Авода Зара 50b — Талмуд с русским переводом

Израильтянин, который принёс камни с места поклонения Маркулес и вымостил ими дороги и улицы —

запрещены.

И нет ни мудреца, ни сына мудреца,

который был бы способен

разъяснить

эту барайту.

Ведь эти камни являются приношением идолу, а приношение идолу не подлежит отмене. Как же они могут стать разрешёнными вследствие отмены, произведённой неевреем?

Сказал Рав Шешет: я

сам

не мудрец

и не обладаю мудростью,

и не сын мудреца

и не сын мудреца,

но я разрешу это

и дам этому объяснение!

В чём состоял вопрос

Рабы бар Ирмии? Его затрудняло высказывание

Рава Гидла,

который передал от имени Рава, что приношение идолу не подлежит отмене. Но в чём затруднение? Ведь мы уже ответили:

требуется, чтобы предмет был подобен лицу, а здесь этого нет,

то есть эти камни не были запрещены как приношение идолу, поскольку они не подобны лицу; они запрещены как сам идол, а потому подлежат отмене.

Гемара приводит ещё одну барайту, о которой сказали: «Нет ни мудреца, ни сына мудреца, который мог бы её разрешить». Она была изучена в связи с законами Шмиты и Хол ha-Моэд.

Работы, связанные с землёй и деревьями, в год Шмиты запрещены. Некоторые из них запрещены Торой: посев и обрезка виноградных лоз [удаление тонких сухих побегов с виноградных лоз, чтобы развивались влажные побеги, что подобно посеву], жатва и сбор винограда. Остальные работы запрещены только постановлением мудрецов.

В отношении работ, запрещённых постановлением мудрецов, мудрецы разделили их на работы, цель которых — «леакеме илан», то есть поддерживать деревья в их нынешнем состоянии, чтобы они не портились; такие работы разрешены, и работы, цель которых — «леабрее илан», то есть улучшить и укрепить дерево; такие работы запрещены.

Законы о работах с землёй и деревьями в Хол ha-Моэд — их запреты и разрешения — во многом сходны с законами Шмиты.

Сказал Рав Йосеф бар Абба: Раба бар Ирмия случайно оказался

в

нашем месте

у нас,

и пришёл, принеся с собой барайту

и так мы учили:

Извлекают червей

из деревьев,

и замазывают повреждения

когда дерево повреждено и часть его коры отпала, это место покрывают навозом, чтобы дерево не погибло, —

в год Шмиты.

Но в Моэд не извлекают червей и не замазывают повреждения

в Хол ha-Моэд.

И там и там

в год Шмиты и в Моэд —

не обрезают

то есть не срезают ветви, чтобы вокруг места среза выросло множество новых ветвей.

А масло наносят на

дерево,

которое было обрезано,

срезанное до Моэд или до года Шмиты; масло наносят, чтобы дерево не погибло. Такое нанесение масла разрешено

и в Моэд, и в год Шмиты.

И

эта барайта

не имеет мудреца, ни сына мудреца,

нет ни мудреца, ни сына мудреца,

который мог бы её разрешить

и дать ей объяснение. Она содержит затруднение, как будет разъяснено.

Сказал Равина: я

сам

не мудрец

и не обладаю мудростью,

и не сын мудреца

и не сын мудреца,

но я разрешу это

и дам этому объяснение!

Равина перебирает все возможные возражения против барайты, но не находит основания для вопроса.

Так сказал Равина:

в чём состоял вопрос

Рабы бар Ирмии?

Если скажешь

:

его затрудняло различие между Моэдом и годом Шмиты,

то есть ему было непонятно, почему между Хол ha-Моэдом и годом Шмиты существует различие:

чем отличается

одно от другого?

В год Шмиты разрешено

извлекать червей и замазывать повреждения деревьев,

а в Моэд запрещено

делать это?

На это затруднение Равина отвечает: что здесь непонятного?

Разве они подобны

друг другу [полностью] — запреты года Шмиты и запреты Моэда?

