Бава Батра 27b — Талмуд с русским переводом

И вместе с ней приобретаются движимые вещи, не имеющие гарантии недвижимостью.

Если человек продаёт другому земельный участок и движимые вещи и совершает действительное приобретение земельного участка — например, передаёт деньги, оформляет документ или вступает во владение участком, — движимые вещи также приобретаются им, и совершать отдельное приобретение движимых вещей не требуется. Для этого достаточно продать ему даже любой, сколь угодно малый, участок земли.

Здесь из Мишны следует, что участок любого размера обязывает принести бикурим. Но это трудно согласовать с мнением Уллы, которому требуется участок размером 32 на 32 амы.

Гемара отвечает:

О каком случае здесь идёт речь? О пшенице.

Здесь говорится о пшенице, которая также обязывает принести бикурим, поскольку относится к семи видам. Для неё достаточно участка любого размера, так как корни пшеницы питаются главным образом из земли непосредственно под растением. Но дерево, корни которого распространяются на 16 ам от ствола во все стороны, не обязывает приносить бикурим, если оно растёт на участке любого размера.

Это также точно следует из того, что сказано: «любого размера».

Из Мишны можно вывести, что речь идёт о пшенице, поскольку сказано «любого размера». К дереву выражение «любого размера» неприменимо: невозможно, чтобы дерево стояло на участке любого размера. Но пшеница, являющаяся посевом, может расти на участке любого размера.

Услышь отсюда.

Это выведение является необходимым.

Та шма

Вот доказательство из следующего высказывания:

«Дерево, часть которого находится в Земле Израиля, а часть — за её пределами,

то есть часть его корней находится в Земле Израиля, а часть — за её пределами,

— тевель и חולין смешаны друг с другом.

В каждом плоде имеется смесь тевеля и חולין: тевель — это плод, обязанный отделением десятины, а חולין — плод, от которого отделять десятину не требуется, поскольку плоды растут благодаря корням, находящимся и в Земле Израиля, и за её пределами.

Таково мнение рабби.

Раббан Шимон бен Гамлиэль говорит: «Выросшее в месте, где имеется обязанность, — обязано; выросшее в месте, где обязанности нет, — свободно от обязанности».

Плод, выросший на ветви со стороны Земли Израиля, обязан, а выросший на ветви со стороны территории за её пределами — свободен от обязанности.

До сих пор они расходятся лишь в следующем: один считает, что существует возможность установления, а другой — что возможности установления нет.

Весь их спор состоит лишь в этом: Раббан Шимон считает, что существует возможность установления, то есть можно считать, будто выяснилось, что плод, выросший со стороны Земли Израиля, полностью вырос благодаря корням в Земле Израиля, а плод, выросший за её пределами, полностью вырос благодаря корням за её пределами. Рабби же считает, что возможности установления нет: мы не говорим, будто это выяснилось, а полагаем, что плод, выросший в Земле Израиля, вырос также благодаря корням за её пределами, и плод, выросший за её пределами, вырос также благодаря корням в Земле Израиля. Получается, что в каждом плоде смешаны обязанная и свободная от обязанности части; поэтому тевель, то есть обязанная десятиной часть, и חולין, от которой десятина не отделяется, смешаны друг с другом.

Но выросшее в месте, где обязанности нет, — по общему мнению, свободно от обязанности.

То, что выросло благодаря корням, находящимся за пределами Земли Израиля, по мнению обоих мудрецов свободно от обязанности, даже если находится в пределах 16 ам от Земли Израиля.

Отсюда возникает трудность для Уллы. Согласно его словам, если дерево находится в пределах 16 ам от поля товарища, оно питается от поля товарища и считается выросшим на поле товарища; поэтому оно освобождено от бикурим, поскольку не называется «плодом твоей земли». Так и здесь: хотя плод вырос благодаря корням, находящимся за пределами Земли Израиля, если дерево находится в пределах 16 ам от Земли Израиля, оно питается от земли Земли Израиля и должно считаться плодом, выросшим также благодаря земле Земли Израиля. Следовательно, тевель и חולין должны быть смешаны друг с другом.

Гемара отвечает:

О каком случае здесь идёт речь? О случае, когда между ними преграждает скала.

Здесь говорится о случае, когда между корнями в Земле Израиля и корнями за её пределами находится скала. Поэтому выросшее благодаря корням за пределами Земли Израиля, по мнению обоих мудрецов, свободно от обязанности: корни за её пределами не питаются от земли, поскольку скала преграждает им путь к земле Земли Израиля.

