Бава Меция 49b — Талмуд с русским переводом

Скажи

я сказал

ему

тому человеку:

Нет

у меня нет кунжута на продажу.

Сказал мне

тот человек:

Пусть эти деньги

которые я принёс сюда, чтобы купить кунжут,

будут у тебя на хранении, ведь для меня уже наступил вечер

и я не могу принести их домой в Шабат.

Я сказал ему: вот дом перед тобой

вот мой дом перед тобой!

Он положил их

тот человек оставил свои деньги

в доме

в доме того мудреца,

и были украдены

деньги.

Пришёл

тот человек

к Раве.

Сказал ему

Рава:

Всякое

высказывание

«вот дом перед тобой» \-

не считается принятием на себя ответственности за вещь, и поэтому

тем более он не становится «наёмным хранителем»

но даже «безвозмездным хранителем» он

не становится

и хозяин дома свободен от обязанности хранить деньги.

Сказал Равина:

Я сказал

тому мудрецу, рассказавшему этот случай:

И

если дело обстояло так, как ты говоришь, что ты не получил денег за кунжут,

ведь мудрецы сказали Раве: «Здесь он должен принять на себя [обязанность произнести] “Ми ше-пара”»

а согласно твоим словам, в их вопросе нет смысла: ведь «Ми ше-пара» произносится только тем, кто отказывается от сделки после получения денег!

И он сказал мне

тот мудрец: действительно, это сообщение — будто мудрецы спросили Раву о проклятии «Ми ше-пара» в связи с тем случаем с кунжутом — неверно,

и ничего подобного никогда не происходило.

Мы учили в Мишне: если он дал ему деньги, но не забрал у него плоды, он может отказаться от сделки [как продавец, так и покупатель].

Рабби Шимон говорит: всякий раз, когда деньги находятся у него

продавца,

его положение выгоднее

если продавец хочет, он может отказаться от сделки, а если хочет сохранить сделку, покупатель не может её отменить.

Учили

в барайте, разъясняя слова рабби Шимона:

Сказал рабби Шимон: когда

у продавца есть возможность отказаться и отменить сделку?

Когда

покупатель заплатил деньги, но плоды всё ещё не находятся у него, поскольку он их не забрал, и выходит

что деньги и плоды

оба находятся

у продавца

тогда мудрецы разрешили продавцу отказаться от сделки, чтобы в случае пожара он постарался спасти плоды.

Но если деньги

уже находятся

у продавца, а плоды

уже находятся

у покупателя

он не может отказаться от сделки,

поскольку его деньги находятся у него.

Мы удивились: разве деньги покупателя

находятся у него

ведь

они находятся у продавца!

Но

не следует понимать барайту буквально — «его деньги находятся у него»; вот что она говорит:

поскольку стоимость его денег

плоды

находятся

у покупателя.

Мы предполагали, что покупатель забрал плоды и они находятся в его доме.

Мы удивились:

разве это не очевидно?!

ведь после того, как покупатель забрал плоды, даже мудрецы согласны с рабби Шимоном, что они не могут отказаться от сделки. Что же нового сказал рабби Шимон?

Рабби Шимон считает: деньги приобретают вещь по закону Торы.

Сказал

возразил

Рава:

не идёт речь о том, что покупатель совершил изъятие плодов и полностью приобрёл их, а

о каком случае здесь идёт речь

например, верхняя кладовая, где лежат плоды, была

кладовой покупателя

но

сданной в аренду продавцу

[продавцу].

И всё же эта кладовая не приобретает покупателю плоды продавца посредством приобретения двором, даже после того как он заплатил деньги, поскольку это двор продавца: ведь он арендовал его у покупателя.

Тем не менее в таком случае рабби Шимон считает: деньги приобретают, и хотя мудрецы отменили приобретение посредством денег, здесь мудрецы не установили, что деньги не приобретают для него.

Поскольку

по какой причине мудрецы установили: изъятие

приобретает, а не деньги?

Из опасения, что он скажет ему

продавец покупателю:

«Твои пшеницы сгорели в кладовой».

Здесь

нет необходимости устанавливать такое опасение и нет оснований для беспокойства, поскольку плоды находятся

в его владении

в его кладовой,

ведь они принадлежат покупателю

и

если пожар возникнет по независящим от него обстоятельствам

он

покупатель

постарается их спасти.

Гемара рассказывает: однажды

один человек дал деньги за вино

заплатил за осла, которого хотел купить.

