Бава Меция 103b — Талмуд с русским переводом

виноградные ягоды,

так

они

делят ![](pamud.bmp "

точное положение страницы")

лозовые прутья

ветви, срезанные с виноградной лозы,

и

также

колья,

на которые опираются виноградные лозы, они делят, хотя колья не являются частью прироста земли,

и

Гемара разъясняет, что причина этого состоит в том, что

оба снабжают хозяйство кольями.

Гемара:

Таннай,

мы учили в барайте: работник, принявший на себя обязанность обрабатывать поле, должен убирать его согласно обычаю страны. Итак:

а.

В месте, где принято жать

зерно серпом,

он не имеет права вырывать

зерно руками вместе с корнями.

б. В месте, где принято

вырывать

руками, а не жать серпом, он не

имеет права жать

серпом.

И оба,

хозяин поля и принявший его,

могут воспрепятствовать друг другу

в изменении обычая.

Теперь Гемара разъясняет сказанное в барайте:

То, что сначала сказала барайта: в месте, где принято

жать

серпом,

он не имеет права вырывать руками, —

речь идёт о случае, когда

этот,

хозяин поля,

сказал: «Я хочу, чтобы моё поле получило солому»,

то есть чтобы солома осталась в земле и удобрила её к следующему году, а для этого следует жать серпом, тогда как принявший поле хочет изменить обычай и вырывать зерно с корнями. В таком случае хозяин поля может воспрепятствовать ему и обязать его жать согласно обычаю, а не вырывать.

И наоборот: если хозяин поля хочет изменить обычай, согласно которому принято жать серпом, и говорит принявшему поле: «Вырывай руками»,

а этот,

принявший поле,

говорит: «Я не могу!»

Ему трудно вырывать, поскольку вырывание тяжелее жатвы. В таком случае принявший поле может жать серпом, как принято, и не обязан вырывать по требованию хозяина поля.

А что касается сказанного в барайте: в месте, где принято

вырывать

руками, принявший поле

не имеет права жать, —

речь идёт о случае, когда

этот,

хозяин поля, хочет вырывать руками, как принято, и

сказал: «Я хочу, чтобы моё поле было очищено»,

то есть чтобы оно было очищено от корней, которые не должны в нём оставаться и удобрять его. Принявший поле хочет изменить обычай и жать, но не имеет права изменять обычай и обязан вырывать.

И наоборот: если хозяин поля хочет изменить обычай и говорит принявшему поле жать,

а этот

принявший поле

говорит: «Мне нужна солома»,

то есть ему нужна солома, чтобы давать её своим животным, и поэтому он должен вырывать зерно вместе с корнями, принявший поле может воспрепятствовать хозяину поля и вырывать, как принято.

И возражаем: поскольку в начале барайты мы уже учили, что в месте, где существует обычай, ни один из них не имеет права его изменять, зачем же барайта добавляет:

«И оба могут воспрепятствовать друг другу»?

Ведь это уже следует из начала Мишны!?

И отвечаем: в конце

сказано: «По какой причине?»

По какой причине

мы говорим, что в месте, где принято

жать, он не имеет права вырывать,

а в месте, где принято

вырывать, он не имеет права жать? Потому что

у обоих есть претензии, из-за которых они

могут воспрепятствовать друг другу.

Мы учили в Мишне: в месте, где принято

пахать после него, он должен пахать.

И удивляемся: поскольку мы учили: «Всё — согласно обычаю страны», значит,

очевидно,

что в месте, где принято пахать после жатвы, нельзя изменять обычай!?

И отвечаем:

это необходимо:

здесь речь идёт

о месте, где не пропалывают,

то есть о месте, где не принято удалять сорные травы из хлебного поля,

а он пошёл и прополол.

Можно было бы подумать,

что он может

сказать ему,

принявший поле — хозяину поля:

«То, что я прополол

зерно,

было сделано с намерением не пахать его»,

поскольку прополка заменяет пахоту: она также очищает землю от сорных трав.

Это сообщает нам, что,

если принявший поле хочет пропалывать вместо пахоты,

ему следует

принявшему поле

разъяснить ему

своё намерение пропалывать вместо пахоты.

Мы учили в Мишне:

«Всё — согласно обычаю страны».