Но Гемара спрашивает:

Если так, в чём причина мнения рабби?

Если корни снизу отделены друг от друга, почему говорится, что плоды, растущие с одной стороны, питаются также корнями с другой стороны?

Гемара отвечает:

Они снова смешиваются,

поскольку, хотя снизу они отделены, сверху они смешиваются: выше, в толще ствола, дерево становится единым.

И в чём они расходятся?

В чём состоит их спор?

Один считает, что воздух смешивает их,

Рабби считает: хотя в земле они отделены друг от друга, поскольку наверху, в окружающем воздухе, дерево становится единым, его питающие корни смешиваются друг с другом.

А другой считает: этот стоит сам по себе, и тот стоит сам по себе.

Раббан Шимон бен Гамлиэль считает: поскольку снизу они отделены друг от друга, то, даже если сверху становятся единым деревом, их питание всё же не смешивается; каждая сторона, на которой растут плоды, питается корнями, находящимися с её стороны.

Гемара возражает Улле:

«И шестнадцать ам, и не более?!»

Неужели дерево питается только на расстоянии до 16 ам, но не дальше?

Ведь мы учили:

мы уже учили выше:

«Отдаляют дерево от ямы на двадцать пять ам,

потому что корни распространяются до этого места; следовательно, они доходят до 25 ам.

Гемара отвечает:

Сказал Абайе: «Корни распространяются на большое расстояние, но истощают землю лишь до шестнадцати ам. Дальше они её не истощают».

Корни распространяются до 25 ам, но основное их питание, благодаря которому они забирают силу земли и истощают её, происходит в пределах 16 ам. Поэтому, когда речь идёт об удалении дерева от ямы, его следует отдалить на 25 ам, поскольку до этого места доходят корни и повреждают стенки ямы. Но в отношении принесения бикурим лишь расстояние до 16 ам считается таким, на котором дерево получает питание от поля товарища и плод называется выросшим на поле товарища. Если же расстояние превышает 16 ам и дерево не истощает поле товарища, плод не называется выросшим на поле товарища, и поэтому с него приносят бикурим.

Когда пришёл Рав Дими

из Земли Израиля в Вавилон,

он сказал: «Реш Лакиш спросил у рабби Йоханана: “Дерево, находящееся у межи

его

товарища в пределах шестнадцати ам, — каков закон?”

Следует ли с него приносить бикурим или нет?

Он ответил ему: «Оно является грабителем, и с него не приносят бикурим»,

как сказал Улла.

Когда пришёл Равин

из Земли Израиля в Вавилон,

он сказал

от имени

рабби Йоханана: «И дерево, находящееся у межи, и дерево, наклонённое

к полю товарища, у которого корни находятся в его собственном поле, а крона, то есть ветви, наклонена в поле товарища,

— приносит

бикурим

и произносит

текст о бикурим,

поскольку с таким условием

— чтобы они не предъявляли друг другу претензий из-за того, что одно дерево получает питание от другого, и чтобы плоды считались принадлежащими тому, на чьей земле они выросли, —

Йеошуа передал Землю Израиля народу Израиля».

Мишна:

«Дерево, наклонённое к полю товарища,

ветви которого падают на поле товарища,

— обрезают на высоту полного мардеа над плугом».

Владелец поля, на которое входят ветви, имеет право обрезать их так, чтобы над полем оставалось свободное от ветвей пространство высотой в полный мардеа. Мардеа — это шест, на концах которого имеются два куска железа; им погоняют быков во время пахоты и ставят его на плуг — орудие, на переднем конце которого имеется железный кол. Причина, по которой разрешено обрезать ветви на такую высоту, состоит в том, чтобы они не мешали вести плуг и поднимать мардеа для удара по быкам.

«А для рожкового дерева и сикоморы,

у которых много тени и которые вредны полю,

— до отвеса».

Разрешено обрезать все ветви, находящиеся напротив его поля. Всякая тщательно вымеренная прямая линия называется «отвесом» (мишколет), поскольку ремесленники брали шнур с привязанным к нему свинцовым грузом, чтобы выровнять измерение и получить прямую линию. Так и здесь проводят прямую линию, и обрезают всё, что находится напротив его поля.

