Ктубот 101b — Талмуд с русским переводом

Ибо сказал Рав Хуна: если она совершила прелюбодеяние, она не лишилась ![](pamud.bmp "

точное расположение на странице")

изношенных вещей

которые

остались,

то есть того, что осталось от одежды после того, как муж износил её.

Один таннай преподал

барайту

перед Равом Нахманом: если она совершила прелюбодеяние, она лишилась изношенных вещей, которые остались.

Сказал ему

Рав Нахман, этому таннаю:

Если она совершила прелюбодеяние, то разве её вещи тоже совершили прелюбодеяние

[разве и её одежда совершила прелюбодеяние], за что ты лишаешь её этих вещей?

Но следует

преподать так:

если она совершила прелюбодеяние,

она не лишилась изношенных вещей, которые остались!

Сказал Рабба бар бар Хана от имени раби Йоханана: это

то, что таннай преподал в барайте: «если она совершила прелюбодеяние, она лишилась изношенных вещей, которые остались» —

слова раби Менахема Сетимаи

[слова раби Менахема, поскольку многие его изречения приводятся без указания имени в Мишне и барайте].

Но мудрецы говорят: если она совершила прелюбодеяние, она не лишилась изношенных вещей, которые остались.

Мы учили в Мишне:

если изначально он женился на ней

с намерением, что она айлонит, ей полагается ктуба:

Сказал Рав Хуна:

Айлонит

—

женщина и не женщина,

иногда она подобна его жене, а иногда не подобна его жене.

Но

вдова

вышедшая замуж за первосвященника с нарушением запрета,

полноценная жена

она.

И Рав Хуна разъясняет свои слова:

Айлонит — женщина и не женщина:

Если

он знал о её состоянии, ей полагается ктуба

как полноценной жене, а если

он не знал о её состоянии, ей не полагается ктуба,

поскольку она не является его женой: ведь это ошибочная сделка.

Вдова

для первосвященника —

полноценная жена

она:

Знал ли о ней

первосвященник в момент, когда женился на ней, что она вдова, или

не знал о ней — ей полагается ктуба.

И

если бы

Рав Йеуда сказал:

И та, и другая

— как айлонит, так и вдова, вышедшая замуж за первосвященника, —

женщина и не женщина: если он знал о ней, ей полагается ктуба, а если не знал о ней, ей не полагается ктуба,

мейтиви

возражение из барайты Раву Хуне, ибо учили:

если женился

первосвященник на вдове

считая, что она действительно вдова, и оказалось, что она действительно вдова, ей полагается ктуба.

И Гемара делает вывод:

вот, если это не оговорено,

то есть если он не женился на ней, считая её вдовой,

ей не полагается ктуба;

значит, здесь разъясняется мнение Рава Йеуды: если он не знал о ней, ей не полагается ктуба.

И отвечают:

не следует говорить: «вот, если это не оговорено» —

то есть если он не знал о ней —

ей не полагается ктуба.

А следует сказать: если он женился на ней, считая, что она не такова,

то есть она ввела его в заблуждение и сказала ему, что никогда прежде не была обручена,

а оказалось, что она такова,

то

ей не полагается ктуба,

но если она его не вводила в заблуждение, а он сам ошибся, ей полагается ктуба.

Гемара выражает недоумение по поводу этого ответа:

Но если это не оговорено —

то есть она его не вводила в заблуждение, но он не знал о ней, —

что же, ей полагается

ктуба?!

В таком случае

вместо того чтобы преподать

в конце той же барайты: «если он женился на ней,

считая, что она действительно вдова, и оказалось, что она действительно вдова, ей полагается ктуба»,

следовало бы преподать просто,

чтобы барайта сообщала нам: если он женился на ней без оговорки,

ей полагается ктуба, и

мы бы знали, что

тем более

— если он женился на ней, считая, что она действительно вдова, — ей полагается ктуба?!

Более того,

ведь

преподана

явно барайта, не соответствующая мнению Рава Хуны:

Если женился

первосвященник на вдове,

заведомо

что она такова,

и оказалось заведомо, что она такова, ей полагается ктуба,

а если женился на ней без оговорки, ей не полагается ктуба.

И заключаем: действительно,

тиювта против Рава Хуны!

И Гемара разъясняет:

Рава Хуну ввела в заблуждение Мишна

[формулировка нашей Мишны ввела его в заблуждение]!

