Бава Кама 89a — Талмуд с русским переводом

И вот она находится у него и прислуживает ему.

То есть женщина живёт со своим мужем, и пришли свидетели и дали показания по двум пунктам: что её муж развёлся с ней и что её муж уже выплатил ей её ктубу.

И оказались

эти свидетели

лжесвидетелями,

а эта женщина в действительности не разведена, и её ктуба никогда ей не выплачивалась.

Когда свидетелей обязывают выплатить женщине убыток, который они намеревались ей причинить, согласно принципу «как замышлял, так с ним и поступят»

, не говорят: пусть выплатят всю её ктубу,

ведь теперь она не разведена, и её муж не обязан выплачивать ей ктубу. Следовательно, свидетели не лишили её всей стоимости ктубы.

Но

они выплачивают ей

стоимость права получения выгоды от её ктубы,

поскольку она имеет право уже сейчас продать другим то, что получит от мужа после развода. [Так как сумма, которую ей за это заплатят, невелика, это и называется «стоимостью права получения выгоды от её ктубы».]

И именно этой суммы свидетели хотели её лишить: ведь, согласно их словам, муж ничего ей не должен, и она не сможет получить даже «стоимость права получения выгоды от ктубы». Поэтому лжесвидетели выплачивают ей «стоимость права получения выгоды от её ктубы».

Что такое стоимость права получения выгоды от её ктубы?

То есть как сегодня оценивают стоимость ктубы? Ведь может оказаться, что в конечном счёте муж вообще не даст ей ктубу [если она умрёт при его жизни], и невозможно знать, когда она взыщет свою ктубу: если муж разведётся с ней или умрёт.

Оценивают, сколько человек готов заплатить [готов заплатить] сейчас

за

ктубу этой женщины, чтобы, если она овдовеет [останется вдовой]

или разведётся,

покупатель получил её,

а

если она умрёт

при жизни мужа,

муж унаследует её,

и покупатель потеряет уплаченную им сумму.

Эти деньги, которые, как мы оцениваем, она могла бы получить от покупателя, лжесвидетели обязаны ей выплатить, поскольку именно этого имущественного значения они её лишили. Но всю сумму ктубы они выплачивать не обязаны, так как в настоящее время она не должна получить свою ктубу.

а. Всякая женщина, выходящая замуж, получает от мужа обязательство: если он разведётся с ней, он даст ей двести динаров, если она вышла за него девственницей, и сто динаров [манэ], если она вышла за него вдовой или разведённой.

б. Женщина, выходящая замуж и имеющая имущество, может передать его во владение мужа как «имущество мелог». Тогда само имущество принадлежит ей, а «плоды», то есть доход, который можно из него извлечь, получает муж. В таком случае, если имущество повреждено, убыток несёт женщина.

в. Кроме того, женщина может передать своё имущество во владение мужа как «имущество цон барзель». Тогда его стоимость записывают в ктубе, и если имущество обесценилось или было повреждено, убыток несёт муж; при их расставании он обязан дать жене его полную стоимость. Первоначально предполагалось: «установление Уши» было введено как в отношении «имущества мелог», так и в отношении «имущества цон барзель». До установления Уши женщина могла продать и то и другое при жизни мужа, а если она умирала, муж не наследовал её.

И

из этой барайты можно доказать слова рабби Йоси бар Ханины, сказавшего: в Уше установили, что если женщина продала имущество мелог при жизни мужа и умерла, муж забирает его у покупателей:

Поскольку

Если ты предположишь, что «установления Уши» не существует,

то есть мудрецы никогда не устанавливали, что женщина не может продать имущество при жизни мужа так, чтобы после её смерти муж не мог забрать его у покупателей,

то

почему муж наследует её,

если она умерла при жизни мужа? И почему она не может

полностью продать свою ктубу,

ведь без установления Уши, если женщина продавала её, муж не наследовал бы её и не забирал бы имущество у покупателей?!

Сказал

[отвёл это возражение]

Абайе:

даже если ты скажешь, что «установления Уши» не существует, это не представляет трудности, поскольку

если мудрецы и сказали,

что она может продавать имущество при жизни мужа [до установления Уши], то сказали это только

об «имуществе мелог»,

которое принадлежит ей, а мужу принадлежат лишь плоды. Ведь если имущество уменьшилось, уменьшение относится на её счёт, и муж не несёт убытка; а если имущество увеличилось, увеличение принадлежит женщине.

