Бава Кама 60b — Талмуд с русским переводом

Сказал Рав Йеуда от имени Рава: ![](pamud.bmp "

точное расположение страницы")

пусть человек всегда входит

в город

«при хорошем свете»,

пока солнце ещё светит [это выражение основано на словах: «И увидел Всевышний свет, что он хорош»], и не ждёт, пока наступит темнота.

И выходит

из города

«при хорошем свете»,

когда солнце уже светит, чтобы уберечься от вредоносных сил и разбойников.

как сказано: «

И вы выйдете каждый из дверей своего дома до утра».

Учили мудрецы: если в городе мор —

собери ноги свои.

Оставайся в своём доме,

как сказано: «

А вы не выходите

каждый из дверей своего дома до утра».

И ещё сказано

Йешаяу 26:20]: «

Иди, народ Мой, войди в комнаты свои и запри двери свои за собой,

скройся на мгновение, пока не пройдёт гнев».

И ещё сказано

Дварим 32:25]: «

Снаружи будет губить меч

ангела смерти]

а в комнатах — ужас».

Отсюда следует, что в комнатах есть лишь страх смерти перед ангелом смерти, но не сам ангел смерти, как снаружи, где он открыто появляется со своим мечом; поэтому предпочтительнее оставаться дома.

И разбирали это

Что означает

«и ещё сказано»?

Почему барайта приводит для доказательства того, что во время мора предпочтительнее оставаться дома, три стиха? Разве недостаточно первого стиха?

И отвечают:

А если ты скажешь,

если бы я располагал только первым стихом: «А вы не выходите каждый из дверей своего дома до утра», я бы сказал:

это относится

только к тому, что сказано

ночью,

как следует из слов «до утра»,

но днём — нет.

Днём нет опасения выходить из дома.

Та шма,

поэтому барайта приводит стих: «

Иди, народ Мой, войди в комнаты свои и запри двери свои»,

из которого следует, что во время мора следует оставаться дома даже днём.

А если ты скажешь,

что, основываясь только на этом стихе, я бы сказал:

это относится

к тому, чтобы оставаться дома,

только когда

внутри нет страха,

то есть когда болезнь не распространяется внутри дома.

Но

если внутри есть страх,

то есть болезнь распространяется и в доме,

выйдет и будет находиться среди людей, в общем обществе,

то есть выйдет из дома и будет пребывать среди людей,

это гораздо лучше,

чем оставаться одному в доме.

Та шма:

поэтому барайта приводит стих: «

Снаружи будет губить меч, а в комнатах — ужас».

Из него следует:

даже если в комнатах есть ужас,

всё же

снаружи губит меч!

Снаружи хуже, поскольку там меч ангела смерти виден открыто.

Раба, во время ярости,

то есть во время мора,

закрывал окна,

он закрывал окна.

Как написано [Ирмеяу 9:20]: «

Ибо смерть вошла в наши окна»,

из чего следует, что смерть приходит через окно.

Учили мудрецы: если в городе голод — рассыпь ноги свои,

то есть уезжай из города,

выйди из города,

как сказано: «

И был голод в стране, и спустился Аврам в Египет пожить там».

И ещё сказано в книге Царей [II 7:4]: во время великого голода, который был в дни Элиши, «Сидели четыре прокажённых человека за пределами города и сказали друг другу: Зачем нам сидеть здесь, пока мы не умрём?

Если мы скажем: войдём в город, а в городе голод, и умрём там.

Если же останемся здесь, то умрём. Теперь же пойдём и падём в стан Арама, быть может, там найдём пищу».

Итак, во время голода следует покинуть город и отправиться в другое место в поисках пищи.

И разбирали это:

Что означает

«и ещё сказано»?

Почему барайта приводит дополнительный стих, а не ограничивается первым?

И отвечают:

А если ты скажешь,

если бы я располагал только стихом об Аврааме, я бы сказал:

это относится к тому, что во время голода необходимо покинуть своё место,

только если

в месте, куда он направляется,

нет опасности для жизни,

как в случае с праотцом Авраамом, спустившимся в Египет.

Но если в другом месте есть опасность для жизни,

то есть в месте назначения,

нет,

ему не следует туда идти.

Та шма,

поэтому барайта приводит второй стих, из которого следует, что следует идти даже в опасное место. Сказано: «

Пойдём и падём в стан Арама; если они оставят нас в живых

[то есть оставят нас в живых]

будем жить,

а если умертвят нас — умрём». Значит, они пошли туда, хотя это было сопряжено с опасностью для жизни: возможно, там их убьют.

Учили мудрецы: если в городе мор, пусть человек не идёт посреди дороги, поскольку ангел смерти ходит

тогда

посреди дорог, ибо, поскольку ему дана власть,

то есть ему дано разрешение убивать,

он ходит открыто,

посреди дороги.

А во время

мира в городе пусть не идёт по обочинам дорог, поскольку, если ему нет власти

то есть ангелу смерти не дано разрешения убивать,

он прячется и ходит.

Он скрывается на обочинах дорог.

Учили мудрецы: если в городе мор, пусть человек не входит один в синагогу,

поскольку

ангел смерти оставляет там

свои

орудия.

