Бава Меция 49a — Талмуд с русским переводом

Но тогда

по-твоему,

для чего заимодавцу

нужно

владеть залогом —

какая от него польза, согласно мнению рабби Йехуды а-Наси, и зачем он его удерживает, если он не приобретает на него право собственности даже в пределах его стоимости?!

Ведь если заимодавец приобретает залог в пределах его стоимости, то на эту сумму я не могу применить к долгу запрет «не взыскивай», так почему же рабби Йехуда а-Наси сказал, что швиит аннулирует долг даже в пределах залога?!

Но разве не

вынуждены мы

сделать вывод: что означает сказанное Раббаном Шимоном бен Гамлиэлем «не аннулируется»? Это значит: не аннулируется целиком,

то есть долг вообще не аннулируется.

А что означает сказанное рабби Йехудой а-Наси «аннулируется»? Аннулируется эта половина,

то есть та часть долга,

на которую не взят залог,

но половина долга, обеспеченная залогом, даже согласно мнению рабби Йехуды а-Наси не аннулируется.

И именно в этом расходятся

Раббан Шимон бен Гамлиэль и рабби Йехуда а-Наси:

Раббан Шимон бен Гамлиэль считает: залог приобретается в обеспечение всего долга,

то есть

даёт право собственности

на всю сумму; поэтому даже если залог стоит лишь половину долга, весь долг вообще не аннулируется.

А рабби Йехуда а-Наси считает:

только

в пределах залога он приобретает право собственности,

но не в пределах всего долга; поэтому оставшаяся часть долга, не обеспеченная залогом, аннулируется в швиит.

Согласно этому объяснению, рав, сказавший: «задаток даёт право собственности в пределах его размера», придерживается мнения рабби Йехуды а-Наси, а рабби Йоханан, сказавший: «задаток даёт право собственности в обеспечение всей суммы», придерживается мнения Раббана Шимона бен Гамлиэля.

И мы отвергаем это доказательство:

нет,

из этого нельзя вывести доказательство, поскольку можно сказать, что даже Раббан Шимон бен Гамлиэль считает: залог даёт право собственности только в пределах его стоимости. И

что же означает сказанное Раббаном Шимоном бен Гамлиэлем «не аннулируется» —

эта половина, на которую взят залог,

а остальная часть долга, не обеспеченная залогом, аннулируется.

И мы удивляемся:

неужели из этого следует,

что

рабби Йехуда а-Наси считает: даже эта половина долга, на которую взят залог, аннулируется?

Тогда возникает вопрос:

но

если так,

для чего ему нужен удерживаемый залог,

если он не собирается взыскать из него долг?

И отвечаем: удерживает он залог лишь

как напоминание,

чтобы заёмщик не забыл о долге и не отказался его выплачивать; однако, согласно мнению рабби Йехуды а-Наси, права собственности на залог у него нет.

Гемара рассказывает:

рав Кахана

продавал лён, и

ему дали деньги за лён [то есть покупатели выплатили часть стоимости льна], но ещё не забрали его.

[покупатели уплатили часть стоимости льна], но всё ещё не забрали его.

Впоследствии лён подорожал,

и

пришёл

рав Кахана

к раву,

чтобы спросить его, может ли он отказаться от сделки и потребовать от покупателей заплатить за лён по его нынешней стоимости?

Сказал ему

рав Кахана:

за ту сумму, которую ты уже получил,

то есть за ту часть, которую покупатели уже тебе заплатили,

отдай им [то есть верни им]; если же ты не вернёшь им эту сумму, то тебе придётся принять на себя проклятие «Тот, Кто взыскал с людей поколения Потопа…» и так далее.

отдай им], а если ты не отдашь им эту часть, то должен будешь принять на себя проклятие «Тот, Кто взыскал» и т. д.

А остальное,

то есть остальной лён, за который ты ещё не получил денег, ты можешь продать по более высокой цене.

И хотя вы договорились, что ты передашь им лён, а они заплатят тебе такую-то сумму, ты вправе отказаться от сделки, поскольку

это лишь «слова» [то есть не более чем «пустые разговоры»].

то есть это всего лишь «речи»].

А «слова» не подпадают под запрет «лишённых доверия»,

то есть тот, кто отказывается от своего обещания и не исполняет сказанное, не называется «человеком, лишённым доверия».

И было установлено:

«Слова»

— это случай, когда человек пообещал своему товарищу продать ему вещь, подарить её или сделать нечто подобное.

