Хулин 11b — Талмуд с русским переводом

Но возникает опасение ![](pamud.bmp "

точное расположение страницы")

возможно, один из них —

козёл, предназначенный для Азазеля, —

некашерен

и не может искупить.

Но разве не следует отсюда, что

мы не опасаемся наличия трефы

потому, что говорим: «Следуй за большинством»?

А если ты скажешь, что это можно отвергнуть: поскольку он не может быть вознесён на жертвенник,

раз

какая нам разница,

некашерен он или нет, ведь это нас не заботит, — так сказать нельзя.

Поскольку

ведь

сказано в барайте:

жребий не определяет

козла для отправления

к Азазелю иначе как относительно того

[козла],

который пригоден для Всевышнего.

Ведь в момент жеребьёвки неизвестно, какой из них выпадет для Всевышнего, а какой — для Азазеля, и поэтому необходимо, чтобы оба были пригодны для Всевышнего. Если один из них некашерен, то, подобно тому как он непригоден для Всевышнего, он непригоден и для Азазеля. Значит, несомненно, мы не опасаемся наличия трефы потому, что полагаемся на то, что большинство животных кашерны.

А если ты скажешь,

что это можно отвергнуть

, поскольку его проверяют

после того, как козла сталкивают со скалы, и выясняют, что он не является трефой, — так сказать нельзя.

Поскольку

ведь мы учили: «Козёл не достигал

половины горы,

как уже превращался в отдельные части».

А тогда проверить, был ли он трефой, уже невозможно. Ведь неизвестно, какие повреждения в нём возникли при жизни, а какие — после смерти.

Рав Мари сказал: закон о большинстве выводится

из закона о большинстве

на основании случая с ударившим отца и мать, о котором

сказал

Всевышний: «Предай его смерти!»

Но возникает опасение: возможно,

тот, по кому ударили,

не был его отцом,

поскольку, возможно, его мать зачала от другого человека. Как же мы предаём смерти ударившего своего отца, основываясь на сомнении?

Но разве не следует отсюда, что

мы считаем, что он был его отцом,

потому, что говорим: «Следуй за большинством», и большинство сношений

происходит

с мужем.

И хотя эта оценка относится к «большинству, которого нет перед нами», мы полагаемся на неё, утверждая, что его мать наверняка зачала от своего мужа, являющегося его отцом. Отсюда мы выводим закон о большинстве для всей Торы.

И возражают:

с чего

следует, что причина здесь — большинство?

Возможно,

то, что Тора обязала предать смерти ударившего отца, относится только к случаю,

когда его отец и мать находились в заключении,

и там его мать зачала. В таком случае нет оснований опасаться, что с ней вступил в связь другой человек, поскольку до тех пор, пока беременность не стала заметной, они находились там одни.

И возражают:

даже в таком случае

следует опасаться, что туда случайно попал другой человек и вступил с ней в связь, поскольку существует правило:

«В вопросах запретных связей нет полной гарантии»,

то есть невозможно гарантировать, что женщина не вступит в запретную связь. Следовательно, ударившего своего отца предают смерти только потому, что следуют за большинством.

Рав Кахана сказал: закон о большинстве выводится

из закона о большинстве

на основании случая с убийцей, о котором Всевышний сказал: «Предай его смерти»

убийцу.

Но возникает опасение: возможно, убитый был трефой,

и за убийство человека, имеющего статус трефы, не полагается смертная казнь, поскольку, не обладая жизнеспособностью здорового человека, он уже считается «мёртвым человеком», которого убил убийца. Как же мы предаём убийцу смерти, основываясь на сомнении?

Но разве не следует отсюда, что

мы не опасаемся, что убитый был трефой,

потому, что говорим: «Следуй за большинством»,

а большинство людей не являются трефот.

А если ты скажешь,

что это можно отвергнуть: мы никогда не полагаемся на большинство, а

проверяем

убитого, чтобы установить, что он не был трефой.

Так сказать нельзя, поскольку для его проверки необходимо разрезать его и исследовать его тело,

а это оскверняет его

разрезанием. Делать так запрещено, поскольку запрещено унижать тело умершего. Таким образом, ясно доказано, что убийцу предают смерти на основании большинства, без проверки.