В год Шмиты —

Милосердный запретил работу,

тогда как

труд —

разрешён

Торой; поэтому мудрецы разрешили эти работы — извлечение червей и замазывание повреждений, которые не считаются работой, поскольку выполняются для «леакеме илан». И хотя они требуют значительного труда, всё же мудрецы не запретили действия, в которых есть только труд, —

тогда как

в Моэд —

даже

работы, которые следует запретить только из-за

труда,

одного

также запрещены.

Поэтому нет затруднения в том, что барайта разделила между годом Шмиты и Моэдом.

И

продолжает Равина:

но

если скажешь, что

его затрудняло различие между замазыванием повреждений и обрезкой,

то есть Рабе бар Ирмии было непонятно различие между замазыванием повреждений и обрезкой, и его вопрос таков:

чем отличается

одно от другого?

Замазывание повреждений разрешено,

его разрешили даже в год Шмиты,

а чем отличается

от него

обрезка, которая запрещена

в год Шмиты? На это затруднение Равина отвечает: что здесь непонятного?

Разве они подобны

друг другу?

Замазывание повреждений

имеет целью

поддержать дерево и разрешено,

а

обрезка

имеет целью

улучшить дерево

и укрепить его,

и запрещена.

Но

если его затрудняло

различие между одним видом замазывания и другим,

то есть противоречие между этой барайтой и Мишной, которую мы учили относительно замазывания повреждений, —

ведь сказано

в этой барайте:

извлекают червей и замазывают повреждения в год Шмиты —

а приведём возражение

из Мишны, которую мы учили в трактате Шмита:

замазывают повреждения молодых саженцев

то есть недавно посаженных деревьев,

обвязывают их, обрезают их верхушки и устраивают для них укрытия

— это разные виды работ для поддержания дерева, чтобы оно не погибло,

и поливают их до Нового года

кануна года Шмиты. [Остальная работа с деревьями запрещена постановлением мудрецов за тридцать дней до года Шмиты, но эти работы, цель которых — не дать деревьям погибнуть, мудрецы разрешили даже в течение этих тридцати дней].

И уточним:

до Нового года —

да,

действительно разрешено замазывать повреждения, тогда как

в год Шмиты —

нет,

замазывать повреждения запрещено.

Именно это противоречие и затрудняло Рабу бар Ирмию.

На это затруднение отвечает Равина:

и

какое же здесь противоречие?

Ведь, возможно,

можно ответить

так

же,

как

разделил

Рав Уква бар Хама

в отношении запрета рыхления в год Шмиты, то есть копания под оливами:

ведь сказал Рав Уква бар Хама: существуют два вида рыхления

— есть два вида рыхления,

один

из которых выполняется

для улучшения дерева —

и запрещён, а другой

выполняется

для заделывания трещин

— если корни дерева обнажились, их покрывают землёй,

и

это рыхление

разрешено,

поскольку выполняется для поддержания дерева, чтобы оно не испортилось и не погибло.

И подобно тому как мы разделили два вида рыхления,

так же

можно сказать:

существуют два вида замазывания повреждений

— есть два вида замазывания,

один

из которых выполняется

для поддержания деревьев, и

его

разрешено

барайтой,

а другой

выполняется

для улучшения деревьев и запрещён

— именно такое замазывание Мишна запретила в самом году Шмиты.

И в чём же тогда затруднение Рабы бар Ирмии?

Или же

что его затрудняло?

Его затрудняло противоречие между одним нанесением масла и другим,

то есть противоречие между барайтой, разрешившей нанесение масла на деревья, и Мишной, которая это запретила, —

ведь сказано

в этой барайте:

наносят масло на обрезанное дерево и в Моэд, и в год Шмиты.

А приведём возражение

из Мишны в трактате Шмита:

наносят масло на незрелые плоды инжира

— на плоды инжира, завязавшиеся, но ещё не созревшие, наносят масло, чтобы они стали жирными,

прокалывают их и насыщают их маслом

— эта работа разрешена

до Нового года

кануна года Шмиты.

