Бейца 32a — Талмуд с русским переводом

И мы отвечаем:

это —

Шмуэль, запрещающий вскрывать и разрезать печати, прикреплённые к земле, даже в Йом-Тов, —

поскольку он следует мнению такого танная.

Ибо сказано в барайте

явно в соответствии с его мнением:

Печати, прикреплённые к земле: разрешается

развязать их узлы,

но нельзя вскрывать и разрезать —

как в Шабат, так и в Йом-Тов.

И это соответствует мнению Шмуэля.

А

печати

на сосудах: в Шабат —

разрешается развязать, но нельзя вскрывать и разрезать.

Но

в Йом-Тов —

разрешается развязать, и

также

вскрыть и разрезать.

Но мы всё ещё задаём вопрос относительно Шмуэля: действительно,

ты объяснил начало

слов Шмуэля — относительно печатей, прикреплённых к земле, — тем, что его мнение соответствует барайте.

Но конец

слов Шмуэля, согласно которому печати на сосудах можно даже в Шабат вскрывать и разрезать, —

труден

из-за только что приведённой барайты: ведь из неё следует, что в Шабат запрещено вскрывать и разрезать даже печати на сосудах.

И мы отвечаем: всё же можно объяснить это в соответствии с мнением Шмуэля: вскрытие печатей на сосудах не является запрещённым разрушением даже в Шабат. А барайта, запрещающая делать это в Шабат, запрещает это не из-за запрета разрушения, а из-за запрета переносить нож, необходимый для разрезания, как сейчас будет разъяснено. Но если человек может вскрыть печать и разорвать её руками, ему разрешено сделать это даже согласно таннаю барайты.

И

кто же этот

таннай барайты, запрещающей переносить нож,

— это рабби Нехемия!

Ибо сказал

рабби Нехемия:

никакие сосуды нельзя переносить

в Шабат

иначе как для их обычного употребления.

А здесь нож обычно не используют для разрезания верёвок, поэтому запрещено переносить его для этой цели.

А Шмуэль не придерживается в законах переноса мнения рабби Нехемии и потому разрешает переносить нож.

Здесь следует подчеркнуть, что рабби Нехемия вовсе не рассматривает принципиальный вопрос, по которому разошлись рабби Шимон и рабби Йеуда: существует ли статус мукце у вещи, пригодной для использования или еды, но которую человек сознательно отложил в сторону. Рабби Нехемия считает, что постановление, принятое во времена Нехемии [Шабат 123], согласно которому все сосуды запрещалось переносить из-за пренебрежения законами переноса из владения во владение, впоследствии было смягчено лишь настолько, чтобы разрешить переносить сосуд для его особого предназначенного употребления, и не более того.

И если

эта

барайта, согласно мнению

рабби Нехемии, запрещает переносить нож в Шабат именно из-за переноса,

почему же

она говорит

только о

Шабате?

Ведь перенос ножа не для его обычного употребления в Йом-Тов, согласно рабби Нехемии,

также даже в Йом-Тов

запрещён?!

А если скажешь в качестве объяснения, что

для рабби Нехемии различаются

запреты,

«швут»

в

Шабат и «швут»

в

Йом-Тов,

и он запретил переносить сосуд не для его обычного употребления только в Шабат, но не в Йом-Тов, —

так объяснить невозможно!

И

разве

для рабби Нехемии различается

перенос в Шабат и перенос в Йом-Тов?!

Ведь из объяснения, приведённого в бейт-мидраше по поводу противоречия между тремя нижеследующими барайтами, следует, что это не так: мы учили три барайты, которые, на первый взгляд, противоречат друг другу:

а.

И разве не учили

одну

барайну: в Йом-Тов топят

печь

сосудами,

поскольку они не имеют статуса мукце и пригодны для использования,

но не топят

в Йом-Тов

обломками сосудов,

которые разбились в Йом-Тов?