Он

— Рав Хуна —

считал: поскольку Мишна проводит различие в случае айлонит,

поскольку Мишна различает у айлонит случай, когда он знал о её состоянии, и случай, когда не знал,

но не проводит различия

Мишна

в случае вдовы,

то есть не говорит, что ей полагается ктуба только если он знал о ней,

отсюда следует, что вдове полагается ктуба даже без оговорки.

Но

это не так:

это не доказательство, поскольку формулировка нашей Мишны такова: «если изначально он женился на ней с намерением, что она айлонит, ей полагается ктуба», а сразу после этого мы учили: «вдова для первосвященника и так далее — им полагается ктуба». Следовательно:

Когда он преподаёт закон о вдове, он говорит о различии

[о различии]

в случае айлонит,

то есть слова «если изначально он женился на ней с таким намерением» относятся также к упомянутой далее вдове, и только в этом случае таннай говорит, что вдове полагается ктуба.

Мы завершили изучение главы «Вдова получает содержание»

Мишна:

Тот, кто женится на женщине

у которой есть дочь от другого мужчины,

и договорился с ней

во время заключения брака, что она выходит за него замуж

с тем, [

на условии ]

что будет содержать её дочь

в течение

пяти лет —

обязан

он

содержать её

в течение

пяти лет,

хотя она не является его дочерью.

И даже если он разведётся с её матерью, он обязан продолжать содержать её до истечения пяти лет, поскольку договорился с её матерью в момент, когда женился на ней, содержать её дочь в течение пяти лет. Это соглашение представляет собой имущественное обязательство, действительное при любых обстоятельствах, в том числе и после того, как она перестанет быть его женой.

А если после того, как она вышла замуж за мужа, обязавшегося содержать её дочь, она развелась с ним, пошла и

вышла замуж за

другого

мужа и договорилась

также

с ним,

во время заключения брака,

что он будет содержать её дочь в течение пяти лет, —

обязан

также он

содержать её в течение пяти лет.

Отныне содержать дочь обязаны оба мужа её матери [в течение пяти лет]: каждый из них отдельно обязался содержать её дочь, и каждый обязан полностью обеспечивать её содержание.

Мишна разъясняет, как им следует поступить:

а.

Не может сказать

первый

муж,

обязавшийся содержать дочь,

«Когда ты придёшь ко мне

вместе с матерью,

тогда я буду содержать её»!

Иными словами, он не может освободиться от своего обязательства, утверждая, что обязался содержать дочь только до тех пор, пока принимает её мать как свою жену, но не после развода с ней, когда она уже не является «дочерью его жены», а является дочерью его бывшей жены. Причина в том, что, договорившись с её матерью содержать её дочь в течение пяти лет, он не ограничил своё обязательство сроком её брака с ним; поэтому оно сохраняет силу и после развода.

Напротив,

он

отвозит ей

дочери своей жены

её содержание —

туда, где находится её мать,

у второго мужа, несмотря на то что и второй муж обязался содержать её.

б.

Также оба не могут сказать: «Мы содержим её вместе»,

то есть чтобы каждый из них давал ей половину содержания.

Напротив,

оба обязаны содержать её: каждый — полностью.

Поэтому

один

будет

содержать её

натуральным содержанием,

а другой

будет

выдавать ей денежное содержание.

в. И если

дочь выйдет замуж,

то отныне к двум мужьям её матери, каждый из которых обязан полностью содержать её в силу своего обязательства, присоединяется муж дочери [который по основному закону обязан содержать свою жену]. Поэтому —

муж содержит её натуральным содержанием.

А они,

два мужа её матери,

выдают ей денежное содержание,

каждый — полную сумму содержания.

д. И если

умрут [

два мужа матери ], дочь продолжает взыскивать обязательство по её содержанию и после их смерти. Она взыскивает его с их имущества, заложенного ей в обеспечение выплаты содержания.

И даже если мужья или их наследники продали это имущество другим людям, она имеет право взыскивать с него, поскольку оно было обременено в её пользу. Тем самым её право взыскания содержания сильнее права на получение содержания, которое имеют дочери обоих мужей от их наследников, —

их дочери

обоих мужей

получают содержание

только

из свободного имущества,

но не могут взыскивать причитающееся им содержание с обременённого имущества, проданного другим людям.

А

если

она,

дочь, которую мужья её матери обязались содержать [поскольку договорилась с ними об этом в момент заключения брака], то она

получает содержание

даже

из обременённого имущества, поскольку подобна кредитору!

