Хулин 129b — Талмуд с русским переводом

Но

пища, которой ты не можешь накормить ![](pamud.bmp "

точное расположение на странице")

других,

например, часть живого существа, которая запрещена даже нееврею,

не называется «пищей».

Поэтому оторванная часть и отслоившееся мясо, запрещённые как часть живого существа, не относятся к категории «пищи» в том, что касается нечистоты пищи.

Сказал рабби Зейра рабби Аси:

если рабби Шимон говорит о первом пункте Мишны, откуда рабби Йоханану известно, что причина слов рабби Шимона состоит в том, что пища, которой ты не можешь накормить других, не называется пищей?

Возможно, причина слов рабби Шимона там

в том, что он объявляет оторванную часть и мясо в первом пункте чистыми от нечистоты пищи, поскольку считает:

поскольку

часть и мясо

остаются соединёнными,

то есть всё ещё частично соединены с животным, они подобны

соединённым

— полностью соединённым с животным; а живое существо не воспринимает нечистоту. Возможно, именно поэтому рабби Шимон объявляет их чистыми?

И действительно, мы встречаем танная, который придерживается этого мнения:

как сказано в барайте: отросток

— ветвь —

от

дерева

инжира,

на которой есть инжир,

оторванный

от дерева,

и

он всё ещё

соединён с корой

дерева, лишь

рабби Йеуда объявляет

инжир чистым от восприятия нечистоты, поскольку отросток всё ещё считается соединённым с деревом.

А мудрецы говорят: если он может

— этот отросток — срастись с деревом и снова

ожить,

то он подобен соединённому и

чист; если же нет,

то он подобен оторванному и

нечист.

И рабби Зейра делает вывод:

а мы скажем тебе: в чём причина слов рабби Йеуды,

который объявляет чистым даже такой отросток, который не может снова ожить?

И ты ответил нам,

рабби Аси рабби Зейре:

поскольку

отросток

соединён

с корой хотя бы частично, он подобен

полностью соединённому,

то есть считается полностью соединённым с деревом.

Почему же и здесь не сказать, что рабби Шимон придерживается того же мнения?

Сказал ему

рабби Аси рабби Зейре: рабби Йоханан, который пришёл объяснить причину слов рабби Шимона — что он объявляет оторванную часть чистой, поскольку это пища, которой ты не можешь накормить других, —

говорит о средней части

Мишны.

Как сказано:

«Если животное было зарезано, оно приобрело способность сделать пищу воспринимающей нечистоту благодаря своей крови, — слова рабби Меира. Рабби Шимон говорит: она не приобрела способность сделать пищу воспринимающей нечистоту благодаря своей крови».

И по этому поводу

рабби Йоханан сказал: «В чём причина слов рабби Шимона»,

который считает, что оторванная часть не приобрела способность воспринимать нечистоту благодаря зарезанию животного?

И объясняет: дело не в том, что зарезание не сделало оторванную часть способной воспринимать нечистоту; оторванная часть вообще не воспринимает нечистоту, даже если была приведена в состояние, позволяющее ей воспринимать нечистоту, поскольку

сказано в стихе: „От всякой пищи, которую едят“,

и истолковываем:

«Пища, которой ты можешь накормить других, называется пищей»,

но

«пища, которой ты не можешь накормить других, не называется пищей».

Ведь оторванная часть запрещена в пищу даже после зарезания животного, как мы истолковывали выше, на 73б, стих «А мясо на поле, растерзанное зверем», и поэтому она запрещена также сынам Ноаха. А поскольку ею нельзя накормить других, она вообще не воспринимает нечистоту. То, что рабби Шимон сказал: «Не приобрела способность воспринимать нечистоту», сказано лишь потому, что рабби Меир сказал: «Приобрела». Но на самом деле его намерение — сказать, что она вообще не воспринимает нечистоту. — Рамбан]

И всё же спрашиваем: откуда рабби Йоханану известно, что это причина слов рабби Шимона,

а возможно, причина слов рабби Шимона в том

среднем пункте состоит

либо в соответствии с мнением Рабы,

который считает, что животное не становится рукояткой для оторванной части,

либо в соответствии с мнением рабби Йоханана,

который считает: если держат малую часть, а большая часть не поднимается вместе с ней, соединения нет, и поэтому оторванная часть не приобрела способность воспринимать нечистоту благодаря зарезанию животного. Но если её привести в состояние, позволяющее воспринимать нечистоту, она будет её воспринимать?

И отвечаем:

но на самом деле

заключительные слова Мишны: «А рабби Шимон объявляет чистым», о причине которых говорит рабби Йоханан, относятся

к последнему пункту

Мишны.

И речь не об оторванной части,

а

о мясе,

оторванном от животного.

