Хулин 67a — Талмуд с русским переводом

Устрани

это

частное правило между ними и истолкуй их

по мере

общего, частного и общего.

Поэтому здесь мы истолковываем: «Всё, что

в воде»,

— это

общее правило. «В морях и потоках»

— это

частное правило, «Плавник и чешуя

в воде», повторил

текст

общее правило.

Таким образом, здесь имеются общее, частное и общее правило. И

общее, частное и общее правило — ты выводишь

и добавляешь

только

то, что

подобно частному правилу.

подобно частному.

Что касается частного правила,

то моря и потоки

явно указаны

как

проточные воды; всё, что является проточной водой,

мы также включаем в запрет.

И разъясняем:

что же добавляется?

Какое явление, подобное частному правилу, мы включаем?

Канавы и водостоки — для запрета!

Поскольку канавы и водостоки являются проточными водами, подобными морям и потокам, мы включаем их в запрет: рыбы, обитающие в них, должны иметь плавники и чешую.

А что исключается,

какое явление исключается как не подобное частному правилу [ведь всякое частное правило предназначено для исключения]?

Цистерны, ямы и пещеры —

для разрешения!

Поскольку цистерны, ямы и пещеры не являются проточными, они не подобны морям и потокам. Поэтому рыбы, находящиеся в них, не обязаны иметь плавники и чешую.

И возражаем:

а скажи,

истолкуем общее, частное и общее правило иначе:

что касается частного правила,

то моря и потоки

явно указаны

как

воды, растущие

и находящиеся

на поверхности земли; всякая вода,

подобная частному правилу,

растущая на поверхности земли.

А что же добавляется,

что мы включаем как подобное частному правилу?

Даже цистерны, ямы и пещеры — для запрета.

И в рыбах, находящихся в них, требуются плавники и чешуя.

А что исключается

как не подобное частному правилу?

Исключаются сосуды,

в которых не требуются плавники и чешуя, поскольку они вообще не подобны морям и потокам.

И отвечаем:

если так,

если исключаются только сосуды, в которых не требуются плавники и чешуя, то какова польза от выведения, которое мы учили из стиха: «

Ешьте

всё, что в воде»? —

Какую пользу он приносит?!

Ведь и без этого дополнительного вывода мы знали бы, что рыбы в сосудах разрешены даже без плавников и чешуи.

Но, несомненно, добавление «ешьте» предназначено для разрешения рыб в цистернах, ямах и пещерах, где не требуются плавники и чешуя. И только в канавах и водостоках, которые подобны морям и потокам в двух отношениях [они находятся на поверхности земли и являются проточными], требуются плавники и чешуя.

Среди правил, посредством которых истолковывается Тора, есть правило, называемое «общее, частное и общее», а есть правило «добавление, исключение и добавление».

Основа правила «общее, частное и общее» такова: частное правило является разъяснением общего, и в общем содержится только то, что указано в частном. Поэтому, если имеются лишь общее и частное правила, мы не включаем даже то, что подобно частному. Но если после частного следует второе общее правило, оно позволяет включить то, что подобно частному.

Основа правила «добавление, исключение и добавление» такова: если имеются только добавление и исключение, исключение не является разъяснением добавления; оно учит нас не включать всё подряд, а только то, что подобно исключенному. Но если после него следует второе добавление, это второе добавление, стоящее после исключения, учит нас включать всё. А исключение предназначено лишь для исключения того, что вообще не подобно исключенному.

В школе рабби Ишмаэля учили:

в стихе «Всё, что в воде, всякое существо, имеющее плавник и чешую в воде», где выражение

«в воде» повторяется дважды

подряд,

не

следует

этот

стих истолковывать по правилу

«общее и частное»,

поместив между двумя выражениями частное правило «в морях и потоках».

Напротив,

этот стих

содержит добавление и исключение

и истолковывается по правилу «добавление, исключение и добавление». «Всё, что

в воде»,

— добавление.

«В морях и потоках» — исключение. «Имеющее плавник и чешую

в воде»,

—

это

повторное добавление.

И установлено у нас:

добавление, исключение и добавление —

добавляет всё!

Что же добавляется?

Что мы включаем благодаря добавлению?

Канавы и водостоки —

для запрета.

В них требуются плавники и чешуя, поскольку мы включаем всякий подобный случай. [Таково правило «добавление, исключение и добавление».]

