Бава Меция 61a — Талмуд с русским переводом

Если это не относится

[поскольку в этом нет необходимости]

к

запрету

«укуса»

при займе

денег, ведь

он уже

упомянут

в начале стиха: «Не бери с брата своего укуса»,

отнеси это

[истолкуй это]

к рибит с денег.

Теперь у нас есть источник запрета «укуса» и «рибит» как при займе денег, так и при займе пищи.

Однако

мне всё ещё неизвестен

источник запрета «укуса с пищи» и «рибит с денег»

иначе как

в отношении запрета, налагаемого на

заёмщика,

поскольку именно к нему относится стих «укус с денег, укус с пищи», как мы сейчас истолковали.

Но что касается запрета, налагаемого на

заимодавца,

то у него мы нашли лишь запрет укуса с денег и рибит с пищи:

откуда

следует, что ему также запрещены укус с пищи и рибит с денег?

Об «укусе» сказано применительно к заёмщику: «Не бери с брата своего укуса»,

«Не бери с брата своего укуса»,

и об «укусе» сказано применительно к заимодавцу: «Не давай ему своих денег под укус»,

«Не давай ему своих денег под укус».

И учим мы это посредством

гзера шава:

подобно тому как

«укус», сказанный о заёмщике, не разделён

в нём

между деньгами и пищей, между укусом и рибит.

Он всегда нарушает оба запрета, как мы истолковали выше.

Так же и «укус», сказанный о заимодавце, нельзя разделять

по его запретам. Он всегда запрещён

и в деньгах, и в пище, и как укус, и как рибит.

Таннай продолжает: до сих пор мы нашли источник запрета рибит только при займе денег и плодов.

Откуда включить всякую вещь

[все виды имущества в мире], заём которой под рибит запрещён?

Писание говорит:

[там] «

укус со всякой вещью, которая

может кусать».

Отсюда следует, что всякая вещь включена в запрет рибит.

Выше мы спросили: откуда следует, что и заимодавцу запрещены дополнительный «укус» с пищи и дополнительное «приращение» с денег, как это установлено в отношении заёмщика? Для этого нам пришлось вывести соответствующий закон посредством гзера шава.

И

сказал Равина:

для запретов, налагаемых на заимодавца,

не нужны стихи ни для укуса с пищи, ни для рибит с денег!

Нет необходимости в особом расширении, поскольку всё следует из самого стиха.

Ведь

действительно,

если бы

Тора записала обе части стиха одинаковым образом, например так:

«Не давай ему своих денег под укус. И пищу свою не давай с приращением».

Из написанного было бы точно понятно

как ты сказал

[как ты предполагал]: что

«укус» относится именно к деньгам, тогда как «приращение» относится именно к пище. В таком случае у нас действительно не было бы источника запрета укуса с пищи и приращения с денег.

Но

теперь, поскольку написано: «Не давай ему своих денег под укус и с приращением не давай ему своей пищи» —

поскольку Тора изменила порядок и поместила слова «укус» и «приращение» между словами «своих денег не давай ему» и «не давай ему своей пищи»,

читай это так:

следует истолковать стих в обоих направлениях, а именно:

«Не давай ему своих денег ни под укус, ни с приращением». —

«Ни под укус, ни с приращением не давай ему своей пищи».

Получается, как будто прямо написано, что «укус» и «приращение» относятся как к словам «своих денег не давай ему» [заём денег], так и к словам «не давай ему своей пищи» [заём плодов]].

Возражают:

но

слова

танная

в приведённой выше барайте таковы: «

сказано

об «укусе» применительно к заёмщику и

сказано

об «укусе» применительно к заимодавцу,

сказано»,

— из этого следует, что вывод производится посредством гзера шава!

Отвечают:

вот что имеется в виду:

таннай хочет сказать:

если бы не было написано в стихе,

как истолковал Равина выше, тогда

я бы сказал: «гзера шава»

между заёмщиком и заимодавцем.

Но

теперь, когда стих написан

в форме «ни под укус, ни с приращением не давай ему своей пищи», как истолковал Равина,

гзера шава не нужна.

Возражают:

тогда зачем нужна гзера шава?