Ведь в последнем пункте сказано:

«Если животное умерло» —

«мясо нуждается в приведении в состояние, позволяющее ему воспринимать нечистоту, а рабби Шимон объявляет его чистым»

даже от нечистоты пищи, и даже если его приведут в состояние, позволяющее ему воспринимать нечистоту.

И по этому поводу

рабби Йоханан сказал: «В чём причина слов рабби Шимона?»

Поскольку

сказано в стихе: „От всякой пищи, которую едят“,

и истолковываем:

«Пища, которой ты можешь накормить других, называется пищей»,

но

«пища, которой ты не можешь накормить других, не называется пищей»,

ведь оторванное мясо запрещено в пищу как часть живого существа, поскольку смерть приводит к отпадению: считается, что мясо оторвалось от животного ещё до его смерти. Поэтому оно запрещено также сынам Ноаха, а пища, запрещённая даже сынам Ноаха, вообще не воспринимает нечистоту. [Но оторванная часть будет воспринимать тяжёлую нечистоту даже согласно рабби Шимону — как часть живого существа] .

Мишна:

Эта Мишна посвящена нечистоте мёртвого и нечистоте «части» живого человека:

Нечистота мёртвого возникает из-за ке-зайт мяса мёртвого и кости размером с ячменное зерно. [Кость размером с ячменное зерно делает нечистым при прикосновении и переносе, но не делает нечистым в шатре, пока её объём не составит четверть кава костей. Ке-зайт мяса делает нечистым также в шатре].

О цельной части, в которой нет ни ке-зайт мяса, ни кости размером с ячменное зерно, рабби Элиэзер и рабби Йеошуа спорили в трактате Эдуёт [6:2]: делает ли такая часть нечистым в шатре или же она не делает нечистым, пока в ней не будет ке-зайт мяса либо кости размером с ячменное зерно.

Цельная часть, отделившаяся от живого человека, делает нечистым при прикосновении, переносе и в шатре, подобно мёртвому; однако мясо, отделившееся от живого человека, нечистоты не делает .

Если от живого человека отделилась цельная часть, а затем мясо и кости отделились от этой части, таннаи спорили в трактате Эдуёт, делают ли мясо и кости нечистым подобно мёртвому или нет. Об этом будет сказано далее в Гемаре.

Оторванная часть и мясо человека —

отделившиеся от тела человека, но оставшиеся частично соединёнными с ним, —

чисты

от нечистоты мёртвого, поскольку всё ещё подобны соединённым с человеком. И хотя часть, полностью отделившаяся от человека при его жизни, делает нечистым подобно мёртвому, тем не менее, поскольку эта часть соединена частично, она не делает нечистым .

Если человек умер, —

мясо

оторванное

чисто,

поскольку «смерть приводит к отпадению»: оно подобно мясу, упавшему с человека ещё до его смерти, а мясо, отделившееся от живого человека, полностью чисто.

Но

оторванная часть

делает нечистым как часть живого существа,

то есть делает нечистым подобно мёртвому, однако

«не делает нечистым как часть мёртвого»,

поскольку, раз смерть приводит к отпадению, считается, что часть отпала ещё при жизни человека; а часть, отделившаяся от живого человека, делает нечистым как часть живого существа, но не как часть мёртвого. [Между этими двумя видами нечистоты есть различие, как будет разъяснено в Гемаре].

Таково мнение рабби Меира.

А рабби Шимон объявляет чистым. [

В Гемаре будут разъяснены его слова.]

Гемара:

И разбирали это:

«А рабби Шимон»

— который полностью объявляет оторванную часть чистой после смерти, — какова причина его мнения?

Как ни рассуди: если

он считает

«смерть приводит к отпадению»,

то

она должна делать нечистым как часть живого существа,

ведь считается, что это часть, отделившаяся при жизни человека?

А если

он считает

«смерть не приводит к отпадению»,

то считается, что часть отделилась уже после смерти человека; следовательно,

она должна делать нечистым как часть мёртвого?

Почему же рабби Шимон полностью объявляет оторванную часть чистой?

И отвечаем:

рабби Шимон говорит о другом случае.

Рабби Шимон не пришёл спорить об оторванной части, которая делает нечистым как часть живого существа; он спорит по существу с самим законом о нечистоте части мёртвого.

Ведь первый таннай сказал: «И часть делает нечистым как часть живого существа, но не делает нечистым как часть мёртвого», — отсюда следует,

что он считает:

«часть мёртвого вообще»,

то есть часть, отделившуюся от него после смерти,

делает нечистым.

И сказал ему рабби Шимон

первому таннаю:

«Часть мёртвого вообще не делает нечистым».

Исключение составляет случай, когда на ней есть ке-зайт мяса или кость размером с ячменное зерно; тогда она делает нечистым как мясо или кость мёртвого.

Ведь мы уже встречали, что таннаи спорили по этому поводу:

как сказано в барайте: рабби Элиэзер сказал: «Я слышал, что „часть живого существа“

у человека

делает нечистым».