Гемара разъясняет: то, что сказано:

«всё»

согласно обычаю страны,

что это добавляет? Это добавляет следующее:

Учили мудрецы:

арис, принявший на себя обработку хлебного поля, на котором росли также деревья, не требующие ухода, —

в месте, где принято сдавать в аренду

арису также

деревья,

чтобы он имел право пользоваться частью их плодов,

вдобавок

к аренде хлебной

земли,

и делить их плоды так же, как он делит урожай поля, — обычай таков, что владельцы полей

сдают

арису также деревья, согласно местному обычаю, даже если не сказали об этом прямо. Но

в месте, где не принято сдавать

деревья, если ему без уточнений передали землю,

деревья не сдают.

И возражаем: то, что ты сказал:

«В месте, где принято сдавать

деревья,

их сдают»,

и принявший поле получает долю в их приросте, — это

очевидно,

ведь таков местный обычай.

И отвечаем:

это необходимо:

необходимо сообщить это в случае,

когда все дают,

то есть передают арису землю с условием, что хозяин поля получает

треть

прироста урожая с поля,

а арис получает две трети.

треть, а арис получает себе две трети.

Но здесь

здесь

пошёл

он,

хозяин поля,

и дал ему

арису

четверть, то есть с условием, что хозяин поля получит лишь четверть урожая поля, а арис — три четверти, и выходит, что хозяин поля добавил арису больше, чем принято.

Поэтому

можно было бы подумать, что хозяин поля

может сказать ему:

хозяин поля — арису:

«То, что я уменьшил свою долю,

то есть то, что я уступил из своей доли и добавил тебе, было

с намерением вообще не дать тебе долю в деревьях

».

Это сообщает нам,

что если хозяин поля хочет не давать арису долю в деревьях, а вместо этого увеличить его долю в земле,

ему следует

хозяину поля

разъяснить ему это.

Мы учили в барайте:

«В месте, где не принято сдавать, деревья не сдают».

И задаём вопрос:

разве это не очевидно,

что следуют обычаю!?

Гемара разъясняет:

это необходимо, поскольку все

арисы

в мире

принимают поле для обработки с условием, что хозяин поля получает

четверть, а он пошёл,

арис,

и принял его

с условием, что хозяин поля получает

треть,

то есть арис добавил хозяину поля больше, чем принято.

Можно было бы подумать,

что он может

сказать ему,

арис — хозяину поля:

«То, что я добавил

это

тебе сверх причитающегося тебе, было

сделано

с намерением, что ты дашь мне

долю

в деревьях».

Это сообщает нам, что,

если арис хочет получать долю от деревьев и ради этого увеличить долю хозяина поля,

ему следует

арису

разъяснить ему это.

Мы учили в Мишне:

«Подобно тому как делят

арис и хозяин поля

зерно, так делят солому и мякину».

Сказал Рав Йосеф:

хотя мы учили, что хозяин поля должен делить с арисом также солому, всё зависит от обычая, и

в Вавилонии принято не давать солому арису!

Какое практическое следствие из этого?

Если есть человек, который даёт

солому арису в месте, где не принято её давать, это означает лишь, что он щедр, и мы не выводим закон из его поведения,

то есть нельзя заключать, что следует поступать таким образом.

Теперь Гемара разъясняет, какие работы в поле возложены на владельца, а какие — на ариса.

Сказал Рав Йосеф: «Бухра»,

то есть изготовление ограды, подобной стене, вокруг поля, называемой бухра [так они строили ограду: выкапывали вокруг поля ров, а из вынутой земли сооружали земляной вал по границе поля],

и «тафта»,

а также изготовление тафты поверх бухры: после утрамбовывания земли бухры на неё добавляли ещё земли [называемой тафтой, от слова «тафи» — «больше»],

и «архавта»,

а также третье добавление земли, называемое архавтой: третий слой земли как бы «оседлает» все остальные.

И

также изготовление

кольев для изгороди,

то есть кольев, которые втыкают в землю, а на них подвешивают колючки или доски в качестве ограды поля.

Всё это относится к расходам, которые

обязателен нести хозяин поля,

то есть всё это — его обязанность.

А

что касается самой

изгороди [

колючек и досок], то обязанность

ариса

— установить её.

Общее правило: всякая

вещь,

основной

частью

которой является ограда,

то есть сама основа ограждения и защиты поля, относится к обязанности

хозяина поля

— установить её.

Но вещь, предназначенная только для

дополнительной защиты,

то есть для усиления охраны, чтобы вообще не требовалось сторожить поле, обязан

арис

— установить её.