Ведь она получает содержание не в силу постановления мудрецов, как дочь, получающая содержание благодаря обязанности отца содержать свою дочь. Она получает его лишь в силу нового обязательства двух мужей, когда они женились на её матери.

д. А

благоразумные люди,

когда женились на женщине и её дочери,

записывали

в документе об обязательствах перед матерью такое обязательство, которое освобождало их от содержания её дочери после развода с матерью. И они писали следующее:

«Вот, я женюсь на тебе

при условии [

обязавшись ],

что буду содержать твою дочь в течение пяти лет —

пока ты со мной».

Гемара:

В нашей сугии разъясняется, что человек может создать для себя имущественное обязательство перед другим, признав, что должен ему, несмотря на очевидность того, что на самом деле у него не было перед ним никакого долга: самим признанием долга он создаёт обязательство перед другим.

Его признание имеет обязательную силу лишь в том случае, если сделано в присутствии двух свидетелей.

Но если человек признаётся другому в своей обязанности перед ним не в присутствии свидетелей, он может сказать ему: «Я лишь издевался над тобой» — и ничего тебе не должен. Или он может оправдаться тем, что сказал это, чтобы о нём не подумали, будто он состоятельный человек, поэтому «признался», что должен ему, хотя на самом деле ничего ему не должен.

Сказано: тот, кто говорит своему товарищу: «Я должен тебе сто манов!» —

Рабби Йоханан сказал: обязан

он дать ему сто манов.

А Реш Лакиш сказал: свободен.

И мы разбираем это:

о каком случае

идёт речь, когда он признался? Ведь его признание считается признанием только в том случае, если оно было сделано в присутствии свидетелей. И никто не спорит, что если он признался в присутствии свидетелей, то обязан, поскольку мы учили в Мишне трактата Санhedрин [29б]: если свидетели сказали: «Перед нами он признался ему», то он обязан. Если так, то —

если

речь идёт о случае, когда

он сказал им,

людям, слышавшим его признание:

«Вы мои свидетели» —

какова причина Реш Лакиша, который освобождает его?

Ведь это признание в присутствии свидетелей, а мы учили в Мишне трактата Санhedрин, что он обязан.

Если

же речь идёт о случае, когда

он не сказал им,

слышавшим его признание,

«Вы мои свидетели»,

то есть не назначил их свидетелями, —

какова причина Рабби Йоханана, который обязывает его?

Ведь нам известно из трактата Санhedрин, что его признание не считается обязательным признанием, пока он не назначит их свидетелями [ведь если он не назначил их свидетелями, то может утверждать: «Я лишь издевался над тобой»]!

И мы отвечаем:

всегда

речь идёт о случае, когда

он не сказал им: «Вы мои свидетели».

И о каком случае здесь идёт речь?

О таком, когда

он сказал ему, то есть написал своей рукой признание

в письменном виде:

«Я должен тебе сто манов» —

в документе,

и передал ему написанное своей рукой в нашем присутствии, не назначив нас свидетелями и не подписав документ своей подписью.

Рабби Йоханан сказал:

поскольку он написал своё признание своей рукой в документе,

обязан,

поскольку

сила написанного в документе велика,

то есть написанным своей рукой словам в документе придаётся большая сила, —

как будто

он сказал

им,

людям, видевшим передачу документа:

«Вы свидетели»,

подобно этому,

поскольку передача документа состоялась в присутствии свидетелей, хотя он и не назначил их свидетелями.

А

Реш Лакиш сказал: свободен,

поскольку считает, что

написанное в документе не обладает большей силой.

То есть написанное его рукой в документе без его подписи не имеет большей силы, чем устное признание, даже если он передал документ в присутствии свидетелей, поскольку не назначил их свидетелями своего признания.

Гемара приводит доказательство в пользу Рабби Йоханана из нашей Мишны:

Ведь

мы учили: «Тот, кто женится на женщине и договорился с ней содержать её дочь в течение пяти лет» —

обязан содержать её пять лет.

Разве не

говорит наша Мишна

о подобном случае,

о случае, относительно которого разошлись Рабби Йоханан и Реш Лакиш: мужчина написал женщине своей рукой, что обязуется содержать её дочь в течение пяти лет, не подписал документ и передал его ей в присутствии свидетелей, не назначив их свидетелями, и этот документ служит ей доказательством его обязательства? Ведь если бы он подписал документ или назначил свидетелей свидетелями своего признания, в словах Мишны не было бы новизны.