Сказал ему рабби Йеошуа:

неужели из того, что ты слышал, что часть живого существа делает нечистым, ты полагаешь, что

«живого»

— именно

«живого,

но не мёртвого?!» И

ведь это

каль ва-хомер:

«Если

человек

живой, который чист, [

пока не воспринял нечистоту,] мы говорим, что

отделившаяся от него часть нечиста, то мёртвый, который нечист, тем более

— отделившаяся от него часть нечиста»?!

И доказательство этому: ведь

написано в Свитке поста: «Малый Песах» [

второй Песах]

«не оплакивать»

в этот день. Неужели и здесь ты выведешь:

«Вот

малый Песах,

а великий

разрешено

оплакивать

в этот день»?!

Но

разумеется,

тем более первый Песах запрещает оплакивать, а упомянули менее очевидный случай, чтобы из него мы вывели более очевидный;

так и здесь

мудрецы упомянули часть живого существа, и

тем более

часть мёртвого.

Сказал ему

рабби Элиэзер рабби Йеошуа:

«Именно так я слышал:

именно часть живого существа делает нечистым, а часть мёртвого — нет!»

Итак, первый таннай и рабби Шимон также спорят по этому поводу: рабби Шимон придерживается мнения рабби Элиэзера, что часть мёртвого не делает нечистым, пока в ней нет ке-зайт мяса или кости размером с ячменное зерно.

Мы учили в Мишне: оторванная часть делает нечистым как часть живого существа, но не делает нечистым как часть мёртвого.

И разбирали это:

«И в чём

разница

между частью живого существа и частью мёртвого,

если обе они делают нечистым подобно мёртвому?»

И отвечаем:

«Ке-зайт мяса и кость размером с ячменное зерно, отделившиеся от части» [

живого существа ]

— вот различие между ними.

Если от части мёртвого отделились мясо и кости, они делают нечистым: мясо — в размере ке-зайт, а кости — в размере ячменного зерна. Но если мясо и кости отделились от части живого существа, они вообще не делают нечистым; часть делает нечистым только будучи цельной.

И мы также встречаем, что таннаи спорили по этому поводу:

как учили

в трактате Эдуёт:

«Ке-зайт мяса, отделившийся от части живого существа» —

«рабби Элиэзер объявляет нечистым! А рабби Нехуния бен ha-Кана и рабби Йеошуа» —

«объявляют чистым!»

«Кость размером с ячменное зерно, отделившаяся от части живого существа» —

«рабби Нехуния объявляет нечистой! Рабби Элиэзер и рабби Йеошуа объявляют чистой!»

Перед нами три мнения таннаев:

Рабби Элиэзер объявляет нечистым мясо, отделившееся от части, но не объявляет нечистыми кости, отделившиеся от части.

Рабби Нехуния объявляет нечистыми кости, но не объявляет нечистым мясо.

Рабби Йеошуа объявляет чистыми и то и другое .

Итак, первый таннай придерживается мнения рабби Йеошуа, который объявляет чистыми и мясо, и кость, отделившиеся от живого существа. В этом и состоит различие между частью живого существа и частью мёртвого: если от части живого существа отделились мясо или кость, они чисты, тогда как если от части мёртвого отделились мясо или кость, они нечисты. [И согласно рабби Элиэзеру их законы различаются в отношении кости, а согласно рабби Нехунии — в отношении мяса; однако относительно части мёртвого мы выше объяснили, что первый таннай придерживается мнения рабби Йеошуа].

Теперь, раз уж мы пришли к этому

спору таннаев относительно оливкового объёма плоти и ячменного объёма кости, отделившихся от конечности живого существа, можно сказать, что спор первого танная и рабби Шимона касается не конечности умершего, как мы говорили выше, а

между первым таннаем и рабби Шимоном также имеется различие относительно оливкового объёма плоти и ячменного объёма кости

отделившихся от конечности живого существа:

различие между ними

состоит в том, считает ли один из них чистым или же оба считают их чистыми.

Первый таннай, сказавший, что висящая конечность делает нечистым как конечность живого существа, а не как конечность умершего, считает, что различие между ними заключается лишь в одном: либо в отношении оливкового объёма плоти, отделившейся от неё, — согласно мнению рабби Нехуньи, который объявляет плоть чистой [но отделившуюся от неё кость считает нечистой], — либо в отношении кости, отделившейся от неё, — согласно мнению рабби Элиэзера, который объявляет кость чистой [но отделившуюся от неё плоть считает нечистой]. Рабби Шимон же приходит, чтобы оспорить это, утверждая, что и плоть, и кость, отделившиеся от конечности живого существа, чисты, согласно мнению рабби Йеошуа.

Мы вернёмся к тебе, глава «Кожа и подлива».