И сказал Рав Йосеф: «Мара»,

кирка, которой копают,

и «зевила»,

инструменты, которыми носят землю,

и «дувала»,

ведро для орошения поля,

и «зарнука»,

бурдюк, которым черпают воду, если в данной местности воду принято черпать бурдюками, — обязанность

хозяина поля

— приобрести их для работы в поле.

А

арис должен сделать оросительные каналы,

то есть провести каналы от реки для орошения поля.

Мы учили в Мишне:

«Подобно тому как делят вино, так делят лозовые прутья и колья».

И задаём вопрос:

«Колья — для чего они нужны?»

Какова их функция?

Сказали в школе рабби Яная:

в нашей Мишне речь идёт о

выструганных кольях,

с которых снята кора,

которыми устанавливают

и поддерживают

виноградные лозы.

Мы учили в Мишне:

«И оба снабжают хозяйство кольями».

И возражаем: поскольку мы учили, что оба делят колья, поддерживающие виноградные лозы, хотя они не являются частью прироста, который даёт поле, очевидно, что причина этого в том, что оба принесли колья, и по окончании работы каждый забирает свои колья.

Если так, зачем таннай снова сказал:

«И оба снабжают хозяйство кольями»?

И отвечаем: таннай в нашей Мишне не сообщает здесь дополнительный закон, а

говорит: «По какой причине»

— следующее:

«По какой причине оба делят колья? Потому что

изначально

оба снабжают хозяйство кольями».

Мишна:

Тот, кто арендует поле у своего товарища

на условиях хакарá,

а это поле — бейт-ha-шлахин,

то есть поле, в котором бьёт источник воды, что придаёт такому полю особое преимущество: поскольку это сухое поле, оно не довольствуется дождевой водой и нуждается также в орошении, наличие же источника позволяет орошать его без особых трудностей.

Или

взял на себя обработку «поля белого», которое является

бейт-ha-илан,

то есть хлебным полем с деревьями, и оно предпочтительнее для него любого другого поля, поскольку он сможет без особых трудностей есть также часть плодов растущих на нём деревьев, в дополнение к оплате за свою работу на поле.

После того как он начал его обрабатывать,

источник высох

на поле бейт-ha-шлахин,

а дерево было срублено

на поле бейт-ha-илан.

Поскольку арендатор прямо не оговорил, что берёт поле в аренду именно из-за источника или дерева, находящегося на нём,

он не вычитает для него

то есть арендатор не уменьшает

арендную плату,

сумму, которую он обязан передать по окончании работы владельцу поля, а платит согласно первоначальной договорённости.

Но

если арендатор сказал ему

прямо:

арендуй [

сдай в аренду]

мне это поле бейт-ha-шлахин или это поле бейт-ha-илан,

тем самым выразив, что берёт именно это поле для обработки из-за находящегося в нём источника или дерева,

а спустя некоторое время

источник высох, а дерево было срублено, он вычитает для него

арендатор

из арендной платы

суммы, которую он обязан передать владельцу поля,

Поскольку арендатор обусловил получение поля наличием в нём источника или дерева, а полученного согласно условию он не получил, он не обязан передавать хозяину всю сумму, которую обязался ему выплатить, а вычитает сумму, соответствующую дополнительной работе, возникшей из-за высыхания источника, или стоимость утраченных плодов вследствие срубленного дерева.

Гемара:

Мы учили в Мишне: если источник высох, он не вычитает для него из арендной платы.

И мы задаём вопрос:

О каком случае идёт речь?

Что имеется в виду?

Если, скажем, высох большой канал,

то есть высохла главная река, из которой орошают все владельцы полей,

почему

мы говорим, что арендатор

не вычитает для него

владельцу поля

из арендной платы? Пусть он скажет ему:

арендатор владельцу поля: «То, что высохла река,

является общим бедствием!

Ведь она высохла у всех владельцев полей. А далее мы учили: если поле пришло в негодность вследствие общего бедствия, арендатор вычитает из арендной платы»!

Сказал

в ответ

рав Папа:

здесь речь идёт

о том, что высох малый канал,

который проводит воду из большой реки к полю,

поскольку он сказал ему:

владелец поля сказал арендатору: «Твоя судьба стала причиной того, что канал высох. Доказательство тому — канал высох только на твоём участке. Поэтому ты не можешь вычитать из арендной платы; а если захочешь оросить поле,

тебе следовало бы принести её

то есть доставить воду

в ведре,

то есть в бадье.