Рав сказал: они не подпадают под запрет «лишённых доверия»,

и человек вправе отказаться от своих слов.

А рабби Йоханан сказал: они подпадают под запрет «лишённых доверия»,

и ему запрещено отказываться от своих слов; если же он откажется, его называют «человеком, лишённым доверия».

Мейтиви,

возражение против слов рава из барайты, в которой сказано:

рабби Йоси бен

Йоханан

рабби Йехуды говорит:

сказано [Ваикра, 19:35–36]: «Не поступайте несправедливо в суде, в мере, в весе и в мере жидкости. Весы правильные, гири правильные, эйфа правильная и гин правильный должны быть у вас».

В гине, установленном Торой, двенадцать луг; в эйфе, установленной Торой, три сеа, то есть семьдесят два луга.

Почему Писание говорит: «гин правильный»? Ведь

запрет искажать меру

гина

уже входит в запрет искажать меру

эйфы.

?

И зачем Писание повторяет и говорит также: «гин правильный должен быть у вас»?!

Но

Писание пришло

сказать тебе, что

когда ты говоришь «да»,

пусть твоё «да» будет правдивым

и истинным,

а

когда ты говоришь «нет», пусть

твоё «нет» будет правдивым

и истинным.

Мы предположили, что рабби Йоси бен рабби Йехуда хотел сказать: человек обязан исполнять свои слова и подтверждать их делом, как считает рабби Йоханан. Тогда возникает возражение против рава, который сказал: «слова» не подпадают под запрет «лишённых доверия»?!

И отвечаем:

сказал Абайе: это

данное изречение Писания говорит не об обязанности человека исполнять свои слова, а об обязанности человека в момент речи:

не говорить одно устами, а другое в сердце.

В момент произнесения слов его уста и сердце должны быть согласны, и у него не должно быть намерения изменить свои слова.

Но если в момент, когда он сказал «да» или «нет», он намеревался исполнить свои слова, то в момент произнесения «да» его «да» было правдивым и истинным, а в момент произнесения «нет» его «нет» было правдивым и истинным.

Если впоследствии цена изменилась, цены выросли, и он отказывается от сделки из-за изменения цены, то здесь нет «нарушения доверия».

Мейтиви

против слов рава:

Рабби Шимон говорит: хотя сказали,

что перетягивание

талита приобретает

право на него, оно

обязывает покупателя уплатить

золотой

динар,

который покупатель обязался дать за талит,

но динар

золотой

не приобретает

сам

талит,

поскольку деньги не приобретают право собственности.

И хотя всякий, кто отказывается от своих слов и не исполняет обещание, в конце концов будет наказан Небесами,

тем не менее, такова галаха —

он вправе отказаться, и бейт-дин не принуждает его исполнить обещание и не может воспрепятствовать его отказу.

Однако мудрецы сказали:

мудрецы:

«Тот, Кто взыскал с людей поколения Потопа и поколения Рассеяния, взыщет с того, кто не исполняет своих слов»

и накажет его, если он отказался от сделки после того, как покупатель передал ему деньги.

И завершает барайта: если он только вел переговоры, но не совершил приобретения, — это правило относится и к ми ше-пара; а тот, кто отказывается от своего слова, не пользуется благоволением мудрецов. Из сказанного: «не пользуется благоволением мудрецов» — следует, что человеку запрещено отказываться от своего слова , и это противоречит мнению Рава, который говорит: устные договорённости не делают человека ненадёжным в исполнении обещаний!?

И отвечаем:

это разногласие таннаев:

действительно, рабби Шимон считает, что устная договорённость делает человека ненадёжным в исполнении обещаний, однако таннай, приведённый далее, считает, что устная договорённость не делает человека таким, а Рав следует мнению этого танная.

Как мы учили,

в трактате «Наём рабочих» (лист 83а):

был случай,

был

с рабби Йохананом бен Матией, который сказал своему сыну: «Пойди и найми для нас рабочих»

для нашей работы.

Пошёл

сын

и договорился с ними,

пообещав им

«питание»,

но не уточнил, сколько именно еды он будет им давать.

Когда

сын пришёл

к своему отцу

и рассказал ему, о чём договорился с рабочими,

сказал ему

рабби Йоханан:

даже

если

ты устроишь для них

большую трапезу

вроде трапезы Шломо в его время,

когда он был царём, ты всё ещё

не выполнишь свой долг перед ними, поскольку

ведь

они — сыновья Авраама, Ицхака и Яакова,

а трапеза Авраама была обильнее трапезы Шломо, и ты должен дать им трапезу, подобную трапезе Авраама!