Поскольку в новом состоянии — в качестве обломков сосудов, возникшем в Йом-Тов, — они имеют статус «родившегося» в Йом-Тов: первоначально, накануне Йом-Това, они предназначались для использования как сосуд, а теперь предназначены для использования как обломок сосуда.

Из-за статуса «родившегося» они запрещены как к переносу, так и к использованию для растопки, даже если их не переносят, а сжигают на месте, поскольку запрет «родившегося» включает также запрет использовать такую вещь. [Однако в Мишна Брура написано, что сжигание на месте считается её переносом. См. введение, раздел об использовании мукце без переноса].

б.

И в другой барайте учили: топят и сосудами, и обломками сосудов,

не опасаясь запрета мукце.

в.

И в другой барайте учили: не топят ни сосудами, ни обломками сосудов.

И объяснили

противоречие между тремя барайтами:

противоречия нет.

Ибо:

а.

Эта —

первая барайта, разрешающая топить сосудами и запрещающая топить обломками сосудов, —

рабби Йеуда,

который, с одной стороны, признаёт статус мукце, но, с другой стороны, расходится с рабби Нехемией и разрешает переносить сосуд также не для его обычного употребления.

Поэтому разрешается топить сосудом и переносить его, хотя это и не является его особым употреблением: ведь это не обычное употребление и не обычный способ переносить сосуд — использовать его для растопки.

Но нельзя топить обломком сосуда, разбившегося в Йом-Тов, поскольку, согласно рабби Йеуде, он запрещён как «родившийся».

б.

Эта —

вторая барайта, разрешающая топить и сосудами, и обломками сосудов, —

рабби Шимон,

который не признаёт статус мукце. Ведь этот сосуд был пригоден для растопки и до того, как разбился, и после этого. Весь запрет «родившегося» основан на том, что человек сознательно исключил этот сосуд из использования для растопки в качестве обломка сосуда, поскольку не предполагал, что сосуд разобьётся в Йом-Тов и будет использоваться для растопки как «обломок сосуда».

Однако, согласно рабби Шимону, это сознательное исключение использования сосуда для растопки в качестве обломка сосуда не запрещает его, поскольку оно не является абсолютным: ведь человек знает, что, возможно, сосуд разобьётся в Йом-Тов и его можно будет использовать как обломок сосуда для растопки.

в.

Эта —

третья барайта, запрещающая топить и сосудами, и обломками сосудов, —

рабби Нехемия,

который запрещает переносить сосуд не для его обычного употребления, а тем более запрещает переносить обломки сосудов, разбившихся в Йом-Тов, из-за статуса «родившегося»: ведь это не был обычный способ переносить сосуд, пока он оставался целым.

Отсюда мы видим, что рабби Нехемия запрещает переносить сосуд не для его обычного употребления даже в Йом-Тов! Поэтому нельзя объяснять, будто между Шабатом и Йом-Товом существует такое различие.

[Ведь барайта, запрещающая топить сосудами, поневоле говорит о Йом-Тове, поскольку топить в нём разрешено]?!

И мы отвечаем:

противоречия нет.

В самом деле, барайта, запрещающая в Шабат разрезать печати ножом, принадлежит рабби Нехемии. Однако этот таннай считает, что рабби Нехемия запретил переносить сосуд не для его особого предназначенного употребления только в Шабат, но не в Йом-Тов.

А то, что мы доказали из объяснения противоречия между барайтами, будто, согласно рабби Нехемии, этот запрет действует и в Йом-Тов, — это мнение другого танная о позиции рабби Нехемии.

Ибо два барайтных мнения относительно слов рабби Нехемии — запретил ли он это также в Йом-Тов, —

это два танная,

которые

и

расходятся между собой

относительно мнения рабби Нехемии.

Мишна:

«Нер» во времена Мишны изготавливали следующим образом: гончар замешивал землю и делал из неё небольшие круглые плоские комки, называемые в Талмуде «яйцами».

Затем он брал эти «яйца» по одному, просовывал внутрь кулак и делал углубление по всей окружности, пока комок не приобретал форму «нера».