Неужели

скажут: она может продать

имущество

«цон барзель»?!

Но даже без установления Уши женщина не может продать имущество цон барзель. Следовательно, барайту нужно истолковать как говорящую о женщине, у которой нет имущества мелог, а есть лишь имущество цон барзель, которое женщина не может продать. В таком случае очевидно, что лжесвидетели не должны выплачивать ей всю ктубу даже без установления Уши, поскольку она не может продать имущество цон барзель так, чтобы муж не унаследовал его.

Сказал Абайе: «Стоимость права получения выгоды»

от ктубы,

поскольку уж мы заговорили о ней,

[раз уж мы занялись этим вопросом]

скажем о ней нечто ещё:

Если женщина продала свою ктубу за

«стоимость права получения выгоды»,

деньги не принадлежат её мужу и даже не обременены в его пользу как имущество мелог, чтобы он мог сказать: «Купи на них землю, а я буду получать её плоды». Напротив,

они полностью принадлежат женщине

.

Если ты предположишь, что они принадлежат мужу,

почему лжесвидетели выплачивают ей «стоимость права получения выгоды от её ктубы»? Их следовало бы полностью освободить от ответственности, поскольку

свидетели могли бы сказать ей: «Чего мы тебя лишили»

[что ты потеряла бы], если бы приняли наши показания? Ведь даже

если бы ты продала её за «стоимость права получения выгоды», муж забрал бы деньги у тебя

[если бы ты продала свою ктубу за «стоимость права получения выгоды», муж забрал бы у тебя деньги].

Но поневоле следует заключить: муж не приобретает того, что женщина получила за «стоимость права получения выгоды от её ктубы».

Сказал

[отвёл это доказательство]

рав Шалман:

это не доказательство, поскольку можно сказать: «Стоимость права получения выгоды» действительно принадлежит мужу, но всё же здесь есть убыток для женщины

из-за семейной прибыли,

ведь если бы она приносила эти деньги мужу, содержание семьи в доме было бы обеспечено с избытком.

Сказал Рава: Галаха: «Стоимость права получения выгоды» принадлежит женщине, и муж не получает плодов. В чём причина? Плод

[плоды её имущества]

мудрецы установили ему, а плоды плодов мудрецы ему не установили,

а плоды «стоимости права получения выгоды от её ктубы» являются «плодами плодов»: стоимость права получения выгоды от ктубы — это плод ктубы, а доход от земли, которую она купит на эти деньги, — плоды плодов.

Когда рав Папа и рав Хуна, сын рава Йеошуа, пришли из бейт-мидраша

[когда пришли из йешивы],

они сказали: мы нашли в Мишне

[нашли в нашей Мишне]

установление Уши:

«Раб и женщина — их положение неблагоприятно; тот, кто наносит им телесное повреждение,

обязан, а если они нанесли повреждение другим,

они освобождены от ответственности»,

поскольку у них нет имущества, из которого можно было бы взыскать.

А если ты предположишь,

что, согласно Мишне,

не существует

«установления Уши»,

и женщина может продать своё имущество,

пусть она продаст имущество мелог и отдаст ему,

почему ты говоришь, что положение женщины неблагоприятно? Ведь у неё есть имущество, которым она может заплатить?!

Но разве отсюда не следует, что существует «установление Уши» и женщина не может продать имущество мелог, поскольку если она умрёт, муж заберёт его у покупателей?

И отвергаем это возражение:

но, по твоему рассуждению,

[по твоему мнению]

пусть даже существует «постановление Уши» и она не может продать их полностью,

всё же остаётся вопрос: почему у неё нет денег?

Пусть она продаст свои некхасим мелог — «право на получение выгоды»

[ведь если он умрёт или разведётся с ней, покупатель получит их]

и передаст их

потерпевшему!?

Однако

ты вынужден сказать: здесь идёт речь

о том, что у неё нет

«некхасим мелог», и ей нечего продавать, чтобы выплатить возмещение за причинённый ею ущерб;

так же

отвергнем и твоё доказательство: здесь идёт речь

о том, что у неё нет

«некхасим мелог».