И уточним:

до Нового года —

да,

действительно разрешено наносить на них масло, тогда как

в год Шмиты —

нет,

наносить масло запрещено.

Но возникает затруднение: барайта разрешает это даже в самом году Шмиты?

Равина отвечает: какое же здесь противоречие?

Разве они подобны?

Здесь,

в случае, разрешённом барайтой, масло наносят на сами деревья, и цель этого —

поддержать дерево,

чтобы оно не погибло,

и

поэтому

разрешено,

барайта это разрешила. А там, в случае, запрещённом Мишной, речь идёт о

насыщении плодов,

чтобы сделать плоды жирными и улучшить их, —

и запрещено.

И здесь нет противоречия.

Таков вывод из слов Равины: он не нашёл затруднения в этой барайте.

Сказал Рав Сама, сын Рава Аши, Равине:

[Раба]

бар Ирмия —

разрешение наносить масло в Моэд,

которое разрешила барайта,

и

замазывание повреждений

в Моэд его и затрудняло

то есть именно это было для него вопросом: —

ведь,

в самом деле,

и это поддержание, и то поддержание,

подобно тому как нанесение масла разрешено, поскольку оно выполняется для поддержания дерева, чтобы оно не погибло, так и замазывание повреждений выполняется для поддержания дерева, а не для его улучшения. Доказательство этому — разрешение замазывать повреждения в год Шмиты: очевидно, что это разрешено исключительно потому, что предназначено для поддержания дерева, —

чем же отличается это, что разрешено,

почему разрешено нанесение масла,

от этого, что запрещено,

и почему запрещено замазывание повреждений?

И мы приходим к выводу:

именно это он сказал ему: нет ни мудреца, ни сына мудреца, который мог бы это разрешить,

поскольку барайта содержит внутреннее противоречие.

Гемара возвращается к разъяснению законов идолопоклонства.

Вывод Гемары в трактате Санhedрин, а также окончательное постановление галахи таков:

а. Всякий, кто поклоняется идолу тем способом, которым ему поклоняются неевреи, подлежит наказанию. Даже если способом поклонения этому идолу является необычное действие, например бросание камня в Маркулес, человек подлежит наказанию, поскольку таков способ поклонения этому идолу. И если способом поклонения является унизительное действие, например испражнение перед Пеором, человек подлежит побиению камнями, поскольку таков способ поклонения этому идолу. Этот запрет выводится из сказанного [Дварим, 12]: «Как служат этим богам народы».

б. Но если человек поклонялся идолу не тем способом, которым ему поклоняются, например испражнился перед Маркулесом или бросил камень в Пеор, он не подлежит смертной казни.

в. О чём идёт речь? Об остальных действиях, которыми неевреи поклоняются идолам. Но за особые виды служения, которые совершались Всевышнему внутри Храма, — поклон, жертвоприношение, воскурение, возлияние и кропление — человек подлежит наказанию за их совершение перед идолом, даже если такому идолу обычно не поклоняются этим способом.

Поэтому тот, кто поклоняется Пеору, приносит ему жертву, воскуряет перед ним или совершает перед ним кропление, подлежит смертной казни, хотя неевреи так не поступают.

Этот запрет выводится из сказанного [Шмот, 22]: «Приносящий жертву богам [идолам] да будет уничтожен, кроме как одному лишь Г-споду». Иными словами, служение посредством жертвоприношения целиком предназначено одному лишь Всевышнему, и никто не может разделить его с Ним. Хотя в стихе сказано «приносящий жертву», мудрецы истолковали, что под жертвоприношением подразумеваются все особые виды служения Всевышнему.

Этот запрет мудрецы называют «служением внутри Храма».

В нашей сугии разбираются дополнительные подробности этих правил. Кроме смертной казни за такие виды служения, Гемара далее рассматривает также законы запрета получать пользу от предметов, использованных в этих видах служения — как обычным для данного идола способом, так и необычным, — и вопрос о том, когда на предмет, которому поклонялись, распространяется запрет получать пользу как на приношение идолу.