И это относится

только к

месту, где не обучают детей,

то есть к такой синагоге, где не учат детей;

и где не молятся десять человек,

то есть где не собирается миньян. Но в синагогу, где учат детей и молятся десять человек, можно входить одному во время мора — опасности нет.

Учили мудрецы: если собаки воют,

это знак того, что

ангел смерти пришёл в город.

Если собаки играют,

это знак того, что

пророк Элияу пришёл в город.

И это относится к случаю, когда среди них нет самки

то есть среди собак. Если же среди них есть самка, они играют из-за неё, и это не является признаком присутствия пророка Элияу.

Сидели Рав Ами и Рав Аси перед Равом Ицхаком Нафхой.

Один из них

один из двух

сказал

Рабби Ицхаку Нафхе:

Пусть господин скажет изречение!

Пусть господин сообщит слово галахи.

А другой

его товарищ

сказал

Рабби Ицхаку Нафхе:

Пусть господин расскажет ага́ду!

Пусть господин расскажет слово агады.

Начал

Рабби Ицхак Нафха и хотел

рассказать агаду, но один из господ

не позволил ему.

Начал

Рабби Ицхак Нафха

говорить изречение, но другой господин ему не позволил.

Сказал им

Рабби Ицхак Нафха:

Я приведу вам притчу. С чем это можно сравнить? С человеком, у которого было две жены: одна молодая,

«Я приведу вам притчу. На что это похоже? На человека, у которого две жены: одна молодая

молодая

а другая старая.

М

олодая выщипывала

выдёргивала

ему

его

белые

волосы,

а

старая выщипывала ему

его

чёрные волосы, чтобы он выглядел старым.

В итоге он оказался лысым и с той и с другой стороны!

Так же и здесь: получается, что я вообще не могу сказать ни слова Торы — ни изречения, ни агады.

Сказал им

Рабби Ицхак Нафха:

Раз так, я скажу вам нечто, что подходит вам обоим.

Я скажу вам слово, в котором есть и галаха, и агада, и вы оба останетесь довольны:

Сказано: «

Когда выйдет огонь и найдёт тернии».

Возникает вопрос: ведь выражение «

выйдет»

означает, что огонь вышел

сам по себе,

тогда как из продолжения стиха: «

пусть полностью заплатит тот, кто зажёг пожар»,

следует, что человек сам зажёг огонь, а не огонь вышел сам по себе?

Но

сказал Всевышний: «На Мне заплатить за

тот пожар, который Я зажёг!»

Хотя мы своими грехами стали причиной возникновения огня, Всевышний обещал заплатить так, словно именно Он зажёг пожар.

Я зажёг огонь на Сионе, как сказано

Эйха 4:11]: «

И зажёгся огонь на Сионе и пожрал его основания».

И Я в будущем отстрою его огнём, как сказано [Зхарья 2:9]: «

И Я буду ему огненной стеной вокруг, а славой буду внутри него».

Это и есть слово агады.

А также

изречение

я скажу вам по этому поводу:

Писание начинает с ущерба, причинённого его имуществом,

то есть начало стиха подразумевает, что огонь вышел сам из его владения и сжёг имущество другого; это подобно случаю, когда вред причинило его имущество, а не он сам своими руками. Но заканчивает Писание ущербом, причинённым его телом, называя его «зажёгшим», словно он своими руками зажёг чужое имущество.

Тем самым Писание учит тебя: его огонь подобен его стреле!

Хотя он не поджигал копну своими руками, Тора обязала его отвечать за то, что он разжёг огонь в пределах своего владения, а огонь вышел и причинил ущерб, подобно тому как человек бросил стрелу вдаль и стрела причинила там ущерб. Это считается так, словно он сам причинил ущерб своими руками; так же и за огонь он обязан отвечать как тот, кто непосредственно причинил ущерб.

[Практическое следствие различия между тем, считать ли «его огонь подобным его стреле» или «его имуществом», разъясняется выше в Гемаре [23а]: если огонь причинил вред другому человеку, владелец огня обязан выплатить ему «четыре вида возмещения», как человек, причинивший ущерб; если же считать, что «его огонь подобен его имуществу», он был бы освобождён от «четырёх видов возмещения», как имущество, причинившее ущерб.]

В книге Шмуэля [II 23:15] сказано: «

И возжелал Давид и сказал: Кто напоит меня водой из колодца в Бейт-Лехеме, что у ворот? И пробились три богатыря

И возжелал Давид и сказал: кто напоит меня водой из колодца в Бейт-Лехеме, который у ворот? И пробились три героя

[проложили себе дорогу]

через стан филистимлян, и набрали воды из колодца в Бейт-Лехеме, что у ворот.

И принесли её Давиду. Но он не захотел пить её и вылил её перед Всевышним. И сказал: Да не будет мне этого, Всевышний! Разве стану я пить кровь людей, которые пошли, рискуя жизнью? И не захотел он пить её».

И разбирали это:

О чём он хотел спросить?

Что Давид хотел спросить у Санhedрина?