Отвечают: гзера шава необходима

для

добавления, содержащегося в словах

«укус со всякой вещью, которая может кусать»,

написанных вместе с запретами, относящимися к заёмщику; выше мы вывели отсюда, что каждый вид имущества включён в запрет рибит. А

поскольку не

было

написано

это расширение

о заимодавце,

гзера шава необходима, чтобы научить: и заимодавец нарушает запрет при каждом виде имущества.

Сказал Рава: «Зачем Всевышний написал»

— почему Тора выделила три отдельных запрета, относящихся к одному вопросу? Это:

запрет рибит

«Не бери с него укуса» [Ваикра, глава 25, стих 36],

запрет грабежа

«Не грабь» [Ваикра, глава 19, стих 13],

запрет обмана

«Не обижайте друг друга» [Ваикра, глава 25].

Разве общий смысл всех этих запретов не состоит в том, что человеку запрещено каким бы то ни было способом уменьшать имущество другого? Если так, Тора могла бы написать только один из них, а остальные выводились бы из него посредством принципа «бамэ а-цад»; зачем же нужен отдельный запрет для каждого из них?

И отвечает:

необходимы —

в действительности каждый из них отличается от другого так, что невозможно вывести один из них из другого.

Если бы Тора написала запрет только о ссудном проценте,

я бы не вывел отсюда запрет во всяком случае, когда имеет место умаление имущества [например, грабёж],

поскольку

я бы сказал, что

особенность

особая

есть

в разделе о ссудном проценте. И доказательство этому —

ведь даже в случае заёмщика,

который не умаляет имущество другого тем, что выплачивает процент, а, напротив, сам терпит убыток,

Тора запретила это.

Следовательно, запрет ссудного процента связан не с «умалением имущества» другого, а представляет собой особое установление именно относительно ссудного процента, и из него нельзя вывести запрет грабежа. Поэтому Тора выделила отдельный запрет для грабежа.

Подобным образом,

если

бы

Тора

написала

запрет только

лишь

о грабеже,

но не об обсчёте и ссудном проценте, я бы не вывел отсюда запрет ссудного процента и обсчёта, поскольку, возможно, Тора запретила именно грабёж

потому что против его воли:

грабитель отнимает имущество против воли владельца.

Но обсчёт,

который происходит в рамках купли-продажи [и подобным же образом ссудный процент, который возникает в рамках займа],

возможно, нет.

Возможно, это не подпадает под запрет. Поэтому Тора выделила отдельный запрет и для обсчёта.

И

если бы Тора написала запрет об обсчёте,

я бы не вывел отсюда запрет «грабежа», поскольку сказал бы: поскольку при грабеже ограбленный видит, что его ограбили, и отчаивается вернуть имущество, он прощает, и потому здесь нет запрета; тогда как то, что Тора запретила в случае обсчёта, происходит

потому, что покупатель не знает,

что продавец обсчитал его во время заключения сделки,

и прощает

чтобы он ему простил].

Поэтому были написаны все трое.

И далее возражает Гемара: действительно,

одно

каждое из них]

из одного

из любого конкретного запрета, если бы был написан только он]

не выводится

не могло бы быть выведено] по причинам, приведённым выше.

Но всё ещё трудно:

одно можно вывести из двух других — раз два из этих запретов уже написаны, третий уже не нужен, поскольку его можно вывести из двух уже написанных запретов!

И рассуждает Гемара:

какое именно можно вывести —

какой запрет

можно вывести из двух остальных?

Если ты имеешь в виду, что

Тора не должна была писать запрет о ссудном проценте, и его можно было бы вывести

можно было бы вывести

из этих,

из грабежа и обсчёта, — разве это возможно?!

Ведь можно провести различие и сказать:

что общего у этих,

грабежа и обсчёта? То, что Тора запретила их,

поскольку

умаление имущества при грабеже и обсчёте происходит

без ведома

без согласия] того, чьё имущество умаляется].

А ссудный процент — по его согласию.

Заёмщик по собственной воле даёт процент заимодавцу, и поэтому Торе пришлось выделить отдельный запрет на ссудный процент.

А если ты имеешь в виду, что

Тора не должна была писать запрет об обсчёте, и его можно было бы вывести

его запрет можно было бы вывести]

из этих,

из ссудного процента и грабежа, — разве это возможно?!

