: быть может, он увидит его

[во время переноса воды]

у кормушки, которая повреждена,

находящейся другим концом в общественном владении,

и приступит к её исправлению,

кормушки,

поставив рядом с собой ведро

[и оставив рядом с собой ведро, вынесенное из колодца, являющегося частным владением], чтобы починить кормушку,

и тем самым вынесет из частного владения —

то есть из колодца —

в общественное владение,

ведь он стоит в общественном владении, и если положит ведро из руки рядом с собой, это будет вынесением из частного владения в общественное. [Если же он хочет напоить животное, пусть выльет воду в кормушку внутри пространства между ограждениями, и вода сама потечёт к животному].

И возражаем против этого объяснения Абайе:

разве в таком случае,

когда сначала он поднял ведро не с намерением вынести его из частного владения в общественное, а затем, увидев, что кормушка повреждена, забыл об этом и вынес ведро — уже поднятое им в руке — в общественное владение,

он обязан

настолько, чтобы мудрецы постановили запрет даже на случай, когда он вообще его не вынес, из опасения, что вынесет? — Разве это возможно?!

Ведь сказал Рав Сафра от имени рабби Ами от имени рабби Йоханана: тот, кто переносит свои вещи из одного угла в другой,

находящиеся в частном владении,

а затем меняет намерение относительно них,

после того как поднял их, решив вынести в общественное владение,

и выносит их —

свободен

от ответственности,

поскольку изначально поднял их не для этого

А в Шабат Тора запретила «мелаху, совершаемую с намерением»: человек должен был иметь такое намерение; если же он по ошибке нарушил Шабат, полагая, что сегодня будний день или что эта работа разрешена, он обязан принести жертву за грех, но если изначально не имел такого намерения, он свободен от этой жертвы.

Однако барайту следует объяснить иначе: мудрецы действительно запретили пользоваться кормушкой не из-за постановления против «вынесения» ведра в общественное владение.

Напротив, иногда он чинит её

кормушку [после того как поставил ведро рядом с собой в общественном владении],

а затем «вносит» его

[возвращает и «вносит» ведро с места, где его оставил, поверх кормушки к корове],

и тем самым вносит его из общественного владения в частное.

Некоторые передают иначе,

и ставят приведённый выше вопрос следующим образом:

что касается человека, мы сказали: ему достаточно головы и большей части тела

в том владении, где он пьёт.

Но

что касается коровы,

возникает вопрос [согласно этому варианту]:

«достаточно ли ей», чтобы её голова и большая часть тела

находились внутри,

или нет,

и даже если её голова и большая часть тела находятся внутри, это всё равно запрещено?

Разъясняем поставленный вопрос:

если человек держит сосуд и держит

также

её, ей достаточно, чтобы её голова и большая часть тела

находились внутри, поскольку это следует из нашей Мишны: очевидно, Мишна запрещает только тогда, когда человек держит сосуд [иначе почему это было бы запрещено?], и всё же разрешает, если голова и большая часть тела находятся внутри; по меньшей мере отсюда следует, что когда он держит также корову, это разрешено.

Но вопрос возникает, если он держит сосуд, но не держит корову: что тогда?

Сказал ему [не разъяснено, кто кому сказал, — Яавец]:

мы можем вывести это

из Мишны:

при условии, чтобы

голова и большая часть тела коровы находились внутри и она пила; разве не

идёт речь о случае, когда человек

держит сосуд, но не держит корову,

и всё же разрешено, если её голова и большая часть тела находятся внутри? Значит, вопрос получает решение!

И отвергаем это:

нет, он держит сосуд и держит корову,

и поэтому это разрешено.

И приводим подтверждение этому:

и так же представляется логичным.

Ведь если он держит сосуд, но не держит корову, разве это разрешено?!

Но ведь в барайте сказано: пусть человек не черпает воду и не даёт её перед своим животным, но он может наполнить сосуд

и

вылить, а оно пьёт само.

Итак, мы видим, что если он не держит корову, это, во всяком случае, запрещено; следовательно, Мишна вынужденно говорит о случае, когда он держит также корову.

