Бава Меция 21b (כא:) — Талмуд с русским переводом

Установлено:

точное расположение страницы")

Отказ без ведома —

это утрата, от которой владелец наверняка отказался бы, если бы знал о ней, но сейчас, когда нашедший обнаружил её, владельцы ещё не знают, что лишились предмета. А когда владельцы узнают об этом, находка уже находится в руках нашедшего.

Аб сказал: это не считается отказом,

и нашедший не приобретает находку. Если владельцы придут и докажут, что они являются владельцами утраты, он обязан передать её им.

А Рава сказал:

даже в таком случае

это считается отказом,

и нашедший приобретает то, что находится у него.

Теперь Гемара разъясняет разногласие Аб и Равы:

Когда речь идёт о предмете, на котором есть опознавательный знак,

все согласны, что

отказ без ведома

не считается отказом. И хотя в конце мы слышали, что он отказался от неё [

несмотря на то что в конце, узнав о своей утрате, владелец отказался от неё], —

это не считается отказом.

Причина в том,

что когда

утрата

попала в его руки

нашедшего,

она попала к нему незаконно,

поскольку это такой предмет, от которого обычно не отказываются:

ведь когда узнает

владелец утраты

что предмет выпал у него,

он не откажется от него.

Потому что

он скажет [

про себя говорит потерявший]:

у меня есть опознавательный знак на этом предмете [

у меня есть знак, по которому можно узнать находку];

я назову знак —

и заберу его [

я назову знак и получу его обратно] .

Первые мудрецы писали, что здесь не имеется в виду, будто он взял находку буквально незаконно, ведь он не намеревался украсть её; напротив, на нём лежит обязанность поднять её, поскольку на ней есть опознавательный знак. Имеется в виду, что он взял её в момент, когда брать её было запрещено, то есть до отказа, когда она ещё находилась во владении владельцев, — словно он взял её прямо у них. А поскольку он не приобрёл её, его рука подобна руке владельцев, и он считается хранителем. Следовательно, предмет всё ещё находится во владении владельцев, а в таком случае отказ не помогает] .

Но

в случае предмета, унесённого морским приливом,

то есть в некоторых местах на морском берегу, где море обычно отступает на десять или пятнадцать парса, дважды в день, смывает всё, что находит там, и уносит ,

а

также

в случае предмета, унесённого разливом реки,

когда река выходит из берегов, смывает и уносит всё, что находит на берегу,

в этих случаях

даже если на утрате есть опознавательный знак

у предмета —

Тора разрешила

[разрешила Тора] взять её, даже если она попала к нашедшему до отказа,

как будет сказано далее

[как позднее разъяснит Гемара] .

Аб и Рава спорят

между собой

о предмете, на котором нет опознавательного знака.

Аб сказал:

отказ без ведома

не считается отказом, поскольку владелец не знал

владельцы

что предмет выпал у него,

и фактически не отказался от него!

Рава сказал:

в таком случае

это считается отказом.

Поскольку

ведь

он

когда узнает

владелец

что предмет выпал у него,

утрата — он наверняка

откажется,

потому что

скажет

про себя:

у меня нет опознавательного знака на этом предмете [

у меня нет на нём знака]! Поэтому получается, будто

он уже сейчас отказывается,

ведь предмет выпал у него, и когда он узнает об этом, он уже не будет рассчитывать получить его обратно .