После этого нер обжигали в печи, и он становился сосудом для зажигания светильника: внутрь наливали масло и помещали фитиль [Меири].

Не делают углубление

в Йом-Тов

в нере.

Нельзя выдалбливать в глиняном «яйце» углубление, придавая ему форму нера, даже если его ещё не обжигают в печи,

поскольку тем самым человек делает

из него

сосуд.

И это запрещено либо как работа «удар молотка», либо как работа строительства].

И не делают угли в Йом-Тов.

Нельзя разжигать дрова до превращения их в угли, а затем тушить их на этом этапе, чтобы использовать как древесный уголь. Причина запрета в том, что угли считаются «сосудом», используемым золотых дел мастерами в их работе.

И не разрезают фитиль

длиной

на две части

в Йом-Тов.

Само собой разумеется, что нельзя с самого начала изготовить фитиль, поскольку это создание полностью готового сосуда; но даже если человек сделал длинный фитиль накануне Йом-Това, ему нельзя разрезать его на две части, ведь тем самым он создаёт новый сосуд [Меири].

Рабби Йеуда говорит:

нельзя разрезать фитиль ножом. Но

можно разделить его огнём:

сжечь его огнём посередине, и тогда он разделится. Причина этого будет разъяснена в Гемаре.

Гемара:

Мы учили в Мишне: нельзя делать углубление в нере, поскольку этим создают сосуд.

И разъясняем:

какой таннай

считает, что

при

простом

изготовлении углубления в нере

само по себе

создаётся [

сосуд,

—

он делает?

Иными словами: даже выдолбленный нер, который ещё не обожгли в печи, уже считается сосудом?

Сказал рав Йосеф: это рабби Меир,

который считает его сосудом с точки зрения способности принять нечистоту.

Ибо учили: глиняный сосуд —

с какого момента принимает нечистоту?

С момента завершения его изготовления,

то есть после того, как в нём выдолбили углубление, даже если его ещё не обожгли в печи, —

слова рабби Меира.

Рабби Йеошуа говорит:

только

с

того

момента, когда его обожгли в печи,

он принимает нечистоту; но одного выдалбливания недостаточно, чтобы он уже считался сосудом и мог принимать нечистоту.

Итак, мы узнали, что, согласно рабби Меиру, одного выдалбливания достаточно, чтобы создать сосуд, и что первым таннаем нашей Мишны также является рабби Меир.

Сказал ему Абайе

рабу Йосефу, отвергая уподобление обычных глиняных сосудов неру:

Откуда это? Разве ты знаешь, что, по мнению рабби Меира, выдолбленный нер, не обожжённый в печи, также является сосудом?!

И разве откуда тебе известно, что, согласно рабби Меиру, выдолбленный светильник, который не обожгли в печи, также является сосудом?!

Ведь

возможно, рабби Меир сказал это только там,

что одного выдалбливания достаточно для создания сосуда,

но

в отношении других глиняных сосудов, в которых делают большое углубление, поскольку

они пригодны для того, чтобы помещать в них что-либо,

то есть ещё до обжига в печи в них можно хранить сухие вещи [обжиг в печи необходим только для сосудов, предназначенных для хранения жидкостей], — поэтому они уже считаются сосудами.

Но здесь,

в нашей Мишне, где речь идёт о нере с маленьким углублением, если его не обжечь в печи и он не пригоден для наливания масла,

для чего он пригоден [

то есть для какого употребления он годится]?! А поскольку он не пригоден ни для какого употребления, он не является сосудом.

И мы отвечаем: даже выдолбленный нер пригоден

для того, чтобы помещать в него мелкие монеты [

то есть хранить в нём деньги].

Некоторые передают: рав Йосеф сказал:

таннай нашей Мишны, считающий, что даже нер, в котором сделано лишь углубление, является сосудом, —

это рабби Элиэзер, сын рабби Цадока.