И возражаем: всё ещё непонятно, почему причинённый женщине ущерб оказывается невосполнимым. Хотя возможно, что у этой женщины нет ни «некхасим мелог», ни «некхасим цон барзель», однако ведь у каждой женщины есть кетуба на сто или двести динаров,

пусть она продаст свою кетубу

эту

по стоимости права на получение выгоды и передаст вырученные деньги ему!?

И отвечаем:

о чём

говорит

эта Мишна?

О рабби Меире, который говорит: человеку запрещено оставлять свою жену даже на один час без кетубы,

поэтому женщина не может продать свою кетубу на сто или двести динаров другим людям. Ведь если она продаст её, а муж затем разведётся с ней, покупатели взыщут всю сумму, и она не получит ничего; тем самым она окажется женщиной без кетубы, а по мнению рабби Меира запрещено жить с женщиной, у которой нет кетубы.

И спрашиваем:

и

ведь

причина

рабби Меира

какова

?

Чтобы

поскольку он обязан выплатить ей кетубу, если разведётся с ней,

ему не было легко с ней расстаться,

ведь он знает, что если разведётся с ней, у него взыщут большую сумму, и поэтому не станет разводиться с ней без крайней необходимости.

Здесь же,

если женщина продала свою кетубу другим людям, также

он не разведётся с ней

легко, ведь он знает,

что если он разведётся с ней,

с него взыщут большую сумму, поскольку

придут те, кто купил

[придут те, кто купил кетубу, и]

взыщут с него сумму её кетубы

как с мужа!?

В таком случае вновь возникает вопрос: почему причинённый женщине ущерб оказывается невосполнимым? Пусть она продаст свою кетубу по стоимости права на получение выгоды и передаст вырученные деньги ему!?

И отвечаем:

однако

то, что мы сказали: «Причинённый женщине ущерб оказывается невосполнимым», объясняется тем, что

право на получение выгоды

не является настоящим имуществом, а представляет собой лишь

слова

[одни только слова],

а слова не могут быть обременены

в пользу потерпевшего. Поэтому она считается не имеющей вообще никакого имущества, ведь потерпевший не может потребовать от женщины продать её кетубу по стоимости права на получение выгоды.

И спрашиваем:

почему бы и нет?

Почему эти «слова» не могут быть обременены в пользу потерпевшего? Ведь

это слова, которые продаются за динары,

то есть это право на получение выгоды можно продать и получить за него деньги. Следовательно, это право на получение выгоды является значимым предметом, и почему оно не может быть обременено в пользу потерпевшего!?

И отвечаем:

однако

причина, по которой у неё нет имущества, заключается

в том, что

согласно

сказанному Шмуэлем,

она может простить мужу кетубу, как далее разъясняется:

Ибо Шмуэль сказал: если человек продал своему товарищу долговой документ

[Реувен занял деньги у Шимона, написал ему долговую расписку, а Шимон затем продал этот долг Леви,]

а затем

кредитор-продавец

простил

этот

свой

долг, то долг

прощён,

и

если кредитор умер и завещал свой долг,

даже наследник может простить

этот долг.

Сказали

[ученики бейт-мидраша]:

пусть она продаст его и передаст ему деньги, а если она простит его мужу — пусть простит!?

То есть какое значение имеет то, что она может простить долг? Мы скажем ей продать свою кетубу и передать деньги потерпевшему; а если она поступит неправильно и простит долг мужу — пусть простит. Какое нам до этого дело!?

Сказали

[ученики бейт-мидраша, отвечая]:

всякий

случай, когда прощение происходит

по отношению к мужу, — несомненно,

она

простит ему долг,

поскольку продажа кетубы была совершена против её воли,

а намеренно причинять убыток тому покупателю мы не станем,

то есть поскольку она наверняка простит долг, это равносильно тому, что мы намеренно причиняем убыток покупателю. Поэтому мы не обязываем её продавать кетубу, чтобы выплатить долг потерпевшему.

А если скажешь

[если ты спросишь]:

пусть продажа будет совершена в его пользу,

в пользу того, кто причинил ей ущерб, — по стоимости права на получение выгоды

[пусть она продаст право на получение выгоды от своей кетубы самому потерпевшему].