Раавад написал [в Ш ецет]: «Мне трудно понять этот спор Аб и Равы об отказе без ведома: он связан с вопросом о наличии выбора и отсутствии выбора — почему же они не спорят об этом вообще? Однако понимающий человек может провести различие между этим и вопросом о выборе». Ор Самеах объяснил [Законы шекалим, глава 3], что правило о наличии выбора относится только к случаю, когда действие совершается в состоянии сомнения, с опорой на последующее выяснение, и это действие действительно, согласно мнению того, кто считает, что выбор существует. Но здесь, поскольку вообще отсутствует знание, мы не говорим: «выясняется задним числом», чтобы считать неизвестное известным. То же относится к отделению трумы без ведома владельца и к подготовке плодов, которые Гемара ниже сравнивает с отказом без ведома: во время отделения трумы и во время выпадения росы знание полностью отсутствует. Это также следует из Гемары в трактате Эрувин [82а], где говорится о человеке, оставившем эрув для всякого, кто пожелает пойти в дом пиршества: это действует только в том случае, если человек принял его на себя ещё до наступления дня. Гемара спрашивает: «Следует ли отсюда, что выбора нет? Ведь если выбор существует, пусть задним числом выяснится, что ещё днём ему было удобно пользоваться этим эрувом!» Рав Аши отвечает: «В Мишне говорится о том, сообщил ли он ему или не сообщил». Раши объясняет: если он не сообщил ему до наступления темноты, о каком выборе может идти речь? Ведь он не знал, что существует эрув, чтобы сказать, что его намерение было направлено на него. Из его слов видно, что правило «выбор существует» не превращает отсутствие знания в знание.

Знак: «Памгаш мемкагети кхасеаз».

Та шма

из нашей Мишны: мы учили, что если он нашёл

рассыпанные плоды,

то они принадлежат ему. Причина в том, что на них нет опознавательного знака, и поэтому владельцы отказываются от них.

И

ведь

в момент, когда нашедший обнаружил их,

ещё не знал

владелец плодов

что предмет выпал у него,

а это ведь отказ без ведома?!

Однако отсюда следует, что отказ без ведома считается отказом! :

Гемара отвергает это доказательство:

ведь Рав Уква бар Хама сказал,

что

здесь речь идёт о собирателе зерна на гумне,

как было разъяснено выше,

и это осознанная утрата :.

Плоды не выпали у него: он намеренно оставил их там, и они являются бесхозными .

Отсюда Тур задал вопрос на Рамбама, который написал: «Нашедший рассыпанные плоды, упавшие, получает их себе». Ведь здесь сказано, что речь идёт именно о собирателе зерна на гумне, а в случае падения они запрещены, поскольку это отказ без ведома. Первые мудрецы ответили, что, по мнению Рамбама, после того как в заключении Гемары было установлено, что в отношении дорогих и ценных предметов отказ с ведома имеет место, больше нет необходимости в объяснении через собирателя зерна на гумне: закон о рассыпанных плодах можно истолковать применительно к ценным или дорогим плодам, которые являются осознанной утратой. : та шма

из нашей Мишны, где мы учили: если кто нашёл

рассыпанные монеты —

они принадлежат ему.

И

почему? Ведь владелец не знал, что у него выпали монеты!

Гемара отвергает это возражение:

там тоже

это не является отчаянием без ведома, а

согласно словам рабби Ицхака, который сказал

ниже, по поводу другого вопроса:

«Человек привык

[обычно]

ощупывать свой карман

всякий раз»

[когда человек носит в кармане ценные вещи, например монеты, он обычно каждый раз ощупывает его, проверяя, не выпали ли монеты]. И

здесь тоже

к нашему вопросу применимо это рассуждение:

человек привык ощупывать свой карман всякий раз,

и поэтому владелец, несомненно, узнал о пропаже монет ещё до того, как их нашёл нашедший; следовательно, это не отчаяние без ведома.

та шма

из того, чему мы учили в нашей Мишне:

круги сушёного инжира и хлебы пекаря —

они принадлежат ему.

И

почему? Ведь владелец не знал, что у него это выпало!

Гемара отвергает это возражение:

там тоже, поскольку они тяжёлые,

так как круги сушёного инжира и хлебы — тяжёлые предметы, —

он сразу узнаёт о них,

владелец сразу узнаёт, что они у него выпали: ведь он чувствует, что ноша стала легче. Следовательно, это не отчаяние без ведома.