«Орошаемое поле,

то есть сухое поле, нуждающееся в обильном поливе и страдающее от тени,

— всё дерево до отвеса».

У любого дерева разрешено обрезать ветви так, чтобы напротив его поля не осталось ни одной ветви.

Аба Шауль говорит: «Всякое бесплодное дерево — до отвеса».

В Гемаре объясняется его мнение.

Гемара:

Возник вопрос: Аба Шауль относится к началу Мишны?

Ученики бейт-мидраша сомневались: относится ли мнение Абы Шауля к началу Мишны — к словам первого танная, который разрешает у любого дерева обрезать ветви до высоты полного мардеа, — и пришёл ли Аба Шауль возразить ему, утверждая, что у бесплодного дерева разрешено обрезать все ветви до отвеса, поскольку, не принося плодов, оно не понесёт большого ущерба от обрезки ветвей,

или относится к концу Мишны?

Или его мнение относится к концу Мишны — к орошаемому полю, где первый таннай разрешает обрезать всё дерево до отвеса, — и Аба Шауль возражает ему, утверждая, что обрезать до отвеса разрешено только бесплодное дерево?

Та шма

вот доказательство:

«Орошаемое поле: Аба Шауль говорит: “Всё дерево — до отвеса, поскольку тень вредна орошаемому полю”».

Услышь отсюда: он относится к началу Мишны,

как видно отсюда: Аба Шауль спорит с началом Мишны. Невозможно сказать, что он спорит с концом Мишны, ведь в барайте он сам сказал, что на орошаемом поле разрешено обрезать любое дерево.

Итог Гемары: действительно,

услышь отсюда.

Это доказательство, на которое нет ответа.

Сказал Рав Аши: из самой Мишны также можно вывести это, поскольку сказано: «всякое бесплодное дерево»,

из самой Мишны следует такой вывод: сказано «всякое бесплодное дерево».

Если, как ты скажешь, он относится к началу Мишны, понятно, почему сказано: «всякое дерево»,

Если считать, что его мнение относится к началу Мишны, понятно, почему сказано «всякое дерево»: он спорит с первым таннаем, который разрешил обрезать до отвеса только рожковое дерево и сикомору, а он считает, что это относится к любому дереву.

Но если ты скажешь, что он относится к концу Мишны, ему следовало бы сказать лишь «бесплодное дерево»

—

«всякое бесплодное дерево» ему не требовалось бы.

Если считать, что он относится к концу Мишны, где на орошаемом поле до отвеса разрешено обрезать только бесплодное дерево, ему следовало бы сказать «бесплодное дерево», а не «всякое бесплодное дерево».

Но разве не следует отсюда

— что он относится к началу Мишны?

Услышь отсюда.

Итак, несомненно, его мнение относится к началу Мишны, и это доказательство сохраняется.

Мишна:

«Дерево, наклонённое к владениям многих,

ветви которого падают на владения многих,

— обрезают так, чтобы могли пройти верблюд и его всадник».

Обрезают ветви так, чтобы в общественном владении осталось достаточно места для прохода верблюда и человека, сидящего на нём, и чтобы ветви не преграждали им путь.

Рабби Йеуда говорит: «Чтобы мог пройти верблюд, нагруженный льном или связками хвороста».

Мерой является не возможность прохода верблюда и его всадника, а возможность прохода верблюда, нагруженного льном или связками хвороста. В Гемаре объясняется, увеличивает ли он этим меру, установленную первым таннаем, или уменьшает её.

Рабби Шимон говорит: «Всё дерево — до отвеса»

то есть разрешено обрезать любое дерево так, чтобы напротив общественного владения не осталось ни одной ветви,

«из-за нечистоты».

В Гемаре это объясняется.

Гемара:

Гемара обсуждает:

«Кто тот таннай, который в вопросах ущерба следует нынешней оценке,

то есть считает, что нужно исходить из того, что оценивается сейчас, а не из того, что произойдёт в будущем? Как в нашем случае: обрезают ветви лишь настолько, чтобы могли пройти верблюд и его всадник, и не обрезают больше, хотя впоследствии ветви снова вырастут».

Реш Лакиш сказал: «Это предмет разногласия,

то есть зависит от спора таннаев,

и это мнение рабби Элиэзера».

Таннай нашей Мишны придерживается мнения рабби Элиэзера.