Но

что же тебе сделать, чтобы ты не был обязан устраивать им столь дорогую трапезу?

До того как они начнут

[перед тем как они начнут]

работу, выйди и скажи им:

«Я нанимаю вас только

на условии, что вы не имеете ко мне

претензий,

кроме как на хлеб и бобовые».

Теперь Гемара доказывает, что рабби Йоханан бен Матия считает: устная договорённость не делает человека ненадёжным в исполнении обещаний:

А если бы ты считал, что устная договорённость делает человека ненадёжным в исполнении обещаний, как же он сказал ему

рабби Йоханан бен Матия своему сыну:

«Иди и откажись от своего слова»,

вернись от своего обязательства!?

то есть откажись от принятого тобой обязательства!?

Но поневоле приходится заключить, что рабби Йоханан бен Матия считает: устная договорённость не делает человека ненадёжным в исполнении обещаний, и Рав придерживается его мнения. И отвергаем это доказательство: отсюда нельзя доказать, что рабби Йоханан бен Матия считает, будто устная договорённость не делает человека ненадёжным в исполнении обещаний.

Ведь можно сказать: устная договорённость всё же делает человека ненадёжным в исполнении обещаний, но

там иначе,

в случае с рабби Йохананом бен Матией,

поскольку сами рабочие не полагались на слова сына

.

А

почему

рабочие не полагались на слова сына?

Потому что

им было известно,

рабочим,

что сын полагался на своего отца:

если отец согласится с тем, что сын обязался сделать от его имени, договор между ними будет исполнен, а если отец не согласится, договор будет отменён.

Следовательно, в словах сына, который договорился о питании для рабочих, не было «устного обязательства», отказ от которого сделал бы его ненадёжным в исполнении обещаний; здесь были лишь слова, пока отец не согласится со словами сына.

И возражаем:

если так,

согласно твоим словам , что и рабби Йоханан бен Матия признаёт: устная договорённость делает человека ненадёжным в исполнении обещаний, а здесь дело обстоит иначе, поскольку сами рабочие не полагались на слова сына.

Почему же рабби Йоханан бен Матия сказал своему сыну, что тот должен отказаться от своего слова именно до того, как рабочие начнут работу!?

Ведь ты сказал, что здесь вообще не было основания полагаться на договорённость; значит,

даже если они уже начали работу,

сын всё равно мог бы отказаться от своего слова, поскольку рабочие не полагались на его слова.

И отвечаем: если

они уже начали работу,

ему запрещено отказываться от своего слова, поскольку

рабочие наверняка полагаются

на слова сына , после того как они уже начали свою работу.

Потому что

рабочие

сказали в своём сердце:

«Он, должно быть, сказал

сын уже успел сообщить

перед своим отцом

о том, что обязался для них сделать,

и отцу это понравилось

.

Если бы отец не согласился с этим, сын уже отказался бы от своего обязательства. А если сын до сих пор не отказался от него, значит, отец с этим согласился; поэтому рабочие полагались на то, что он больше не откажется от своего слова.

Поэтому рабби Йоханан бен Матия сказал своему сыну: до того как рабочие начнут работу, ты можешь отказаться от своего слова, но если рабочие уже начали работать, ты больше не можешь отказаться от него.

И удивляемся:

неужели рабби Йоханан сказал именно так,

что человеку запрещено отказываться от своего слова!?

Ведь

Рабба бар бар Хана сказал от имени рабби Йоханана: «Тот, кто говорит своему товарищу: “Я даю тебе подарок”, может

он

отказаться от своего слова».

И возникает затруднение относительно формулировки рабби Йоханана:

«может» — это само собой разумеется!?

Ведь получатель не совершил мешиху, и бейт-дин не имеет возможности принудить дарителя к этому!?

Но

поневоле следует объяснить, что рабби Йоханан сказал так: тот, кто говорит своему товарищу: «Я даю тебе подарок»,

имеет право отказаться от своего слова.

И возникает вопрос: ведь мы сказали, что, согласно рабби Йоханану, устная договорённость делает человека ненадёжным в исполнении обещаний; как же рабби Йоханан говорит, что он имеет право отказаться от своего слова!?

Сказал,

то есть ответил,

рав Папа: рабби Йоханан признаёт

рабби Йоханан,

сказавший, что можно отказаться от своего слова,

в случае большого подарка,

тогда как от небольшого подарка запрещено отказываться, поскольку

получатель полагается

на слова дарителя.