А что исключается

из исключения «моря и потоки»?

Цистерны, ямы и пещеры —

для разрешения!

В них не требуются плавники и чешуя.

И возражаем: откуда ты заключаешь, что цистерны, ямы и пещеры исключаются для разрешения?

Скажи: что же добавляется? —

Цистерны, ямы и пещеры — для запрета,

так что и в них требуются плавники и чешуя.

А что исключается

из исключения «моря и потоки»? —

Исключаются сосуды,

в которых плавники и чешуя не требуются.

И отвечаем: если ты скажешь, что плавники и чешуя не требуются только в сосудах,

если так,

то какова польза от стиха «Это

ешьте

из всего, что в воде» —

какова его польза?

Ведь и без него мы знали бы, что в сосудах не требуются плавники и чешуя. Но, несомненно, из слова «ешьте» мы выводим исключение цистерн, ям и пещер, где плавники и чешуя не требуются. И только в канавах и водостоках требуются плавники и чешуя.

И возражаем: поскольку ты истолковал это не по правилу «общее, частное и общее» [согласно которому включается всё подобное частному], а по правилу «добавление, исключение и добавление»,

то, может быть, следует перевернуть вывод

и сказать: «Ешьте всё, что в воде» предназначено для разрешения канав и водостоков, где плавники и чешуя не требуются, а добавление предназначено для включения цистерн в запрет, так что и в них требуются плавники и чешуя.

И отвечаем: так сказать нельзя,

как учил Матитья!

Ибо Матитья, сын Иуды, учил: почему ты решил включить цистерны, ямы и пещеры для разрешения,

где не требуются плавники и чешуя,

а канавы и водостоки исключить для запрета,

так что в них требуются плавники и чешуя?

Я включаю цистерны, ямы и пещеры

для разрешения, потому

что они замкнуты,

то есть, подобно сосудам, не имеют выхода и входа и не подобны морям и потокам, которые текут.

А канавы и водостоки я исключаю, поскольку они не

являются

замкнутыми, как сосуды,

а текут, подобно морям и потокам. Поэтому в них требуются плавники и чешуя, как они требуются в морях и потоках.

Выше мы учили в барайте: поскольку Тора разрешила явно и разрешила без уточнения. Отсюда следует, что в Торе есть стих, который явно разрешает рыб в сосудах, и есть стих, который неявно разрешает в сосудах рыб без признаков чистоты.

И разъясняем:

какой

стих является

неявным? И какой

стих является

явным?

В этом разошлись рав Аха и равина:

Один сказал: «Всякое существо, имеющее плавник и чешую в воде», — стих, говорящий о том, у кого

есть

плавник и чешуя, — это

явный

стих.

А стих «И всякое существо, у которого нет плавника и чешуи», говорящий о том, у кого

нет

плавника и чешуи, — это

неявный

стих.

А другой сказал: стих, говорящий о том, у кого

нет

плавника и чешуи, — это

явный

стих. А стих, говорящий о том, у кого

есть

плавник и чешуя, — это

неявный

стих.

И разъясняем:

в чем основание того, кто говорит,

что стих, говорящий о том, у кого

есть

плавник и чешуя, является

явным?

Он мог бы сказать тебе: именно из него

мы узнаём, что

именно

мы знаем,

сосуды разрешены.

Ибо сказано: «Всякое существо, имеющее плавник и чешую в морях и потоках, его ешьте», и мы истолковываем: «его ешьте», но не тех, у кого нет плавника и чешуи!

Это исключение относится к тем, кто находится в морях и потоках. Но находящиеся в сосудах, даже если у них нет плавника и чешуи, разрешены. Однако стих «Всякое существо, у которого нет плавника и чешуи в морях и потоках», из которого мы выводим: в морях и потоках не ешьте, а в сосудах ешьте, не является явным разрешением. Ведь продолжение стиха гласит: «И всякое живое существо, находящееся в воде, — мерзость они для вас; и мерзостью они будут для вас. Мяса их не ешьте». Смысл стиха таков, что Тора повсюду предостерегает не есть рыб, у которых нет плавника и чешуи. И только посредством истолкования стиха по правилу «общее, частное и общее» мы разрешаем рыб в сосудах даже без плавников и чешуи. Следовательно, это не явный стих.