Ибо мы учили

в следующей Мишне, далее [60а]:

«Не устраивают под общественным владением пустоты, ямы, канавы и пещеры,

то есть запрещено делать пустоту под землёй, принадлежащей общественному владению, и выкапывать там ямы, канавы и пещеры, поскольку опасаются, что земля общественного владения обрушится из-за пустоты под ней.

Рабби Элиэзер разрешает, если по ней может пройти повозка, нагруженная камнями».

Рабби Элиэзер разрешает это, если перекрытие настолько прочно, что по нему может проехать повозка, нагруженная камнями, и не провалиться; в таком случае не опасаются его обрушения.

Первый таннай, который спорит с ним и запрещает даже в таком случае, делает это потому, что опасается: даже если сейчас перекрытие прочно, со временем оно может сгнить, ослабнуть и обрушиться.

Отсюда видно, что мудрецы спорят, следует ли в вопросах ущерба исходить из нынешнего состояния или учитывать то, что может произойти. Следовательно, и закон нашей Мишны зависит от этого спора.

Рабби Йоханан сказал: «Можно утверждать, что даже согласно мудрецам,

наша Мишна может соответствовать и мнению мудрецов.

Там иногда перекрытие ослабевает, а человек этого не замечает,

поскольку опасаются, что со временем перекрытие ослабеет, этого не заметят, и оно внезапно обрушится.

но здесь каждая новая ветвь сразу становится ему заметна».

Здесь каждую ветвь, которая вырастает и появляется, видят и обрезают.

Мы учили в Мишне:

«Рабби Йеуда говорит: “Верблюд, нагруженный льном или связками хвороста”».

Возник вопрос:

ученики бейт-мидраша сомневались:

«Мера рабби Йеуды больше,

то есть превышает меру, установленную мудрецами,

или

же мера мудрецов больше?»

Или же мера, установленная мудрецами, превышает меру рабби Йеуды?

Очевидно, что мера мудрецов больше.

Следует решить, что мера мудрецов больше,

поскольку, если предположить, что мера рабби Йеуды больше, как поступят мудрецы при мере рабби Йеуды?

Если сказать, что проход верблюда, нагруженного льном, требует большего пространства, чем проход верблюда и его всадника, то что будут делать мудрецы, если пройдёт нагруженный верблюд? Ведь тогда ветви будут мешать ему пройти.

Но Гемара спрашивает:

«И что же? Мера мудрецов больше?

Если так,

что будет делать рабби Йеуда при мере мудрецов?!»

Если сказать, что мера мудрецов больше, что будет делать рабби Йеуда, когда пройдут верблюд и его всадник? Ведь ветви будут им мешать.

Гемара отвечает:

«Возможно, всадник наклонится и проедет под ними».

Увидев перед собой ветви, всадник может наклониться и проехать под ними.

Мы учили в Мишне:

«Рабби Шимон говорит: “Всё дерево — до отвеса, из-за нечистоты”».

Учил таннай:

мы учили в барайте:

«Из-за навеса нечистоты».

Объяснение слов Мишны «из-за нечистоты» таково: опасаются, что рядом с деревом окажется оливковая доля трупа, а многочисленные ветви образуют навес над трупом и над людьми, проходящими под ними, и навлекут на них нечистоту.

Гемара спрашивает:

«Это очевидно! В Мишне мы учили: “Из-за нечистоты”,

что же нового сообщает барайта?

Гемара отвечает:

«Если бы мы исходили только из Мишны, я бы сказал: возможно, ворон принесёт нечистоту и бросит её туда,

то есть без слов барайты «из-за навеса нечистоты» мы могли бы истолковать слова Мишны «из-за нечистоты» следующим образом: опасаются, что туда прилетит ворон, держащий в клюве оливковую долю трупа, и положит её на ветви; тогда труп образует навес над прохожими, проходящими под ним. И если опасаются только этого,

достаточно просто отпугивать птиц,

то есть достаточно обрезать по одной ветви из каждой пары, чтобы увеличить промежуток между ветвями и ворон не мог положить туда оливковую долю. Увидев, что положить её там невозможно, ворон положит её в другом месте.

Барайта сообщает нам,

что опасаются также того, что оливковая доля трупа окажется под ветвями. Поэтому необходимо обрезать все ветви, чтобы не осталось ни одной ветви, образующей навес над оливковой долей трупа и над прохожими.

Мы завершаем трактат «Бава Батра», главу «Не роют яму».