В конце он услышал, что слуги дома Парзака, наместника, собираются забрать его

он услышал, что слуги «Парзака», наместника, хотят забрать осла.

Сказал ему

покупатель продавцу:

«Дай мне деньги»

верни мне мои деньги,

«я не хочу осла»

я не хочу осла.

Пришёл он к Раву Хисде

и тот сказал ему: покупатель может отказаться от сделки и отменить её, поскольку

подобно тому как установили

что изъятие приобретает, а не деньги,

для продавцов

чтобы продавец мог отказаться от сделки,

так установили изъятие и для покупателей

чтобы покупатель мог отказаться от сделки, если захочет, до тех пор, пока не забрал вещь.

Мишна:

Эта Мишна рассматривает законы обмана: каков его размер и до какого времени обманутый может требовать возврата суммы обмана.

«Обман» относится к цене приобретаемой вещи — как со стороны продавца, так и со стороны покупателя. Иными словами, если продавец повысил цену вещи, не сообщив об этом покупателю, продавец обманул покупателя. И наоборот, если покупатель заплатил цену ниже стоимости вещи, тем самым покупатель обманул продавца.

Установлены три правила для трёх размеров обмана; на языке мудрецов они называются тремя выражениями: «отказ от претензии», «обман» и «отмена сделки»:

а.

«Отказ от претензии».

Если цена была выше или ниже истинной цены вещи менее чем на одну шестую, сделка действительна, и обманутый не вправе требовать возврата суммы обмана, поскольку он отказывается от претензии по поводу незначительного обмана. Это называется: «сделка приобретена».

б.

«Обман».

Если размер обмана составляет одну шестую [называемую «шетут»] от стоимости сделки, обманутый вправе потребовать возврата суммы обмана. Однако он не может потребовать отмены сделки. Такой размер — одна шестая — называется «обманом», а также: «сделка приобретена, а сумма обмана возвращается».

в.

«Отмена сделки».

Если обман превышает одну шестую, сделка отменяется, даже если обманувший хочет выплатить обманутому сумму обмана; такой случай называется «отменой сделки».

В первой части Мишна разъясняет размер обмана, равный одной шестой, и приводит этому пример:

Обман

имеет место, например, когда обман составляет

четыре

зуза [серебряные деньги]

из двадцати четырёх серебряных монет в одном сэла.

Иными словами, в сэла, изготовленном из серебра, содержится двадцать четыре серебряные монеты [в сэла четыре динара, а в каждом динаре шесть серебряных монет]. Поэтому если сделка совершена за сэла, то есть за двадцать четыре монеты, и обман составляет четыре серебряные монеты, это и есть обман, поскольку его размер составляет

одну шестую от стоимости сделки.

Теперь, во второй части, Мишна разъясняет срок, в течение которого можно требовать возврата суммы обмана:

До какого времени разрешено

обманутому требовать от обманувшего его

вернуть

сумму обмана?

До тех пор, пока он не покажет

обманутый вещь

торговцу

знающему цены,

или своему родственнику

обманутого.

Затем Мишна в третьей части приводит происшедший случай и

рабби Тарфон постановил в Лоде: обман

составляет

восемь серебряных монет из двадцати четырёх серебряных монет в сэла

то есть

треть стоимости сделки.

И обрадовались торговцы Лода

поскольку хорошо знали цены, были склонны завышать их и продавали дороже более чем на одну шестую; теперь они могли повышать свои цены, не опасаясь, что покупатели потребуют возврата суммы обмана, если завышение не достигало трети.

Но впоследствии он сказал им

рабби Тарфон:

«Весь день разрешено

обманутому

отказаться

от сделки и потребовать сумму обмана даже после истечения времени, необходимого, чтобы показать вещь торговцу или родственнику».

Сказали ему: «Пусть рабби Тарфон оставит нас при нашем положении!»

Нам не нужны его указания.

И вернулись к словам мудрецов

о том, что обман составляет до одной шестой, однако обманутый может отказаться от сделки не в течение всего дня, а только в течение времени, необходимого, чтобы показать вещь торговцу или родственнику.

Гемара:

Таннай в Мишне указал, что размер обмана — «одна шестая от стоимости сделки». Только в таком случае сделка не отменяется, а обманувший обязан вернуть обманутому сумму обмана.

Выражение «одна шестая от стоимости сделки» означает одну шестую её истинной стоимости. Но оно не означает одну шестую суммы монет, уплаченных за сделку.

Иногда между этими величинами есть различие.