Ведь можно возразить и сказать:

что общего у этих,

ссудного процента и грабежа? То, что Тора запретила их,

поскольку так не принято в рамках купли-продажи.

В отличие от этого, при обсчёте, поскольку есть люди, готовые заплатить за вещь даже больше её стоимости, обсчёт считается одной из форм торговли. Возможно, подобное Тора не запретила.

Однако

разумеется, задавая вопрос «одно можно вывести из двух других», тот, кто возражал, имел в виду, что

Тора не должна была писать запрет о грабеже, и его можно было бы вывести из этих,

из запрета ссудного процента и обсчёта, посредством каль ва-хомер: если запрещено умаление имущества, происходящее с ведома его владельца, то умаление имущества посредством грабежа — тем более!

На это рассуждение нет ответа!

Поскольку

чем ты станешь возражать?

Если ты возразишь:

что

касается запрета

ссудного процента, поскольку

в нём есть

особенность

в том, что даже заёмщику, который не умаляет имущества, это запрещено, поэтому отсюда нет основания для запрета грабежа!

Он ответит тебе:

обсчёт,

в отношении которого эта особенность не установлена, но который запрещён, —

докажет

тебе, что запрет не относится исключительно к ссудному проценту, и, следовательно, его можно вывести также для грабежа.

А если ты отвергнешь вывод из обсчёта на основании того, что

в случае обсчёта тот, кого обсчитали, не знает

об этом

и прощает,

в отличие от грабежа, когда ограбленный знает о грабеже и отчаивается вернуть имущество, и, возможно, это разрешено?

На это

ссудный процент докажет

тебе, что он запрещён, несмотря на то, что заёмщик знает о понесённом им убытке.

Итак, рассуждение возвращается

таково общее правило при выводе посредством «обобщающего основания», когда имеются два «учителя», и у каждого из них есть определённое преимущество: нельзя отвергать выводимое из них [третье] на том основании, что у него нет определённого преимущества, присущего каждому из учителей. Поскольку сами учителя

не подобны друг другу

не сходны между собой], это доказывает, что не именно присущее им преимущество является причиной закона. Напротив,

общее основание, имеющееся у них,

является причиной закона; и общим основанием запрета ссудного процента и обсчёта является то,

что в обоих случаях происходит ограбление

заимодавец умаляет имущество заёмщика, а продавец — имущество покупателя].

Я также приведу грабёж,

поскольку нет умаления имущества большего, чем при грабеже, и, несомненно, он будет запрещён!

И отвечают:

говорят: здесь также,

действительно, запрет грабежа можно вывести из запретов обсчёта и ссудного процента посредством вывода на основании общего основания .

Однако

тогда вопрос возвращается:

зачем нужен запрет о грабеже?!

Ответим: запрет «не грабь» предназначен также для включения запрета

тому, кто удерживает заработок наёмного работника,

к тому, кто отрицает свою обязанность и уклоняется от выплаты заработка наёмному работнику. Этот запрет нельзя было бы вывести из ссудного процента и обсчёта, поскольку тот, кто удерживает заработок наёмного работника, не уменьшает имущество другого, а лишь не выдаёт ему причитающуюся ему плату.

И удивляются: разве для удерживающего заработок наёмного работника требуется дополнительное включение? Ведь

«удержание заработка наёмного работника» прямо запрещено в Писании,

как сказано [в книге Дварим, 24]:

«Не притесняй наёмного работника, бедного и нищего»?!

И отвечают: дополнительный стих, написанный Торой, нужен

для того, чтобы он нарушал его

тот, кто удерживает заработок наёмного работника]

двумя запретами.

И далее возражают: если, как ты говоришь, стих нужен не для самого запрета, а для включения в другой случай второго запрета, то почему ты считаешь, что этот стих относится именно к удерживающему заработок наёмного работника?!

Почему бы не установить, что он относится к ссудному проценту и обсчёту, так что за это человек нарушает два запрета?

И отвечают:

«О содержании, вытекающем из его контекста».

Предпочтительно вывести из избыточности стиха случай, сходный с тем, о котором говорится в самом стихе.