та шма

из того, чему мы учили в нашей Мишне:

связки пурпурной шерсти —

они принадлежат ему.

И почему? Ведь он не знал, что у него это выпало!

Гемара отвергает это возражение:

там тоже, поскольку это ценный предмет,

так как связки пурпурной шерсти имеют большую ценность, человек, который их несёт, привык

постоянно ощупывать их

каждый раз, чтобы убедиться, что они не выпали,

и как

сказал

рабби Ицхак

о монетах: человек привык каждый раз ощупывать свой карман.

та шма

из того, чему мы учили в барайте:

тот, кто нашёл монеты в синагогах, в бейт-мидрашах и в любом месте, где бывает множество людей, —

может оставить их себе, поскольку владельцы отчаиваются их вернуть .

Но ведь они не знали,

владельцы,

что у них это выпало!

Рабби Ицхак сказал: человек привык ощупывать свой карман всякий раз,

и поэтому владелец наверняка узнал, что монеты выпали у него, ещё до того, как этот человек их нашёл .

В Торе сказано: «Когда будете жать жатву на земле вашей, не дожинай края поля твоего, когда жнёшь, и опавших при жатве не собирай и так далее; бедному и пришельцу оставь их; Я — Господь, Бог ваш». Здесь заповедано оставлять лекет во время жатвы. То есть если во время жатвы упали один или два колоса, их следует оставить бедным.

Однако если нам ясно, что больше бедняки не придут забирать лекет, он становится бесхозным для всех, и каждому разрешено его взять. И нам следует выяснить, с какого времени лекет становится разрешённым для всех.

та шма: с какого времени каждый человек,

а не только бедняки,

получает право брать лект —

после того, как по нему пройдут немушот .

И мы говорим: что такое немушот?

Рабби Йоханан сказал: старики, которые идут, опираясь на посохи .

Бедные старики, медленно идущие с опорой на посохи и замечающие каждый колос . После того как они прошли по полю, остальные бедняки отчаиваются найти там лекет.

Реш Лакиш сказал:

немушот — это

собиратели после собирателей ,

которые уже несколько раз собирали лежащее на поле , и тогда остальные бедняки отчаиваются.

И

возникает вопрос:

почему

остальным людям разрешено брать лекет?

Пусть даже бедняки здесь отчаялись,

действительно, бедняки в этом месте уже отчаились, увидев, что по полю прошли немушот. Но ведь

есть бедняки в другом месте

[в другом месте], которые не знают, что по полю уже прошли немушот,

и

эти бедняки

ещё не отчаялись

!

Но несомненно, отчаяние без ведома считается отчаянием. Поэтому, поскольку, когда бедняки из другого места узнают, что по этому полю прошли немушот, они отчаятся получить лекет, это считается так, будто они уже сейчас, когда по полю прошли немушот, отчаились; следовательно, лекет разрешён каждому.

Гемара отвергает это:

говорят:

действительно, можно сказать, что отчаяние без ведома не считается отчаянием.

Тем не менее с того времени, как по полю прошли немушот, каждому разрешено брать лекет, несмотря на то что бедняки из другого места всё ещё не знают об этом,

поскольку здесь есть бедняки,

поэтому

те

бедняки из другого места

изначально

[с самого начала]

отчаялись получить лекет с этого поля

,

и говорят

[сами себе]: ведь

бедняки там,

то есть в этом месте,

собирают его

у нас на глазах, и наверняка для нас ничего не останется; следовательно, это отчаяние при ведоме!