Слова рабби Йоханана: «можно отказаться от своего слова» — относятся к большому подарку, поскольку получатель не полагается на слова дарителя, обещающего большой подарок, и не уверен, что тот исполнит своё обещание.

Гемара говорит:

и это также очевидно

, что относительно «небольшого подарка» рабби Йоханан признаёт: от своего слова отказываться запрещено.

а) Плоды, выросшие у еврея [в Земле Израиля], являются тевелем и запрещены в пищу, пока из них не отделят «большую труму», отдаваемую коэну, и «первую десятину», отдаваемую левиту.

В урожае первого, второго, четвёртого и пятого годов семилетнего цикла он должен отделить также «вторую десятину», которую едят в Иерусалиме; а в урожае третьего и шестого годов семилетнего цикла он должен отделить также «десятину для бедных», отдаваемую беднякам.

б) «Первая десятина», отдаваемая левиту, не может быть съедена, пока левит не отделит от неё десятину от десятины [«трумат маасер»], отдаваемую коэну.

в) Владелец плодов может отдать труму любому коэну, которому пожелает, а десятины — любому левиту или бедняку, которому пожелает. [Так же левит может отдать «трумат маасер» любому коэну, которому пожелает.]

г) Не обязательно отделять труму и десятины «изнутри», то есть из самих этих плодов; можно принести тевель из другого места, отделить от него соответствующие части за эти плоды и тем самым разрешить их употребление. [Таково же правило относительно отделения «трумат маасер» от «первой десятины», полученной левитом.]

д) Человек не может отделить труму и десятины от урожая своего товарища.

А

ведь

рабби Ава сказал от имени рабби Йоханана: «Если еврей сказал левиту

: “У тебя есть кор десятины

у меня”,

то есть я отделил из своего урожая кор [тридцать сеа] «первой десятины» и отдам его тебе.

И этот левит

может сделать

этот кор «первой десятины»

«трумат маасер»

для другого места.

Если в другом месте у него есть девять коров «первой десятины», он может сказать: «Пусть кор “первой десятины”, находящийся у такого-то еврея, станет “трумат маасер” для этих девяти коров». И он вправе есть то, что находится у него, считая эти плоды исправленными.

Из этих слов рабби Йоханана Гемара доказывает, что рабби Йоханан считает: человеку запрещено отступать от своего слова, когда он сказал, что даст «малый подарок»:

Если предположить, что он не может

то есть человек не вправе

отказаться от своего слова,

по крайней мере от обещания «небольшого подарка»,

то именно поэтому он вправе

сделать тот кор «трумат маасер» для другого места.

Поскольку обещание отдать маасер именно этому леви, а не другому, относится лишь к категории «небольшого подарка»: ведь у израильтянина в отношении этого маасера есть только «право на получение выгоды» — определить, кому его отдать.

А если допустить, что человек не вправе отказаться от «небольшого подарка», леви может полагаться на израильтянина, что тот не изменит своему слову и не отдаст маасер другому леви.

Ведь сказано [Цфания 3:13]: «Оставшиеся в Израиле не будут поступать неправедно и не станут говорить ложь», а достойный израильтянин не станет отступать от того, что обещал сделать.

Но если ты скажешь:

даже от «небольшого подарка»

можно отказаться

от своего слова,

почему вправе

леви сделать этот кор своим «трумат маасер» для другого места?!

Ведь следует опасаться, что израильтянин отдал его другому леви, и

обнаружилось,

что

его

отделение, произведённое леви, недействительно, и

он ест

леви

тевель —

«первый маасер», от которого не был отделён «трумат маасер»?!

Отсюда следует, что человеку запрещено отказываться от «слов», которые он произнёс, если его обязательство относится лишь к «небольшому подарку».

И мы отвергаем это доказательство: можно сказать, что человек всегда вправе отказаться от своего слова, даже если речь идёт о «небольшом подарке». А то, что Раба бар бар Хана сказал от имени рабби Йоханана, будто леви вправе сделать этот кор «трумат маасер» для другого места,

здесь идёт речь о случае, когда он взял его

леви

у него,

у израильтянина, и тем самым приобрёл его посредством полноценного приобретения,

а

затем

вернулся

леви

и оставил его у него на хранение

у израильтянина. И возражают:

если так,

по твоим словам, речь идёт о случае, когда он взял его и затем оставил у него на хранение,

скажи о конце,

ведь конец того же высказывания рабби Йоханана вызывает затруднение:

Если после того, как он сказал леви: «У тебя есть у меня кор маасера», израильтянин затем

отдал его другому леви, у первого его нет,

у первого леви,

на нём,

на израильтянине,

есть только “претензия”

он вправе упрекать его за то, что тот дал ему обещание и вызвал в нём несбывшееся ожидание и надежду.