И отвергаем это: на основании этой барайты нельзя подтвердить наше объяснение, поскольку

относительно неё уже было сказано: сказал Абайе: здесь речь идёт о кормушке, стоящей в общественном владении, высотой десять ладоней и

(и) шириной четыре

ладони,

один конец которой входит между ограждениями,

и это запрещено из-за

того, что иногда он увидит, что кормушка повреждена, приступит к её исправлению, поставит рядом с собой ведро и вынесет его из частного владения в общественное.

И возражаем против объяснения Абайе:

разве в таком случае он обязан?!

Ведь сказал Рав Сафра от имени рабби Ами от имени рабби Йоханана: тот, кто переносит свои вещи из одного угла в другой, меняет намерение относительно них и выносит их, свободен, поскольку изначально поднял их не для этого,

и здесь также каким образом он может быть обязан?!

И отвечаем:

напротив, иногда он чинит её, а затем вносит её и тем самым вносит её из общественного владения в частное!

Та шма

для решения вопроса, поставленного в первом варианте: требуется ли, когда человек держит сосуд и также держит корову, чтобы её голова и большая часть тела находились внутри:

Ибо в барайте сказано:

если голова и большая часть тела верблюда находятся внутри

владения, где находится его кормушка,

его откармливают

[таков обычай в отношении верблюда, когда он выходит в пустыню и его хозяин боится, что там не найдётся пищи: ему насильно заталкивают в глотку большое количество корма, больше, чем он может съесть, пока его внутренности не становятся подобны «кормушке»],

его

когда кормушка

находится внутри.

Теперь вопрос получает решение:

ведь откармливание

осуществляется против воли верблюда —

подобно случаю, когда человек держит сосуд и держит корову,

то есть неизбежно речь идёт о случае, когда он держит и сосуд, и корову, поскольку откармливает её против её воли и должен удерживать её,

и

тем не менее

требуется, чтобы её голова и большая часть тела

находились внутри. Значит, вопрос получает решение!

И отвергаем это:

сказал Рав Аха бар Рав Хуна от имени Рава Шешета:

этим нельзя решить вопрос, который мы поставили относительно коровы. Хотя в случае с коровой, если человек держит её, нет опасения, что он понесёт сосуд наружу, в случае с верблюдом

верблюд отличается, поскольку его шея длинная

Если тело верблюда не находится внутри, то, когда он резко дёрнется и изогнёт шею, она достигнет общественного владения. Поэтому даже если человек держит его, требуется, чтобы его голова и большая часть тела находились внутри.

Та шма

для решения аналогичного вопроса относительно обычного животного, ибо в барайте сказано:

если голова и большая часть тела животного находятся внутри, его «откармливают» изнутри. А ведь «о

н

кармливание» подобно случаю, когда человек держит сосуд и держит корову, и всё же требуется, чтобы её голова и большая часть тела

находились внутри. Значит, вопрос получает решение!

И отвергаем это:

что же означает слово «животное», также сказанное

здесь?

Верблюд, у которого длинная шея, и поэтому это запрещено! И возражаем против такого ответа:

но ведь в одной барайте сказано

в одной

«животное».

А в другой барайте сказано

в другой барайте [приведённой выше]:

«верблюд»;

значит, животное и верблюд — это разные случаи.

И отвечаем:

разве

эти две барайты

были составлены одна рядом с другой

[разве они были приведены одновременно], чтобы утверждать, что одна говорит только о верблюде, а другая только о животном?! Это не так: тот, кто передал барайту о животном, не передал барайту о верблюде, и обе они имели в виду верблюда.

И приводим подтверждение объяснению, что верблюд отличается:

так же учили в барайте: рабби Элиэзер запрещает в случае с верблюдом, поскольку у него длинная шея!

Сказал рабби Ицхак бар Ада: ограждения вокруг колодцев были разрешены только для тех, кто совершает паломничество

[а также для всех направляющихся ради исполнения заповеди, например для изучения Торы, как будет сказано далее].

И возражаем:

но ведь в барайте сказано: ограждения вокруг колодцев были разрешены только для животных,

из чего следует, что для животных это разрешено всем?!

И отвечаем:

что означает «животные»? Животные паломников!