В чем основание того, кто говорит,

что стих, говорящий

о том, у кого нет

плавника и чешуи, является

явным?

Потому что этот стих

именно разъясняет другой!

Именно этот стих, говорящий о том, у кого нет плавника и чешуи, раскрывает смысл стиха, говорящего о том, у кого они есть: рыбы, находящиеся в сосудах, разрешены даже без плавников и чешуи.

Ведь если бы из этого

стиха, говорящего о тех, у кого есть плавник и чешуя,

мы заключали: в сосудах, даже если у рыбы есть

плавник и чешуя,

её тоже нельзя есть,

то стих «А в потоках — их ешьте» мы истолковали бы так: в сосудах даже их нельзя есть. А стих, говорящий о тех, у кого нет плавника и чешуи, раскрывает нам смысл стиха, говорящего о тех, у кого они есть: рыбы, находящиеся в сосудах, разрешены даже без плавников и чешуи. Поэтому он называется явным стихом.

Сказал рав Гуна: человеку не следует процеживать

и фильтровать финиковое пиво, в котором встречаются черви,

через веточки

— небольшие прутья, используемые как сито,

вечером,

то есть ночью.

Возможно, червь отделится

от пива

над веточками,

выше прутьев,

а затем

упадёт в чашу.

Из-за темноты человек не заметит, что червь упал с веточек в чашу, и решит, что это водяной червь, находящийся в чаше [а его разрешено есть, как мы учили выше, поскольку он находится в сосуде].

И он нарушит запрет,

если съест его,

из-за

«всякого

гада, ползающего по земле,

— мерзость, не ешьте его». Поскольку червь прополз немного по прутьям, он становится гадом земли.

И возражаем:

если так,

если ты сказал, что, проползши немного, червь становится гадом земли, почему ты запретил процеживать именно через веточки? Ведь даже

в сосуде,

без веточек,

тоже

будет запрещено переливать финиковое пиво, даже не процеживая его через веточки:

возможно, червь отделится

от пива и поползёт

по стенке сосуда,

а

затем

упадёт в сосуд

и станет запрещённым как гад, ползающий по земле. Ведь он отделился от пива и пополз по стенке сосуда; чем стенка сосуда отличается от веточек?

И отвечаем:

там,

когда червь не отделился от пива и не пополз по веточкам,

это его естественный способ существования,

он обычно ползает внутри сосуда; это подобно тому, как если бы он не отделялся, и он не становится запрещённым как гад земли.

И разъясняем:

откуда ты скажешь,

что такое ползание по стенкам сосуда не запрещает червя как гада земли?

Ибо учили

выше:

откуда известно, что можно включить цистерны, ямы и пещеры, из которых человек зачерпывает,

наклоняется

и пьёт, не удерживая себя

от питья из них из опасения, что он также съест находящихся внутри червей?

Тора говорит: «Ешьте —

всё, что

в воде»! Отсюда следует, что даже если у рыб и червей, находящихся там, нет признаков чистоты, они разрешены в пищу.

И Гемара продолжает:

но давайте опасаться: возможно, червь отделился

от своего места обитания и пополз

по стенке

цистерн и ям,

а затем упал

обратно в цистерны и ямы и стал запрещённым как гад, ползающий по земле?!

Но,

необходимо сказать:

это его естественный способ существования,

таковы его путь и место роста; поэтому не считается, что он выполз за пределы цистерн, и он не становится запрещённым.

И здесь также,

в нашем случае, когда человек переливает пиво в сосуд, мы не опасаемся, что черви отделились и поползли по стенкам сосуда, поскольку

это их естественный способ существования!

Внутренняя стенка сосуда также является местом и способом их роста.

Сказал рав Хисда раву Гуне: есть барайта, которая подтверждает твоё мнение,

что существует различие между случаем, когда черви отделились внутри сосуда, и случаем, когда они отделились за пределами сосуда.

Ибо сказано: «

Всякий гад, ползающий по земле» —

включая личинок

— комаров, находящихся в винных погребах, —

которых процеживают,

так что и они запрещены в пищу!

И делаем вывод:

причина именно в том, что их процеживают,

то есть они отделились от места своего возникновения и поэтому запрещены;

если же их не процеживали —

разрешены!

Мы не опасаемся, что они отделились от места своего возникновения и выползли наружу. Ведь их ползание внутри сосуда с вином не считается ползанием, которое запрещает их.