та шма:

если кто нашёл

кусочки сушёного инжира

[инжир, который срезают резцом, из него вытекает сок, и его раскладывают в поле для сушки ]

на дороге, и даже

если нашёл их

рядом с полем,

где сушат

кусочки сушёного инжира,

так что кажется, будто они происходят с этого поля,

И также

если человек шёл возле

инжирного дерева,

растущего в поле,

склоняющегося

[так что его крона склоняется] к дороге,

и нашёл под ним инжир,

то неизвестно, упали ли эти плоды с данного дерева или были потеряны одним из прохожих,

они

разрешены

нашедшему

с точки зрения запрета грабежа ,

то есть в их взятии нет нарушения запрета грабежа.

По-видимому, причина состоит в том, что, хотя владельцы в данный момент не знают о пропаже, поскольку, узнав о ней, они отчаятся — ведь на плодах нет опознавательного признака, — это уже сейчас считается отчаянием, как сказал Рава.

И

поскольку эти плоды являются бесхозными и каждому разрешено их взять, они

освобождены от отделения десятины,

как всякое бесхозное имущество .

Этот закон относится именно к инжиру. Но

что касается оливок и рожков,

если человек нашёл их на дороге под деревом,

ему запрещено

их брать.

По-видимому, это соответствует мнению Абаи, согласно которому отчаяние без ведома не считается отчаянием. Если так, начало барайты представляет трудность для Абаи, а конец — для Равы!

И мы говорим:

вполне понятно, что

в

начале

, где мы учили, что кусочки сушёного инжира разрешены без нарушения запрета грабежа,

для Абаи,

считающего, что отчаяние без ведома не считается отчаянием,

трудности нет.

Поскольку можно сказать, что

поскольку эти плоды

имеют

значительную ценность

[они ценны], человек

постоянно ощупывает их

каждый раз. Поэтому сразу после пропажи он узнаёт о ней, и это не отчаяние без ведома.

И также то, чему мы учили: если человек нашёл инжир под

инжирным деревом,

склоняющимся к дороге, то плоды разрешены без нарушения запрета грабежа,

тоже

не представляет трудности для Абаи, поскольку

всем известно, что он опадает.

То есть владельцы знают, что инжирное дерево обычно сбрасывает плоды, и изначально отчаиваются в них, поскольку опасаются, что нашедший подумает, будто плоды упали у прохожих, и заберёт их себе; следовательно, это отчаяние при ведоме.

Но конец, для Равы,

считающего, что отчаяние без ведома считается отчаянием,

представляет трудность!

Ведь сказано: «Что касается оливок и рожков — брать запрещено»!

Из этого следует, что хотя, узнав о пропаже, владелец наверняка отчаится, поскольку сейчас он не знает о ней и изначально не отчаивался — ведь оливки и рожки обычно не опадают, — брать их запрещено! Следовательно, отчаяние без ведома не считается отчаянием, что противоречит мнению Равы!

Рабби Авау сказал: закон об

этом

оливковом дереве особый, поскольку его вид

[форма]

указывает на него самого,

то есть на дерево, с которого плод упал.

И

поэтому

даже если оливки опали

[даже если оливки упали с дерева], владелец не отчаивается в них, поскольку

всем известно

[известно], что

место человека —

это он сам

[место человека — это сам человек]. Иными словами, все узнают и знают, откуда упали оливки и кто владеет деревом. И мы спрашиваем:

если так, то даже в начале,

в случае инжирного дерева, склоняющегося к дороге,

тоже

владелец инжира не должен отчаиваться, ведь известно, что плоды принадлежат ему! Почему же мы учили, что они разрешены без нарушения запрета грабежа?

Рав Папа сказал: инжир

при падении

с дерева сразу

портится,

загрязняется и портится, так что более не представляет ценности для владельца . Поэтому, поскольку владелец инжирного дерева знает, что инжир обычно опадает с дерева, он отчаивается в этих плодах с самого начала .

в отличие от оливок, которые не повреждаются при падении .

Та шма: вор, взявший у этого

[укравший у одного человека] —

и отдал

свою краденую вещь

этому

[другому человеку],

и также грабитель,

человек, который грабит силой, среди бела дня,

взявший у этого —

и отдал этому,