А если предположить,

что

здесь речь идёт о случае, когда он взял его у него и затем оставил у него на хранение,

,

почему у него есть на него только претензия?!

Ведь

поскольку он приобрёл его,

леви у израильтянина,

это имущество принадлежит ему,

леви,

у него,

у израильтянина. И если израильтянин затем отдал его другому, это настоящее ограбление, и леви может предъявить ему иск в бейт-дине. Почему же рабби Йоханан сказал: «У него есть на него только претензия»?!

Но разве не следует,

неизбежно,

заключить отсюда,

что речь

идёт о случае, когда он не взял его

леви у израильтянина.

Если так, следует заключить, что рабби Йоханан придерживается такого мнения: человеку запрещено отказываться от своего слова, которым он обещал дать «небольшой подарок».

И мы заключаем: действительно,

следует заключить именно так.

Гемара рассказывает:

Один человек дал деньги

за кунжут; в конце кунжут подорожал, и продавцы передумали

продавцы

и сказали ему,

этому человеку:

У нас нет кунжута

для продажи тебе,

забери свои деньги.

[Был случай: человек купил кунжут и заплатил за него, но ещё не перетащил его в своё владение. Затем кунжут подорожал, и цена на него поднялась, а продавцы — раскаялись в совершённой сделке и сказали покупателю: у нас нет кунжута, который мы могли бы тебе продать, приходи и забери свои деньги].

Не взял

покупатель

свои деньги,

свои деньги, у продавцов,

и они пропали,

[деньги были украдены из дома продавцов].

Пришли

продавцы и покупатель

к Рабе.

Сказал ему

Раба, покупателю:

поскольку продавцы сказали тебе

продавцы:

«Забери свои деньги», а ты их не взял,

теперь за эти деньги ты несёшь полную ответственность.

а. «Безвозмездный хранитель» обязан возместить вкладчику ущерб, если вклад был повреждён по небрежности хранителя, но не обязан возмещать его стоимость в случае кражи или утраты.

б. «Платный хранитель» обязан возместить вкладчику стоимость вклада, даже если вклад был утрачен или украден; только в случае непреодолимого обстоятельства хранитель освобождается от возмещения.

Тем более “платным хранителем” продавец не был,

поэтому он освобождён от ответственности за кражу денег.

Но даже “безвозмездным хранителем” он также не был,

и нельзя предъявить ему требование о возмещении, даже за «небрежность» в хранении.

Сказали мудрецы Рабе: но ведь,

поскольку продавец получил деньги,

он должен был принять на себя “Ми ше-пара”

за отказ от сделки; возможно, продавец не был готов принять на себя проклятие «Ми ше-пара» и сохранил бы сделку, и тогда выяснилось бы, что пропали деньги продавца, а не покупателя?!

Сказал им

Раба мудрецам:

то же самое,

это действительно так, как вы говорите.

У продавцов есть две возможности: либо отдать кунжут покупателю, и тогда пропавшие деньги будут потерей продавцов.

Либо принять на себя проклятие «Ми ше-пара», сделка будет отменена, и тогда пропавшие деньги будут потерей покупателя.

Сказал Рав Паппи: Равина сказал мне: мне лично рассказал

[рассказал мне]

один из мудрецов; его звали Рав Тавот, а некоторые говорят: его звали Рав Шмуэль бар Зутра.

И этот мудрец настолько превосходил других в качестве правдивости, что

до такой степени, что

если бы ему дали всё пространство мира, он всё равно не изменил бы своему слову

[он не изменил бы своему слову, даже если бы ему дали всё пространство мира].

И этот мудрец рассказал следующее:

со мной был

тот

случай

с покупателем, который хотел купить кунжут и т. д., но всё произошло не так, как было рассказано выше если бы я получил деньги для того, чтобы отдать кунжут, я не отказался бы от своего слова даже ради всего пространства мира; но дело было не в этом, а произошло следующее:

В тот день,

когда произошёл этот случай,

под вечер в канун Шабата

[незадолго до наступления Шабата ]

я сидел, и тут один человек пришёл и остановился у двери

[я сидел, и пришёл один человек и остановился у двери].

Сказал мне

тот человек:

Есть ли у тебя кунжут для продажи

есть ли у тебя кунжут, который ты продаёшь?