Например, если истинная стоимость сделки составляла шесть серебряных монет, а продавец обманул покупателя и продал ему вещь за семь монет, то относительно истинной стоимости сделки обман составляет одну монету, то есть одну шестую стоимости сделки. Но относительно семи монет, уплаченных за сделку, эта дополнительная монета составляет лишь одну седьмую.

Гемара приводит по этому вопросу спор амораев:

Было сказано: Рав сказал: «Одну шестую от стоимости сделки»

именно

мы учили

и только в таком случае обманувший обязан выплатить сумму обмана, а сделку нельзя отменить, если он выплачивает её. Но если размер обмана составляет одну шестую от суммы денег сделки, а не от стоимости сделки, законы обмана в размере одной шестой к этому случаю не относятся.

А Шмуэль сказал: «Одну шестую от суммы денег» — также мы учили.

То есть и в случае, когда обман составляет одну шестую уплаченной суммы, но не одну шестую стоимости сделки, действуют законы обмана, как при обмане в одну шестую: необходимо вернуть сумму обмана, а сделка не отменяется, если обманувший согласен вернуть эту сумму, как это установлено при обмане в одну шестую стоимости сделки. Гемара разъясняет их спор:

Если истинная стоимость сделки

составляла

шесть

монет

серебра и была продана

за пять

пять монет, и продавец был обманут на одну монету, которая составляет одну шестую истинной стоимости сделки [но одну пятую уплаченной суммы],

или если сделка

стоимостью в шесть

монет была продана

за семь

зузов [монет], и покупатель был обманут на одну монету, которая составляет одну шестую истинной стоимости сделки [но одну седьмую уплаченной суммы], —

в этом

все согласны

Рав и Шмуэль

не спорят

и согласны, что здесь действуют законы обмана в одну шестую, поскольку

мы ориентируемся на стоимость сделки, и это считается «обманом».

Ведь даже Шмуэль, считающий, что мы также ориентируемся на одну шестую суммы денег, согласен, что при одной шестой самой стоимости сделки, безусловно, действует закон обмана в одну шестую, несмотря на то что в сумме денег сделки нет одной шестой [когда это одна пятая или одна седьмая].

Они спорят

Рав и Шмуэль в таком случае:

Стоимость

истинная стоимость сделки составляла

пять

монет, а вещь была продана

за шесть.

В таком случае обман направлен против покупателя и составляет один зуз, то есть одну пятую истинной стоимости сделки, но одну шестую денег, фактически уплаченных за неё.

И стоимостью семь продано за шесть.

Тогда обман направлен против продавца и составляет один зуз, то есть одну седьмую истинной стоимости сделки, но одну шестую суммы денег, уплаченных за сделку.

По мнению Шмуэля, сказавшего: «мы также ориентируемся на деньги»

тоже

ориентируемся

в обоих случаях

поскольку в обоих случаях имеется одна шестая уплаченной суммы

это обман.

По мнению Рава, сказавшего

что мы

ориентируемся только на стоимость сделки

и не принимаем во внимание обман по отношению к уплаченным деньгам, в случае, когда вещь

стоимостью в пять продана за шесть

и размер обмана по отношению к стоимости сделки составляет одну пятую,

это отмена сделки.

А в другом случае, когда вещь

стоимостью в шесть продана за семь

и соотношение составляет одну седьмую стоимости сделки,

это отказ от претензии!

А Шмуэль сказал: когда мы говорим об отказе от претензии

при размере менее одной шестой

и об отмене сделки

при размере более одной шестой,

это относится к случаю, когда нет одной шестой с обеих сторон

ни по отношению к стоимости сделки, ни по отношению к уплаченной сумме.

Но если имеется одна шестая

даже

с одной стороны

только,

это обман.

Сделка приобретена, а сумма обмана возвращается.

Гемара приводит доказательство в пользу Шмуэля из нашей Мишны:

Мы учили: «Обман — четыре серебряные монеты из двадцати четырёх серебряных монет в сэла, одна шестая от стоимости сделки».

Не означает ли это,

что здесь, попросту говоря, продавец обманул покупателя,

продав

ему вещь, которая

стоила двадцать

зузов,

за двадцать четыре

зуза, так что обман составил [четыре зуза] шестую часть уплаченных денег, хотя это была пятая часть истинной стоимости товара,

и отсюда следует, что мы также учили о шестой части денег,

как утверждал Шмуэль!