А если ты скажешь,

что это можно отвергнуть

, поскольку, хотя проверка убитого и является его осквернением, тем не менее, из-за

опасения

напрасной гибели души этого

убийцы [если убитый действительно был трефой

оскверним его

тело убитого и разрежем его, чтобы проверить.

Даже в таком случае мы не избавились от сомнения. Ведь

возникает опасение, что, возможно, там, где

где

меч

убийцы разрезал убитого,

уже имелось отверстие

в его теле, и именно из-за этого отверстия убитый уже был трефой, а установить это нам всё равно никогда не удастся. Следовательно, мы вынуждены полагаться на большинство.

Равина сказал: закон о большинстве выводится

из закона о большинстве

на основании лжесвидетелей,

которые дали показания, что такой-то заслуживает смертной казни, но были разоблачены как лжесвидетели,

поскольку Всевышний сказал

[Дварим, 19]

«И сделаете с ним так, как он замышлял

сделать своему брату»

— и предаём их смерти. Но возникает опасение: возможно, этот

человек,

о котором они дали показания,

что он заслуживает смертной казни,

был трефой.

И тогда они не подлежат смертной казни, ведь к ним неприменимо «так, как он замышлял», поскольку они замышляли убить не полноценного человека, а только «мёртвого человека».

Но разве не следует отсюда, что

мы не опасаемся этого

потому, что говорим: «Следуй за большинством»?

А если ты скажешь,

что это можно отвергнуть,

что

и здесь

его проверяют,

чтобы установить, что тот, против кого они дали показания, не был трефой, — так сказать нельзя.

Поскольку

ведь сказано в барайте: рабби говорит:

лжесвидетелей, которые дали показания, что человек заслуживает смертной казни, а затем были разоблачены как лжесвидетели, до тех пор, пока

не убили

судимого на основании их показаний,

предают смерти

лжесвидетелей.

Но если они уже убили

судимого,

не

предают смерти

лжесвидетелей.

Ибо мы истолковываем: «так, как он замышлял», а не «так, как он сделал». Получается, что весь закон о лжесвидетелях относится именно к случаю, когда судимый жив. Если так, как можно проверить его, пока он жив, был ли он трефой или нет? Следовательно, мы вынуждены полагаться на большинство.

Рав Аши сказал: закон о большинстве выводится

из закона о большинстве

на основании самого забоя. Ведь Всевышний сказал: «Зарежь и ешь!» Но возникает опасение: возможно, там, где уже при жизни имелось отверстие,

находившееся в месте забоя,

он режет.

А если пищевод пробит, то даже при самом незначительном отверстии животное является трефой. И тогда мы не сможем есть мясо.

Но разве не следует отсюда, что

мы не опасаемся этого

потому, что говорим: «Следуй за большинством»,

а у большинства животных нет отверстия, и они кашерны.

Рав Аши сказал: я изложил это

эту

учение перед равом Каханой. А некоторые говорят, что

так сказал

рав Кахана

перед

равом Шими: «А если возможно

выяснить сомнение,

то возможно»,

то есть его следует выяснить и нельзя полагаться на большинство. Поэтому необходимо проверять каждое животное и устанавливать, что оно не является трефой по одной из восемнадцати разновидностей трефы.

То же относится к левирату малолетних мальчика и девочки: нельзя полагаться на большинство. Следует ждать, пока они вырастут, и установить, что они не являются бесплодным мужчиной или бесплодной женщиной.

Но

если невозможно

никогда выяснить сомнение

, невозможно!

Поэтому только в подобных приведённым выше случаях, когда нет возможности выяснить, мы полагаемся на большинство.

Ведь если ты не скажешь так, то у рабби Меира, который опасается меньшинства,

и считает, что малолетних мальчика и девочку не выдают замуж в порядке левирата, поскольку он опасается, что мальчик окажется бесплодным, а девочка — бесплодной женщиной,

получается, что он также не ест мясо,

поскольку опасается, что режет там, где было отверстие, и не полагается на большинство?