Гемара считает, что слова Давида «Кто напоит меня водой из колодца в Бейт-Лехеме, что у ворот?» означают: кто пойдёт к Санhedрину [старейшинам у ворот], чтобы спросить слово галахи.

Сказал Раба: «

Спрятанное в огне»

он хотел выяснить!

Перед ним возник случай: его люди сожгли копну, принадлежавшую еврею, а внутри копны находились спрятанные предметы. Давид хотел спросить у Санhedрина, обязаны ли они платить за спрятанные предметы или нет:

Если

галаха

соответствует мнению Рабби Йеуды,

который обязывает платить за «спрятанное в огне»;

если

же галаха

соответствует мнению мудрецов,

которые освобождают от ответственности за «спрятанное в огне»?

И они разрешили ему вопрос:

Санhedрин

дал ему ответ на то, о чём он спрашивал,

то есть сообщил ему галаху относительно «спрятанного».

Рав Хуна сказал: в Израиле были ячменные копны.

Там находились копны ячменя, принадлежавшие евреям,

в которых прятались филистимляне,

что Рав Хуна выводит из сказанного в книге Диврей ха-ямим [I 11:13] — в рассказе об этом же событии: «И участок поля был полон ячменя».

И Давид хотел выяснить,

он послал спросить Санhedрин:

можно ли спасать свою жизнь за счёт имущества другого?

Разрешено ли сжечь эти копны, чтобы спастись от филистимлян, несмотря на то что этим причиняется ущерб владельцам копен?

Послали ему

сандедрин:

запрещено

человеку

спасать себя за счёт имущества другого!

Но ты — царь,

а царь

проламывает

ограду поля, принадлежащего другим, чтобы

проложить себе дорогу

через поле, по которой он и его люди смогут пройти,

и никто не препятствует ему!

Поэтому тебе разрешено сжечь эти скирды.

А мудрецы — а некоторые говорят: Рабба бар Мари — сказали: были скирды ячменя, принадлежавшие евреям, и скирды чечевицы, принадлежавшие филистимлянам,

то есть там находились скирды ячменя евреев и скирды чечевицы филистимлян.

И вот что спросили

у Давида:

можно ли взять скирды ячменя евреев,

чтобы

положить их перед его скотом,

Давида,

с намерением возместить

этим евреям позднее

скирдами чечевицы филистимлян.

И вопрос состоял в том, разрешено ли грабить с намерением возместить?

Послали ему

сандедрин: сказано у Йехезкеля [33:15]: «

Возвратит залог нечестивец, возместит награбленное».

Отсюда следует, что

хотя награбленное

он

возмещает

в конце, всё же

он нечестивец,

поскольку запрещено грабить даже с намерением возместить.

Но ты — царь, а царь проламывает

ограду

чтобы проложить себе дорогу, и никто не препятствует ему!

Поэтому тебе разрешено взять с намерением возместить.

И мы разбираем это:

если согласиться с тем, кто говорит,

что обсуждался вопрос

об обмене,

то есть разрешено ли без разрешения владельца обменять его ячмень на чужую чечевицу,

тогда понятно, почему написан один стих

в книге Шмуэля [там]: «

И было там поле, полное чечевицы».

А в другом стихе написано

в книге Диврей ха-ямим [там], в рассказе об этом же событии: «

И было поле, полное ячменя».

Ведь вопрос состоял именно в том, разрешено ли обменять ячмень на чечевицу.

Но если согласиться с тем, кто говорит,

что вопрос состоял в том, разрешено ли

сжечь,

то есть сжечь скирду ячменя, в которой спрятались филистимляне,

зачем понадобились эти два стиха?

Почему один раз сказано, что это была скирда ячменя, а другой раз — что это была скирда чечевицы?

И отвечаем:

он мог бы сказать тебе,

тот же мудрец:

были также скирды чечевицы,

помимо скирды ячменя,

и в них прятались филистимляне,

то есть филистимляне спрятались и там, и вопрос относился к обеим скирдам, поэтому рассказ об этом событии приводится в двух вариантах.

И мы разбираем это:

хорошо, согласно тому, кто говорит,

что вопрос состоял в том,

сжечь,

разрешено ли сжечь скирду, в которой спрятались филистимляне,

понятно, почему написано

у Шмуэля [там]: «

И встал он посреди участка и спас его»,

поскольку Давид не позволил сжечь скирду, ведь Санhedрин ответил ему, что запрещено спасать себя за счёт имущества своего товарища [и он не хотел воспользоваться разрешением, которое ему дали из-за того, что он царь, как будет разъяснено далее].

Но если согласиться с тем, кто говорит,

что вопрос состоял

в обмене,

то есть разрешено ли взять ячмень евреев с намерением возместить им чечевицей,

что означает «

и спас его»?

Какое отношение здесь имеет спасение?

И отвечаем:

он не позволил им обменять.

Давид не позволил им без разрешения владельцев взять ячмень с намерением возместить им чечевицей.

И мы разбираем это:

хорошо, эти два [случая],

согласно этим двум амораям — «сжечь» и «обменять»,

понятно, почему написаны два стиха,

один раз — ячмень, а один раз — чечевица, как было разъяснено выше.