Сказал Рав Йеуда от имени Рава: если идолу

неевреи

поклоняются с помощью палки,

например потрясают перед ним палкой, то если еврей

сломал перед ним палку —

подлежит наказанию

смертной казнью.

А если

бросил перед ним палку —

не подлежит

смертной казни.

Объяснение: этому идолу поклоняются с помощью палки — потрясают ею перед ним. Поэтому если еврей потряс палкой перед ним, он подлежит смертной казни. В этом законе нет новизны, поскольку он подобен испражнению перед Пеором.

С другой стороны, если этому идолу вообще не поклоняются с помощью палки, а человек совершил перед ним действие с палкой, он не подлежит наказанию. Неважно, потряс ли он палкой, бросил её или сломал — в любом случае он свободен от наказания. И в этом законе также нет никакой новизны: он подобен испражнению перед Маркулесом.

Но поскольку этому идолу всё же поклоняются с помощью палки — по крайней мере потрясают ею перед ним, — Гемара сообщает два новых закона. Во-первых, если человек сломал палку перед ним, он подлежит наказанию. Наказание связано с жертвоприношением: поскольку поломка палки отчасти подобна жертвоприношению, подобно тому как жертвоприношение приводит к перелому шеи животного, так и здесь происходит перелом палки. Новизна состоит в том, что хотя этому идолу не поклоняются посредством ломания палки, человек всё же подлежит наказанию, поскольку этому идолу поклоняются с помощью палки; следовательно, он совершил действие, «подобное жертвоприношению», с предметом, который используется в его культе.

То есть действие по ломанию палки не является жертвоприношением, и сходство с жертвоприношением весьма отдалённое. Поэтому если бы этому идолу вообще не поклонялись с помощью палки, мы не обязали бы человека наказанием на основании жертвоприношения. Это не подобно закланию животного перед Маркулесом, за которое человек подлежит наказанию: заклание животного — особый вид служения Всевышнему, запрещённый в отношении всех идолов. Ломание палки, напротив, не является видом жертвоприношения; но поскольку культ этого идола связан с палкой,

поэтому человек подлежит наказанию и за ломание палки, которое отчасти подобно жертвоприношению. Именно поэтому он подлежит наказанию даже за ломание палки, которое отчасти подобно жертвоприношению.

Во-вторых, если человек бросил палку перед идолом, он свободен от наказания. Как будет разъяснено далее.

Гемара возражает:

Сказал Абайе Раве: чем отличается

чем отличается

«сломал»

палку перед идолом, за что он подлежит наказанию, поскольку

это подобно жертвоприношению,

тогда как за то, что он бросил палку перед идолом, он свободен от наказания? Ведь

бросание также

подобно кроплению

кровью жертв, а это один из видов служения внутри Храма, предназначенных Всевышнему! Гемара отвечает:

Сказал ему

Рава Абайе:

требуется,

чтобы для наказания за кропление человек совершил

«разделяющееся кропление»,

подобное кроплению кровью жертв, которая не остаётся цельной струёй, а «разделяется»: кровь падает отдельными каплями.

Иными словами, само действие бросания палки не сходно с действием кропления кровью жертв; поэтому человек свободен от наказания, поскольку он не совершил «служение внутри Храма» и не совершил служение обычным для этого идола способом, ведь его обычный способ поклонения состоит только в потрясании палкой. А ломание палки подобно действию жертвоприношения, и поэтому человек подлежит наказанию.

Гемара обсуждает эту новизну, которую Рава разъяснил в словах Рава: «Требуется разделяющееся кропление».

Абайе возразил ему

из барайты, согласно которой всякое действие, отчасти подобное «служению внутри Храма», влечёт смертную казнь, даже если оно совершено в крайне унизительной форме.

Ибо учили в барайте:

если накормил его

то есть накормил идола

нечистотами или совершил перед ним возлияние из ночного сосуда

— глиняного сосуда

для мочи, ![](pamud.bmp "

Точное расположение столбца")

подлежит наказанию

смертной казнью, даже если этому идолу обычно так не поклоняются, поскольку это подобно кроплению, за которое подлежат наказанию при поклонении любому идолу.