Ибо мы учили: «харнийские алфасины» [

плоские глиняные комки, изготовленные в форме мисок [тарелок], но ещё не выдолбленные и не обожжённые в печи; жители городов не придают значения красивой посуде и используют их как миски в таком виде], — вот их статус:

они чисты в шатре с умершим,

поскольку глиняный сосуд, не имеющий внутреннего пространства, не принимает нечистоту в шатре с умершим.

Но нечисты от переноски завом.

Если зав перенёс их, они становятся нечистыми, как и прочие сосуды, которые становятся нечистыми от его переноски, поскольку и эти предметы являются сосудами. Тора установила особое правило относительно нечистоты от зав: если он несёт или сдвигает сосуд, даже не прикасаясь к нему, сосуд становится нечистым].

Рабби Элиэзер, сын рабби Цадока, говорит: они также чисты от переноски завом, поскольку их изготовление ещё не завершено.

Поневоле следует, что причина мнения рабби Элиэзера, сына рабби Цадока, заключается именно в том, что эти сосуды ещё не выдолблены; если же они выдолблены, то, даже не будучи обожжёнными в печи, они уже являются сосудами. Иначе непонятно, почему спор идёт именно об алфасинах, не имеющих внутреннего пространства: им следовало бы спорить о выдолбленных сосудах, ещё не обожжённых в печи.

И наша Мишна соответствует мнению рабби Элиэзера, сына рабби Цадока.

Сказал ему Абайе,

отвергая уподобление мисок неру:

Возможно, рабби Элиэзер, сын рабби Цадока, сказал это только там,

относительно выдолбленных мисок,

но

потому,

что они пригодны для того, чтобы помещать в них что-либо; но здесь,

в случае нера,

для чего он пригоден?!

И мы отвечаем: даже выдолбленный нер пригоден

для того, чтобы помещать в него мелкие монеты [

то есть класть в него деньги].

Мудрецы учили: нельзя делать углубление в нере и нельзя изготавливать харнийские алфасины в Йом-Тов,

поскольку этим создают сосуд.

Рабан Шимон, сын Гамлиэля, разрешает изготавливать харнийские алфасины.

И разъясняем:

что такое «харнийские»?

Сказал рав Йеуда: «арнийские»,

как будет разъяснено далее.

Что такое «арнийские»?

Сказал Абайе: «цейей хаклайта» [

миски, которыми пользуются жители городов], как было разъяснено.

Мы учили в Мишне:

и не делают угли

в Йом-Тов:

И Гемара задаёт вопрос: ведь

само собой разумеется,

что их нельзя делать в Йом-Тов! Ведь

для чего они пригодны,

то есть какая в них потребность, связанная с Йом-Товом?!

Рабби Хия учил: это необходимо только

для запрета делать угли, чтобы

передать их банщикам [

банщикам, отапливающим помещения с горячей водой и банями]

в тот же день.

И Мишна сообщает нам, что даже изготовление углей для нужд Йом-Това запрещено.

Гемара возражает против этого объяснения:

«В тот же день» —

разве разрешено?!

Иными словами: разве существует какое-либо разрешённое использование углей в тот же день?! Ведь даже нагревать воду для омовения запрещено, поскольку омовение в горячей воде запретили в Йом-Тов, даже если вода была нагрета ещё до наступления праздника, а тем более запрещено нагревать воду для омовения в Йом-Тов — это никогда не было разрешено.

В таком случае вопрос возвращается: само собой разумеется?! И мы отвечаем:

как сказал Раба: для потения — и до введения постановления.

Здесь также

есть потребность в углях, чтобы

потеть

с их помощью: угли вносят в баню, чтобы нагреть её, и люди входят туда, чтобы попотеть.

И

хотя впоследствии было введено постановление, запрещающее потение, следует объяснить, что наша Мишна была составлена

до введения постановления.

Мы учили в Мишне:

и нельзя разрезать фитиль на две части,

рабби Йеуда говорит: его можно разделить огнём:

Гемара задаёт вопрос относительно мнения рабби Йеуды, который различает разрезание ножом и разделение огнём: