Бава Батра 159b — Талмуд с русским переводом

Но

в действительности

в отношении закона — нет.

Внук наследует имущество деда только через своего отца, а не непосредственно от деда.

Но разве не учили мы,

что в приведённой выше Мишне сказано:

«Обрушился дом на него и на его отца»

или

«на него и на его наследодателей, а на нём были обязательство по כתובת его жены и долг»,

которые хотят взыскать свой долг из наследства, и сомнение состоит в том, кто умер первым:

Наследники отца говорят: сын умер первым,

и он не унаследовал, а затем умер отец; поэтому владельцы долговых требований к сыну не имеют права взыскать долг, поскольку имущество никогда ему не принадлежало.

А кредитор говорит: отец умер первым,

и сын унаследовал его, а затем умер сын; поэтому они могут взыскать свой долг.

Разве не следует,

что речь идёт о том, что

«наследники отца»

— это

«мои сыновья»,

то есть сыновья отца, например Ханох, сын Реувена, который унаследовал своего деда Яакова, тогда как

«его наследодатели» —

это

«мои братья»,

то есть братья Реувена, которым он должен был бы наследовать, и сомнение состоит в том, кто умер первым.

А если ты предположишь,

что

не может

внук

сказать: «Мы пришли через отца отца»,

поскольку

когда сказано: «Вместо отцов твоих будут сыновья твои»

это

сказано только относительно благословения.

В таком случае, даже

если сын умер

— то есть даже если допустить, что сын умер первым, —

а затем умер отец, что из этого следует?!

Почему кредитор не взыскивает долг?

Пусть кредитор скажет им,

то есть сыновьям умершего:

«Я взыскиваю наследство их отца!»

У меня есть право взыскать свой долг из наследства, поскольку он унаследовал от своего отца. Гемара отвергает это:

Нет,

речь идёт не об этом, а о том, что

«наследники сына» —

это

«братья».

Наследники сына — не сын Реувена, а его братья. Если Реувен умер первым, его брат наследует Яакова не через Реувена, а непосредственно от Яакова, поскольку он также сын Яакова. Поэтому из Мишны нельзя доказать, что внук наследует непосредственно от деда.

И согласно этому,

«его наследодатели»

— это

братья его отца.

Дом обрушился на Реувена и на Эсава, брата Яакова. Поэтому, если Реувен умер первым, наследники Эсава наследуют всё. Но если первым умер Эсав, Реувен получает право наследовать вместо Яакова. Тогда покупатели взыщут с него его долю.

Спросили у Рава Шешета:

Сын — может ли он унаследовать свою мать в могиле,

после смерти матери,

чтобы передать наследство братьям по отцу,

то есть унаследовать для передачи наследства своим братьям по отцу? Например, Йосеф, сын Рахели, умер при жизни своей матери, а затем умерла его мать Рахель. Наследует ли Йосеф свою мать в могиле, как если бы он был жив, чтобы затем передать наследство своим братьям от Яакова — Реувену, который является его братом только по отцу?

Ответил им Рав Шешет: «Вы уже учили это»,

это можно вывести из барайты:

«Отец был захвачен в плен, а его сын умер в стране»,

то есть на родине, и неизвестно, кто умер первым.

И

также

«сын был захвачен в плен, а его отец умер в стране»,

и неизвестно, кто умер первым,

наследники отца и наследники сына делят наследство».

Рав Шешет уточняет:

«Как это?

В каком случае возникло сомнение относительно наследства?

Если сказать, как это изложено,

то есть просто так, как написано в барайте, возникает возражение:

«Кто же такие “наследники отца” и кто такие “наследники сына”?!»

Ведь здесь нет двух видов наследников: если у сына есть сыновья, они наследуют отца; а если у него нет сыновей, наследники отца наследуют также и сыну.

Но нет, вот что имеется в виду,

речь идёт о следующем:

«Отец был захвачен в плен, а сын его дочери умер в стране. Или сын был захвачен в плен, а отец его матери умер в стране».

Здесь теперь есть два наследника: наследники деда и наследники сына, то есть родственники его отца, мужа матери внука. Поэтому если дед умер первым, внук наследует его, а после смерти внука его наследует семья со стороны отца, не являющаяся семьёй его деда. Но если внук умер первым, он не унаследует своего деда, и его унаследует семья деда.

«И мы не знаем, кто из них умер первым»,

то есть не знаем, кто из этих двоих умер первым.

Поэтому закон таков:

наследники отца

[деда]

и наследники сына делят наследство.

Отсюда следует, что сын не наследует в могиле, чтобы передать наследство своим братьям по отцу.

Ибо

если это так,

то есть если сын наследует свою мать в могиле, чтобы передать наследство своим братьям по отцу,

даже если,

допустим,

сын умер первым,

то есть сын умер первым, всё же

он унаследовал бы отца своей матери

и унаследовал бы своего деда по матери

в могиле,

находясь в могиле,

а затем передал бы наследство своим братьям по отцу,

то есть передал бы наследство своего деда, отца матери, своим братьям по отцу?!

Но нет, отсюда следует,

что отсюда можно доказать:

сын не наследует свою мать, чтобы передать наследство братьям по отцу.

Теперь Гемара хочет доказать этот закон также из Мишны:

Сказал Рав Аха бар Миниоми Абаю: «И мы также учили это в Мишне»,

сказано в Мишне:

«Обрушился дом на него и на его мать — и те, и другие,

то есть Бейт-Шамай и Бейт-Гиллель,

согласны, что они делят наследство».

И если это так,

если мы скажем, что сын наследует свою мать в могиле, чтобы передать наследство своим братьям по отцу, тогда

даже если сын умер первым,

то есть даже если сын умер первым,

он унаследовал бы свою мать в могиле,

унаследовал бы в могиле наследство отца своей матери,

а его братья по отцу унаследовали бы от него,

то есть его братья по отцу получили бы от него это имущество.

Но нет, отсюда следует,

что отсюда доказано:

сын не наследует свою мать, чтобы передать наследство братьям по отцу.

Итог Гемары: действительно,

отсюда следует!

Теперь Гемара разъясняет:

«Но какова причина?

Каков источник этого закона?

Сказано о сыне слово «обращение»,

«Да не перейдёт наследство»,

и сказано слово «обращение» о муже — «Да не перейдёт наследство».

«Да не перейдёт наследство».

Подобно тому как в отношении мужа, о котором сказано слово “обращение”, муж не наследует свою жену в могиле,

поскольку после смерти родственная связь между ними прекращается,

так и в отношении сына, о котором сказано слово “обращение”, сын не наследует свою мать в могиле, чтобы передать наследство братьям по отцу».

И поскольку мы занимались вопросами владения имуществом, теперь Гемара приводит ещё один закон, связанный с владением имуществом:

Случай с

одним

человеком,

который сказал своему товарищу: «Я продаю тебе имущество Бар-Сисина!»

Один человек сказал своему товарищу, что продаёт ему имущество, приобретённое им у человека по имени Бар-Сисин.

Была там одна земля,

существовал один земельный участок,

который назывался «землёй дома Бар-Сисина»,

то есть был назван именем сына Сисина, и покупатель хотел получить также этот участок.

Сказал ему

продавец:

«Это не “земля дома Бар-Сисина”,

этот участок ему не принадлежал,

он лишь так называется,

и только называется

“землёй дома Бар-Сисина”».

Пришли они к Раву Нахману

для судебного разбирательства.

Он оставил землю во владении покупателя,

то есть Рав Нахман передал земельный участок покупателю.

Сказал Рава

Раву Нахману:

«Разве таков закон?!»

Разве таков закон?! Ведь у нас есть правило:

«Тот, кто хочет изъять имущество у другого, должен представить доказательство!»

Значит, землю следовало оставить продавцу, поскольку он был её первоначальным владельцем и участок находился в его владении.

Гемара возражает:

«Но мнение Равы противоречит мнению Равы, а мнение Рава Нахмана — мнению Рава Нахмана».

Рава и Рав Нахман противоречат своим словам, сказанным в другом месте.

Ведь был случай: один человек сказал своему товарищу:

один человек сказал своему товарищу:

«Что ты делаешь в этом доме?!»

Что ты делаешь в этом доме, ведь он мой?

Тот ответил ему:

он ответил ему:

«Я купил его у тебя,

я купил его у тебя,

и пользовался им три года,

то есть прожил в доме три года и благодаря этому приобрёл презумпцию владения домом».

Сказал ему

оспаривающий право собственности:

«Я жил во внутренних покоях!»

Я жил вместе с тобой во внутренних комнатах и выходил наружу через внешнее помещение, в котором жил ты. Поэтому у тебя нет презумпции владения против меня, поскольку в это время я тоже жил вместе с тобой в доме.

Пришёл владелец к Раву Нахману,

то есть тот, кто занимал дом, пришёл к Раву Нахману.

Сказал ему: «Иди и докажи, что ты пользовался домом!»

Докажи, что ты прожил в доме три года без оспаривающего право собственности.

Сказал Рава Раву Нахману:

«Разве таков закон?!»

Разве так следует выносить решение? Ведь

«тот, кто хочет изъять имущество у другого, должен представить доказательство».

Тот, кто прожил в доме три года, с этого времени считается владеющим им, и оспаривающий должен представить доказательство.

Возникает противоречие между одним высказыванием Равы и другим.

Здесь он постановил, что продавец, первоначальный владелец, считается владеющим имуществом, а там постановил, что владеющим считается тот, кто в настоящее время живёт в доме.

И между одним высказыванием Рава Нахмана и другим.

Здесь он оставил землю во владении покупателя, а там постановил, что владеющим считается первоначальный владелец.

Гемара отвечает:

«Противоречие между высказываниями Равы — не трудность».

Поскольку существует сомнение, имущество оставляют у того, кто фактически им владеет. Поэтому

здесь,

в случае с землёй Бар-Сисина,

продавец владеет своей собственностью,

продавец фактически владел землёй, поэтому она остаётся у него. Но

там,

в случае с внутренними покоями,

покупатель владеет своей собственностью,

то есть тот, кто занимал дом, фактически владел им.

Противоречие между высказываниями Рава Нахмана также не представляет трудности.

Здесь, поскольку он сказал ему: «Земля дома Бар-Сисина»,

он сказал, что продаёт земли Бар-Сисина,

а участок называется «землёй дома Бар-Сисина»,

и поскольку землю так называют, существует основание предположить, что прав покупатель; поэтому

на нём лежит обязанность доказать, что это не земля дома Бар-Сисина».

Продавец должен доказать, что эта земля не принадлежала Бар-Сисину.

Здесь,

в отношении презумпции владения в течение трёх лет,

пусть это будет не более чем случай, когда у него в руках имеется документ,

то есть это не хуже, чем если бы у него был документ,

разве мы не говорим ему: «Подтверди подлинность своего документа и встань во владение своим имуществом»?!

Покупатель должен доказать, что документ действителен. Так и здесь он должен доказать, что презумпция владения, заменяющая документ, является полноценной презумпцией.

Мы возвращаемся к тебе, глава «Тот, кто умирал».

Существуют два вида документов: один — обычный документ, называемый «простым документом», а другой — особый документ, выполненный в сложенной форме, поскольку так установили мудрецы; он называется «связанным документом».

Изначально установление о связанном документе относилось к гетам женщин: мудрецы установили его для коэнов, чтобы они разводились именно посредством такого гета, поскольку иногда коэны сердятся на своих жён и разводятся с ними, а затем раскаиваются, но уже не могут вернуть их, ведь коэну запрещено жениться на разведённой. Поэтому мудрецы установили для них связанный гет, изготовление которого требует труда, чтобы за это время муж помирился с женой и отказался от намерения развестись с ней.

А заодно с гетами женщин установили это правило и для всех документов: помимо обычного документа, всякий желающий может составить также связанный документ. Это было сделано, чтобы не проводить различия между гетами и другими документами.

Таков порядок написания связанного документа:

Писец пишет одну строку, оставляет после неё пустую строку, складывает написанное на пустую строку и сшивает. Затем он снова пишет строку, складывает её на находящуюся под ней пустую строку и сшивает. Так он продолжает писать и складывать, пока не завершит весь «основной текст документа», в котором содержатся все особые сведения, относящиеся к данному виду документа. Каждый такой сгиб называется «связью». После этого он обычным образом пишет «формуляр документа» — единый текст, общий для всех документов.