Хулин 112a — Талмуд с русским переводом

И это сказано о редьке ![](pamud.bmp "

точное положение страницы")

поскольку из-за своей остроты она впитывает.

Но огурец,

поскольку он сладкий, не впитывает жир, а жир остаётся на месте среза, поэтому

соскоблить,

соскоблив ножом немного

до места среза

и удалить приставший там жир,

и можно есть.

Стебли репы —

разрешены.

Стебли репы сладкие, и вкус жира в них не ощущается.

А стебли сильки —

запрещены,

поскольку жир придаёт им вкус.

А если режет вместе

с

ними

стебли

репы,

то есть режет вперемешку стебли репы и сильки — например, режет одну репу, а за ней сильку,

это хорошо.

Стебель репы устраняет вкус жира с ножа, и силька не приобретает от него вкуса.

Спросил Рав Дими у Рава Нахмана: что если положить

поставить

кувшин с солью рядом с кувшином с куттахом,

в котором есть молоко? Нужно ли опасаться, что из кувшина с куттахом что-нибудь прольётся в кувшин с солью и солью, смешанной с молочным куттахом, станут солить мясо?

Сказал ему: запрещено.

И ещё спросил Рав Дими у Рава Нахмана: что если поставить кувшин с куттахом рядом с кувшином

с уксусом,

уксусом,

что скажешь?

Нужно ли опасаться, что куттах прольётся в уксус и затем этот уксус добавят в мясное блюдо?

Сказал ему: разрешено.

Мы не опасаемся, что куттах прольётся в уксус и его добавят в мясное блюдо.

Чем же отличается

соль от уксуса?

Рав Нахман сказал Раву Дими: я объясню тебе причину различия между солью и уксусом только

когда ты будешь есть,

когда отмеришь мне

плату,

в обмен на моё объяснение,

меру соли!

То есть заплатишь мне в качестве вознаграждения меру соли!

В чём причина?

В чём же действительно различие между солью и уксусом?

В первом случае,

когда куттах смешался с солью,

запрещённое присутствует как таковое,

то есть куттах различим в соли, и поэтому запрещено солить им мясо, поскольку он не аннулируется.

А во втором случае,

когда куттах попадает в уксус,

запрещённое не присутствует как таковое,

и к тому же куттах не придаёт уксусу вкуса и аннулируется, поэтому им разрешено солить мясо.

Однажды маленький птенец

птенец

упал в кувшин с куттахом,

с куттахом.

Рав Хинана, сын Равы из Пашрунии, разрешил его,

хотя в куттахе была соль и он не счёл это варкой.

Сказал Рава: кто был достаточно сведущ, чтобы разрешить подобное, если не Рав Хинана, сын Равы из Пашрунии?

Он полагал,

Рав Хинана:

когда Шмуэль сказал: «

Солёное —

оно подобно кипящему»,

это относится также к варке мяса в молоке,

только в том случае, когда солёное не едят

солёное

из-за его солёности.

То есть оно настолько пересолено, что его можно есть лишь после вымачивания и промывания в воде.

Но этот куттах ведь едят

его

из-за его солёности.

Иными словами, он не слишком солёный.

И это сказано

о разрешении, когда птенец упал и его мясо было

сырым.

Но

если его мясо было

жареным, то

требуется снять кожицу,

сверху, по всей окружности.

А если в нём есть

в его мясе

трещины,

расщелины, —

весь он запрещён,

поскольку впитывает через отверстия и трещины.

А если его приправили специями —

весь он запрещён,

поскольку специи размягчают его, и он впитывает больше.

Сказал Рав Нахман от имени Шмуэля: лепёшка, на которой резали мясо

жареное

запрещено есть,

поскольку в неё впитывается кровь, выходящая из жареного мяса.

И это сказано, если она покраснела,

то есть если жареное мясо было красным.

И это сказано, если кровь прошла через неё,

то есть прошла в лепёшке с одной стороны на другую.

И это сказано, если кровь была густой,

то есть сок, вышедший из мяса, был густым.

Но если он был жидким,

то есть прозрачным соком, —

это не представляет проблемы.

Он не считается кровью.

Шмуэль бросал такую лепёшку

лепёшку

своим собакам.

Рав Уна отдавал её своему слуге,

своему слуге, а сам её не ел.

И мы разбираем поступок Рава Уны:

как ни рассуди: если разрешено, —

для всех разрешено.

А если запрещено, —

для всех запрещено!?

И отвечаем: она действительно разрешена, однако

Рав Уна отличался брезгливостью,

то есть он не ел её потому, что был привередлив, а не из-за запрета.

Рава ел её и называл

«мясным вином»,

то есть «вином мяса».

Сказал Рав Нахман от имени Шмуэля: нельзя ставить сосуд ["

в котором собирают сок, как сказано выше]

под мясо —

пока в нём полностью не исчезнет красный цвет.

Откуда мы знаем,

что с этого момента из мяса больше не будет вытекать красный сок и что уже разрешено ставить под него сосуд?

Мар Зутра от имени Рава Папы сказал: когда поднимется его дым.

То есть когда от мяса поднимется нечто подобное дыму. [Иначе Раши объясняет так: с того момента, когда угли под мясом начнут испускать дым, поскольку пока выходит кровь, она гасит угли; и лишь когда кровь перестаёт выходить и начинает выделяться жир, угли разгораются].

Возразил Рав Аши: а может, нижняя сторона уже прожарилась, а верхняя ещё нет!?

Возможно, прожарилась только нижняя сторона, обращённая к огню, а верхняя сторона ещё не прожарилась,

но, — сказал Рав Аши, — нет для этого иного способа, кроме как посыпать его

то есть бросить на мясо, а также положить в сосуд, в котором солят,

две крупинки соли,

две крупинки соли, и тогда кровь осядет на дне сосуда, а затем

перелить,

то есть жир, который всплывёт над кровью, разрешается осторожно перелить, чтобы кровь не смешалась с ним, в другой сосуд и съесть его.