И отвергает Гемара:

Нет,

отсюда нельзя доказать мнение Шмуэля, поскольку Мишна, вопреки твоему предположению, говорит не об обмане покупателя, а о случае, когда

продал вещь стоимостью двадцать

четыре

зуза

за двадцать

зузов, и в таком случае обман составил шестую часть сделки.

Но Гемара всё ещё возражает: если, согласно твоему толкованию, речь идёт о продаже товара стоимостью двадцать четыре зуза за двадцать зузов, то неизбежно

кто

же

потерпел от обмана?

Разумеется,

продавец

потерпел от обмана со стороны покупателя.

Если так,

рассмотри конец Мишны,

где сказано:

«До каких пор разрешается вернуть товар? До тех пор, пока не покажет его торговцу или своему родственнику».

И сказал

об этом

Рав Нахман: «Когда сказано

что он может отказаться от сделки лишь в течение короткого времени — пока не покажет товар своему родственнику [или торговцу]],

это относится

только к

покупателю. Но продавец может отказаться от сделки всегда!»

То есть он может в любое время потребовать возврата суммы обмана или отмены сделки.

Итак, доказано, что Мишна говорит об обмане, которому подвергся покупатель, а не продавец, вопреки твоему толкованию нашей Мишны как случая, когда потерпел от обмана продавец!

Однако

Мишну следует истолковать так: в ней говорится о случае, когда продавец обманул покупателя на шестую часть стоимости

сделки,

что, по всеобщему мнению, является обманом; например,

продал вещь стоимостью двадцать четыре зу

за

двадцать восемь,

то есть за двадцать восемь зузов, и четыре дополнительных зуза составляют шестую часть стоимости товара [двадцати четырех], а это, по всеобщему мнению, является обманом.

Теперь Гемара приводит аналогичное доказательство в пользу мнения Шмуэля из конца Мишны и аналогичным образом его отвергает:

Учили: рабби Тарфон постановил в Лоде: обман составляет восемь денег из двадцати четырех денег в сэле,

что составляет

треть стоимости сделки.

И Гемара доказывает:

Не означает ли это,

что Мишна говорит об обмане покупателя продавцом, например,

продал

ему вещь, которая

стоила шестнадцать [

зузов]

за двадцать четыре

зуза, и обман составил восемь зузов сверх стоимости товара — половину его стоимости [отношение восьми к шестнадцати], а также треть уплаченных за товар денег [восемь денег из двадцати четырех уплаченных]],

и отсюда следует

мнение Шмуэля, что

мы также учили о трети денег.

Гемара отвергает это доказательство:

Нет,

здесь речь идёт не о таком случае, а о случае, когда

продал вещь стоимостью двадцать четыре зуза за шестнадцать,

так что обман составил восемь зузов — треть стоимости товара, а не треть уплаченных денег.

Но Гемара возражает: в таком случае неизбежно

кто потерпел от обмана

в этом случае?

Продавец

потерпел от обмана, продав вещь дешевле её стоимости.

Если так,

рассмотри конец Мишны: «Он сказал им: в течение всего дня разрешается отказаться от сделки».

И сказал

об этом

Рав Нахман: «Когда сказано

что отказаться от сделки можно лишь в течение всего этого дня и не более,

это относится к покупателю. Но продавец может отказаться от сделки всегда».

Итак, доказано, что Мишна говорит о случае, когда потерпел от обмана покупатель, а не продавец, вопреки твоему толкованию.

Однако

Мишну следует истолковать так: в ней говорится о случае, когда

продал вещь стоимостью двадцать четыре зуза за тридцать два [

тридцать два зузов], так что покупатель потерпел от обмана в размере трети стоимости товара, что, по всеобщему мнению, является обманом.

Теперь Гемара приводит барайту, соответствующую мнению Шмуэля:

Есть барайта, соответствующая мнению Шмуэля,

согласно которому мы учили как о шестой части стоимости сделки, так и о шестой части денег:

Ибо учили: всякий,

на кого возложен

ущерб от обмана, то есть тот, кто потерпел от обмана,

имеет преимущество!

Барайта разъясняет:

Каким образом?

В одном случае, если

он продал ему вещь стоимостью пять за шесть,

то

кто потерпел от обмана?

Разумеется,

покупатель.

Поэтому

покупатель имеет преимущество:

Если пожелает,

покупатель может полностью отказаться от сделки и

сказать

продавцу, который его обманул:

«Верни мне мои деньги»,

и тем самым сделка будет отменена.

Или,

если покупатель пожелает сохранить сделку, он может сохранить её, но вправе сказать продавцу:

«Дай мне

размер

того, на что ты меня обманул!»